А оно тебе надо?

      Я открываю глаза и вижу над собой темноту. Вот так просто – темноту. Я лежу на чем-то мягком. Поспешно сажусь. Я нахожусь в комнате... впрочем, комнатой я назвала бы это условно. Огромная кровать-ладья, свечи, красные портьеры и зеркала. Где я это видела? Где?       Почему-то важно понять, где. Не знаю, что будет, если я не пойму, но знаю: это важно. Важно для меня.       Встаю и подхожу к зеркалу.       У меня черные кудри и карие глаза. Я уменьшилась в росте, мои руки стали невероятно тонкими и аристократичными, кожа стала бледнее на несколько тонов, брови вытянулись в ниточки. Понимаю, что стою с открытым ртом и поспешно его закрываю.       - Боже! – срывается с моих губ. И голос не мой. Так я не говорила вот уже четыре года. Я закрываю на миг глаза. Снова открываю.       Нет, ничего не изменилось. Я все так же выгляжу.       - Боже... – шепчу я, несколько раз ущипнув себя за щеки.       - Кристина! – окликает меня человек, которого я уже сотню лет не видела и не слышала. Я ненавижу его. Ненавижу. И все же я ему благодарна. Он помог мне встретиться с моим Эриком... Моим Эриком.       Он не изменился. Те же насмешливые глаза, тот же голос, убаюкивающий и манящий, та же фигура, даже одежда та же.       - Супер... – бормочу я.       - Что происходит? Я ничего не помню...       Пусть сам рассказывает.       - О, Кристина, к чему это притворство, моя милая? Ты всегда принадлежала мне... и будешь принадлежать.       Внезапно, внезапно. Значит, еще один собственник. Ну, Призрак-Батлер, ну кашу заварил!       - Кажется, я сделала свой выбор!       - Вот как? Но ты не выбрала, ты нарушила все законы. Анна увела тебя, но ты не сможешь жить дальше... Срок прошел. Срок, выкупленный для тебя твоим любимым. А теперь пришло время снимать маски. И ты очутилась здесь. Ты на самом деле такая. Вот как, моя милая Кристина. Я люблю тебя, я буду петь тебе... просто стань моей... мы забудем все, все...       - Дурдом на выезде, психи на природе! Ты рехнулся, друг мой? Я ясно сказала тебе – нет!       Малютка Аня, боявшаяся сделать кому-то больно, давно мертва. Она разбилась вместе с зеркалами. И теперь я не она.       - Кристина, Аня, как бы тебя не звали, это неважно. Ты моя мечта, ты тот образ, за который я хочу уцепиться. И ты всегда будешь со мной. Ты отдала мне себя, так отдай сердце! Кристина! Молю...       Он помнит. Помнит, как я не знала, как отделаться от этого выбора. Боже... Если он потребует еще раз... Нет, нет, никогда! Я не настолько глупа.       Он наступает, тесня меня к стене. Я путаюсь в полах белого платья – вот они, издержки спортивной жизни.       А мои руки тянутся к маске. Сами. Бесконтрольно.       - Не делай этого... не делай... будь со мной... молю...       - Мы все давно сняли свои маски, - шепчу я, прикрыв на миг глаза. И я срываю эту маску.       По сравнению с моим Эриком, Батлер просто красавец неземной. В обморок падать только не хочется. Я представляю, в каком состоянии Эрик носится вокруг меня. По-моему, я валяюсь в обмороке. А что скажет мама... А если Кристина вернется? А у Эрика там почти нервный срыв... не дай Бог сорвется... Я должна вернуться, мать мою женщину!       Со всей дури отвешиваю пощечину Призраку. Причем по больной щеке... Ах, друг мой, прошу простить! Больше не буду...       Меня вжимают в стенку и пытаются выдавить сок. Получается не очень. Я сопротивляюсь, но силы у меня как у ребенка. Кристина! Призыв тебе из будущего – занимайся спортом. Лучше всего борьбой.       Боже, я еще в силах шутить. Прогресс, мать его. Чувство юмора живо – человек жив. А еще я не хочу целоваться. Не хочу!       Меня притягивают к себе и в наглую зацеловывают.       Батлер целуется не так уж и плохо. Боже... О чем я думаю? Да, а я еще Теме говорила, что он гад. Нет, я лучше. Я изменяю ему с Призраками Оперы. Двумя! По очереди, конечно.       Интересно, я съехала с катушек? Или еще не совсем?       Ладно, милая галлюцинация, мне надо отключиться, скотина хренова!       Сопротивляюсь с одной надеждой – припечатайте головой о стенку, пожалуйста! Как ни странно, но Батлер оттаскивает меня от стены.       - О, я знаю, что ты хочешь сделать, милая... Но нет, нет! Я не позволю тебе уйти...       - Скотина ты бессердечная... хм... Тьфу, душа у тебя хуже лица...       Реагируем. Отлично.       От меня отскакивают как от огня. И – здрасте, приехали! – типичная призрачная истерика. Бьемся головой о стенку, поем и просим простить.       У меня совершенно нет желания успокаивать это недоразумение.       Я тоже бьюсь головой о стенку.       Надеюсь, сотрясение не заработаю.       Меня хватают за ноги, тянут к себе, и я блаженно теряю сознание, встретившись с грязным полом. Последняя здравая мысль – надо сделать влажную уборку.

***

      - Аня... Аня... Аня, очнись...       Вторая часть моего дурдома называет меня Аней. Отлично. У Кристины была бы истерика, если она бы увидела свое отражение. Да еще и по имени Аня. Голова болит – так, отлично, с полом встретилась там, болит здесь...       Открываю глаза. Надо мной склонился Эрик собственной персоной. Да уж. Упасть в обморок есть от чего. А я с этим... хм, целовалась. И несколько раз. Мда, годы разлуки сделали из меня нечто мало вменяемое.       - Анна, Вы меня слышите?       Мотаю головой, соображая, что происходит.       - Сколько я тут в отключке была?       - С час... Я испугался за Вас...       - Отлично. А скорую вызвать не дано?       - Они меня бы забрали... Вместо Вас.       - Резонно.       Постепенно прихожу в себя. Сажусь. Отлично, я тут разлеглась на диване. Супер.       - И сколько времени?       - Почти одиннадцать. Вы же не поедете домой?       - Нет. Сейчас Кате и ма позвоню...       Достаю мобильник – не раскокала, уже достижение! – и поспешно набираю подругу. Информирую ее о том, что проведу эту ночь не совсем дома и прошу не выдавать меня. Потом набираю маму. Та относится нормально к тому, что я ночую у Кати.       - Все улажено. Эрик, хватит возвышаться... Так, давайте Вы присядете и, горилла Вас дери, объясните, какого черта тут происходит?       - Это Вы мне объясните, что тут было!       - А что...       Он усаживается рядом.       - Ах, Эрик... Я люблю тебя! Я люблю тебя, не бросай меня... – передразнивает он меня. – Какого черта?!       - Бля... – срывается с моих губ.       Я тут ему в любви призналась? Ну, друг мой, ну, пьяный ежик...       - Пнули бы меня. Мне сон... странный, мягко выражаясь... неважно, в общем. Считайте, что это было не Вам.       - Не смейте ругаться! Вы девушка!       - Угу. Конечно. А Кристина где?       - Убежала.       - Дура.       Я отклоняюсь назад от пощечины. Ну, Батлер! Ну, круговорот боли в природе!       - Не смейте ее оскорблять! – шипит моя любовь до гроба. Я поднимаю руки.       - Приношу свои извинения, друг мой... А теперь позвольте мне узнать, какие и с кем Вы заключили договоры! И какого черта до меня домогался один мой старый знакомый... с которым Вы познакомились в ту самую ночь, когда...       - Какого черта?! Я ничего не заключал!       - Почему сегодня ночь, когда надо снять маски?! Эрик, с этим не шутят! Это серьезно! Пойми ты, идиот, я пытаюсь помочь тебе!       - Мы не переходили на «ты».       - Да мне плевать!       Эрик хватает меня за руки. И целует.       Я ожидаю всего, но только не этого. Что угодно: удары, брань, вопли, истерика, объяснения, но поцелуй?!       И я отвечаю. Я отвечаю ему.       Я же сделала выбор.       Я же люблю его.       Господи, ну в кого я такая дура?       - Я... Я... я извиняюсь... – Эрик поспешно отстраняется. Его колотит дрожь.       - Ерунда.       Я встаю. Голова побаливает, но все это неважно.       Эрик поцеловал меня.       И крыша на колесиках уехала в Африку.       - Анна, Вы должны это забыть.       - Обязательно. Это ничего не значило.       - Просто я не мог... не мог удержаться. Считайте, что Вас поцеловал Эрик Андреевич, а не я.       - Угу. Эрик, что нам теперь делать?       - Нам?       - Эрик, твое лицо! Прости, что напоминаю, но твоя невеста сбежала в ночь, у тебя работа, а на меня наехал Призрак Опера Популер!       Эрик хватается за голову. В прямом смысле. Я же – фигурально.       - Это на одну ночь, - спустя пару минут молчания успокаивает он меня. – А Кристине мы объясним.       - Угу. Значит, гуляй до упаду?       - Анна!       - Ну, можно пойти... гопников попугать... Или Тему... Или шлюху его...       Эрик закатывает глаза.       - У тебя неправильные фантазии, Аня.       Почему-то мне снова хочется его поцеловать. Я отхожу от окна. Эрик же встает.       Так, кто из нас плюс, а кто минус? Гребаное притяжение. Я – сто процентов минус. А Эрик... плюсом его не назовешь, но и минусом...       Плевать на физику!       У нас химия.       Он прижимает меня к себе. Нежно. Как никогда нежно.       Откуда эти вольности?       - Эрик... Это... это неправильно... – срывается с моих губ. Он отпускает меня и смотрит взглядом, от которого внутри все дрожит.       - Знаю... Уже поздно. Ложись. Я постелю тебе на диване.       Он приносит мне постельное белье. Не знаю, почему я согласилась.       - Нет! Эрик, пожалуйста... Я не могу... Кристина незнамо где...       Что я несу?! Какое мне дело до его невесты? Почему я должна ей помогать?!       - Ты ее не найдешь. Она оставила мобильник. И дверь я отпирать не буду.       - Эрик... Скажи, ты любишь ее?       Он на мгновение замирает в дверях.       - Я бы хотел знать, Анна, кого я люблю.       И уходит.       А я могу лишь опуститься на диван и разрыдаться.       Он скрывает от меня что-то. Что? Что вообще происходит? Что они укрывают от меня – эти Призраки? С кем встречается Тема? Что будет с нашей группой? Где Кристина?       Наверное, она поехала к Роману. Одной заботой меньше. Я прикрываю глаза.       Как. Я. Хочу. Спать.