Когда молчат - кричат.

Гермиона услышала шум дверного звонка, и, недоумевая, кто бы это мог быть, поспешила открыть дверь. — Гарри?! — Привет… Я могу войти? — Конечно, проходи... – она посторонилась, позволяя ему войти в дом. — Почему ты одна? Где твои родители? – обеспокоенно спросил он. — Не волнуйся, все в порядке. Их часто не бывает дома с тех пор, как мы вернулись из Австралии. За год накопилось много дел в больнице, и вообще… Юноша удивился беспомощности ее позы – Гермиона стояла, обхватив себя руками и уперев несчастный взгляд в пол, и тому, как безжизненно и потерянно звучит ее голос. Гарри догадывался, что ее родители вряд ли придут в восторг, когда к ним вернется память, и они узнают правду – для чего и ради кого их дочь совершила этот поступок. И его догадки сейчас подтверждались. Очевидно, отношения между Гермионой и родителями были весьма натянутыми. Ему безумно не хотелось расстраивать ее еще сильнее. Сама мысль о том, чтобы причинить Гермионе боль, вызывала в нем волну внутреннего протеста. Но в то же время он понимал, что так дальше продолжатся не может. Для них пришло время определиться раз и навсегда. — Я пришел, чтобы узнать твой ответ. И узнать правду, — он сказал это почти шепотом. Требовательно, но нежно. Он в уставшем жесте прислонился к дверному косяку, опустил голову и прикрыл глаза. Весь его вид говорил о том, насколько в данную минуту уязвим этот сильный духом молодой человек. Сердце Гермионы защемило от нежности. «Я хотела бы сказать правду, — думала она. – Хотела бы, но не могу. Боюсь, что правда ранит тебя сильнее любой, даже самой изощренной, лжи. Да и как бы это звучало? Я понимаю и душой, и разумом, что ты – мой единственный, и это разбивает мне сердце. Тебе не жаль, что между нами ничего не вышло? Очевидно, что ничего уже и не будет…». У нее просто язык не повернется сказать это. Вместо этого, тяжело вздохнув, она решительно заговорила: — Гарри, прости, но… Я не знаю. Я так и не приняла окончательного решения. Знаю, что должна была. Знаю, что у меня было достаточно времени. Но за эти два месяца я только утвердилась в мысли, что хочу быть с тобой. И я все так же сомневаюсь в том, что имею на это право. Он молча кивнул, словно ожидая от нее подобной тирады. — В мае, почти сразу после победы, я попросил тебя выбрать –будем мы вместе или нет. Попросил, не слишком задумываясь о том, что ты и представления не имеешь, с какими последствиями своего выбора ты столкнешься – вне зависимости от того, каким он будет. Мой ответ ты знала. Но вот что ждет тебя после того, как ответишь «да» или «нет»… Сегодня я уже знаю, что могу тебе предложить. Давай все обсудим. И ты будешь знать, из чего ты выбираешь. Несмело улыбнувшись, впервые за всю их встречу, она подалась ему навстречу и заглянула в глаза: — Я согласна. Давай поговорим. И посмотрим, что из этого выйдет…