А оно тебе надо?

Я просыпаюсь внезапно. Очень внезапно. Надо мной - привычный белый потолок. Дома. Эрик... Я не верю, что это лишь сон. Не верю. Встаю и подхожу к часам. Шесть утра. Несусветная рань. Зачем я, еж меня возьми, проснулась? Не знаю. Вздрагиваю от тихого шороха. Что ты творишь, Кристина... За что ты так со мной? Я опекал тебя все эти годы, а ты? Ты? Эрик. Не тот, что сейчас умирает, а другой. Призрак. Он подходит ко мне. Я точно вижу его в полумраке, мне кажется, что он здесь. - Эрик... Мое сознание заполняет музыка. Не такая, как у Эрика. Другая. Легкая, спокойная, чарующая, но и страстная. Я - Кристина. Снова. И я падаю... падаю...

***

Я не вижу своей комнаты. Я вижу только его. Эрик чуть усмехается. Он притягивает меня к себе, как и всегда. Я часто ощущаю его близость. Он берет меня за руку, он кладет мне руки на плечи... о, так часто! Но сейчас... сейчас и я, и Кристина таем. Темные кудри и белая полумаска так близко. Я - она. Это ее ласкают его руки, это ее он держит за талию, прижимая к себе и мечтая о Кристине. О ней... - Кристина, - шепчет он мне в ухо, - не покидай меня больше, Кристина. - Никогда. Я не здесь, голос не мой. Я - копия Эми Россум в этом наваждении, он - Батлер. И как сладостны эти мгновения, как солнечны... А где-то в другом мире другой Эрик умирает без своей Кристины.

***

Я роняю будильник, и волшебство прекращается. Это всего лишь сны и грезы. Я не схожу с ума. Но я вся дрожу, точно одержимая кем-то. И я даже знаю, кем. Кристина Даае хочет вытеснить остатки моего разума и отдать меня сжигающим чувствам. И я не хочу противиться. Ложусь в кровать, но так и не засыпаю. Еду в школу, сижу на контрольной по алгебре, судорожно что-то решаю, потом отсиживаю музыку - исключительно из уважения к Эрику пытаюсь слушать, но в голове только один образ. География пролетает как во сне, и остается лишь урок у Бабочко. Иван Федорович не в духе. Он хмуро усмехается и, открыв журнал, вызывает к доске... меня. Я на негнущихся ногах выхожу к доске. Удавку мне, удавку! Эрик, пожалуйста, пожалуйста... - Итак, попрошу кратко осветить домашний параграф. О чем Вы читали дома? - О Великой Отечественной войне. - Прошу. Я не хочу, не хочу! Пожалуйста, Эрик, пожалуйста... Внезапно я вижу за спиной учителя темную тень. Медленно она набрасывает ему на шею петлю, чуть затягивает... Иван Федорович бьется в петле, даром что не орет. Он пытается выпутаться, но все бесполезно, я вижу отчаяние... - Нет! Эрик, не надо! Я дура, идиотка, маразматичка! Как я могу просить чей-то смерти? Как? Я убожество! - Не надо! Меня захлестывает страх, я бросаюсь к учителю и пытаюсь отвлечь фигуру на себя. Холод пронизывает меня. Я слышу мелодию из "Дон Жуана", мне так страшно и холодно. Я начинаю петь - но пою я, а не Кристина. Мой голос дрожит, когда я вывожу Angel of Music. Веревка затягивается. - Молю, нет! И я падаю.

***

- Ты сама просила меня, просила! Эрик-Батлер кричит, его глаза метают молнии. Я лежу на полу в образе Кристины-Эми. Он вопит на все подземелье, мои кудри спутаны, и я снова и снова всхлипываю. - За что, Эрик? За что? - Что я не так сделал, Кристина?

***

Я лежу на чем-то мягком. Открываю глаза. Медкабинет. У меня ничего не болит. Но мне так не по себе... Эрик убил его. - Ашева, Вы наконец пришли в себя. Иван Федорович. Живой. - Что это было? Говорить про Эрика глупо, а подозрения на шизофрению мне не нужны. Препод медленно отвечает. - Вы побледнели и упали в обморок. Сейчас уже закончился урок. Думаю, Вам лучше пойти домой. Вас проводить? - Не надо. Я напишу Вам, не волнуйтесь. Я встаю. Вполне себе твердо. На автопилоте засовываю ладонь в карман. Рука нащупывает нож и спички. И сложенный в несколько раз обрывок очень плотной бумаги. Когда я оказываюсь в метро, то разворачиваю листок. На нем неровные ноты, написанные кровью.