Обида

У того, кто отовсюду гоним, есть лишь один дом, одно пристанище - взволнованное сердце другого человека Э.М. Ремарк А на следующее утро, в первый день осени, у меня началась течка... И то, что случилось после, не иначе, как безумие и испытание, я назвать не мог. Тело просто выламывала истома, внутренности скручивало в узел, кожа горела и раздражалась от малейшего прикосновения даже легкой одежды и мягких покрывал. Постоянное возбуждение не давало трезво думать, а смазка, которая вытекала из припухшего ануса, без конца пачкала бёдра и белье. Мои чувства были обострены до предела, и я ощущал по запаху каждого, кто подходил к моей двери. Особенно альф. И я мог отличить их. Чаще всех почему-то крутился Максим, и это настораживало меня. Комната была плотно закрыта, а милый Жан заботливо отпаивал меня настоями из трав, да непонятной вязкой кашей, дабы я не умер от голода. Но есть не хотелось, только пить и... заниматься этим. Нет, не так...просто хотелось, чтобы кто-нибудь вставил мне большой и крепкий член в задницу и имел меня до потери сознания. Я представлял себе воображаемого альфу - большого и красивого, но отчего-то именно с голубыми глазами, и в моих мечтах он оттрахал меня в разных позах. Я без конца ласкал себя, и тело в эти дни было скользким от пота, смазки и собственной спермы, которой было так много. Но даже получив очередную порцию оргазма, я со стоном бессилия и разочарования понимал, что этого мне будет недостаточно. И все продолжалось по новой. Вздрагивая от любого трения пульсирующей дырочки с чем-нибудь твердым, я пытался потереться об этот предмет задницей и в ту же секунду начинал беспомощно ерзать от того, как чистые простыни постоянно соприкасались о налитую кровью плоть. Этому кошмару не было конца. Жан поначалу жутко смущался, видя меня в таком состоянии, стыдливо и по-детски пряча серые глаза за светлыми прядями, но, вскоре, он уже без доли смущения помогал мне принимать ванну и даже передвигаться по комнате, которая в те моменты казалась ужасно маленькой, тесной и душной. - Жан, моли Бога, чтобы эта учесть настигла тебя как можно позже. Это так ужасно и неприятно, - беззвучно шелестел я губами, дрожащей рукой прикрывая раскрасневшееся лицо. И омежка решительно кивал, словно, эти процессы каким-то образом зависели от него. Как же я сейчас завидовал ему - маленькому мальчику, которого не касалась своими огромными и грязными ручищами взрослая жизнь. В комнату ко мне изредка заходил брат, но визиты его были недолгими. Он, как всегда, улыбался и рассказывал о том, что вскоре с мужем они переберутся в имение Максима Фон Штраубе в Санкт-Галлен – город, расположенный на несколько сотен километров южнее Туна. От Рафа сильно пахло Максом - и это сводило меня с ума. Кузен Алекса пах по-альфьи насыщенно, но излишне сладко. Мне не особо нравился его аромат, но сейчас это роли не играло, так как тело думало иначе и реагировало на всё странно. Спустя некоторое время, я вежливо попросил брата больше не тревожить меня. Ещё заходила тетка, но она смотрела на меня, как на прокаженного. Ей было не понять моего состояния, да и зачастую она высказывалась в адрес течных омег, как о каких-то неразумных шлюхах, которым ведомы лишь животные инстинкты, напрямую зависящие от секса. Частым гостем был лишь Томас. Он помогал советами и мне, и Жану, который за несколько дней отходил от меня только на время сна, да и спал он в моей комнате, свернувшись клубочком в кресле, которое находилось в углу возле входа. На третий день моя агония отступила… Но это вовсе не означало, что я чувствовал себя лучше. Состояние хоть и было не таким ужасным, как в предыдущие дни, чувствовал я себя все также вяло и изнеможденно. Уже не хотелось засунуть в себя любой продолговатый, длинный предмет и трахать себя им, чтобы унять жар, который мучил меня изнутри, но мысли о соитии - пошлом, грязном, животном и беспорядочном - не покидали мою голову ни на секунду. Всеми предпраздничными приготовлениями занялся Томас, чему я был очень рад. Арендовав мою прислугу во главе с Жаном, будущий свекр стал мне опорой в эти тяжелые дни суматохи. К слову, Алекса за все эти дни я не встречал ни разу. Вероятнее всего, отец просто-напросто запретил сыну даже подниматься на мой этаж, ибо альфы, учуявшие аромат течных омег, теряли над собой контроль, становясь необузданными животными, способными совершать поступки, за которые не всегда могли нести ответственность после. Церемония, впрочем, как и у брата, была назначена на полдень в церкви Св. Маврикия все с тем же юным и застенчивым святым отцом. Все утро меня приводили в человеческий вид: расчесывали спутанные каштановые волосы, мыли и втирали в тело масла, которые бы приятно благоухали и в тоже время, хоть на немного, но перебивали собственный запах, который мог отвлекать в эти дни всех альф, находившихся неподалеку. И мне были приятны те манипуляции, которые со мной проделывали беты, ведь на свадьбе, пусть и нежеланной, я всё равно хотел выглядеть красиво, а не как измученный кусок похоти, кем я являлся последние несколько дней. К обеду начался настоящий ливень. Дожди в наших местах уже с самого сентября были сильными и холодными, как бы все время напоминая, что живем мы у подножия гор и вблизи Альп. Александра я увидел лишь возле черной машины, украшенной светлыми искусственными венками. Альфа был с букетом белоснежных лилий и в белом фраке, как и его кузен в день своей свадьбы. Но, в отличии от Максима, Алексу белый цвет шел, как никакой другой, оттеняя его черную шевелюру и подчеркивая неповторимый цвет глаз. Я же был в узких светлых брюках и строгой белой сорочке без всяких рюш и прочего омежьего убожества, которое раздражало меня до безобразия. Волосы за последнее время сильно отросли и кто-то из прислуги грозился сделать мне очень модную и красивую прическу, но я отказался, по обычаю просто убрав несколько прядей от лица и заколов их почти на макушке. В голове тут же яркой вспышкой блеснула мысль о том, чтобы срезать всю шевелюру к чертям. Несмотря на улучшение моего здоровья, к машине меня вели, поддерживая под руку, и, увидев меня, в глазах у Алекса мелькнуло беспокойство. Но Томас, тут же шепнув сыну что-то на ухо, заставил альфу вздохнуть спокойно. - Ты очень красивый, Габриэль, - заворожено произнес мой жених, помогая взобраться в салон железной коробки и тут же вручая сладко-благоухающие лилии, - И пахнешь ты очень вкусно, - небольшой кадык на тонкой юношеской шее дернулся, будто Алекс сейчас судорожно вдыхал и сглатывал от запаха очень свежей и вкусной сдобы. - О, Алекс, молчи, ради всего святого, - его комплимент я посчитал за издевательство и чуть ли не захныкал, как ребенок, отворачиваясь к холодному окну. Такое сравнение брюнета вводило меня в замешательство, но эмоции тут же отходили на второй план, когда я ощущал, как влажно становится между упругими половинками собственной задницы. Это отвлекало и в тоже время действовало мне на нервы. Процессия длилась недолго, но мне показалось это вечностью. Я был подобен слепому котенку, которого поддерживали со всех сторон, подсказывали, что делать и как говорить. Оно и было понятно: адская доза настоя на травах и каких-то странных капель от боли и вожделения во время течки действовали на меня не только успокаивающе, но и усыпляюще. Все было как в тумане. И, хотя я еле ворочал языком и переставлял ногами, мне все равно говорили, какой я красивый и как мне повезло. Сил возражать абсолютно не было, а мне так хотелось… Все запахи смешались воедино, но и на их фоне я отчетливо чуял Алекса, который не сводил с меня взора, словно пожирая, но не позволяя себе даже коснуться меня. Я замечал счастливые улыбки на лицах гостей, и лишь Оскар Фон Штраубе выглядел угрюмо и расстроено. А за окном уже вовсю бушевала стихия. В добавок к ливню, подул пронизывающий ветер, да с такой силой, что чуть не повалил вековой дуб, росший в самом центре сада замка. На праздничном ужине я так и не притронулся к еде, без конца осушая бокал за бокалом с водой. Все желали нам любви и долгой, счастливой жизни, а кто-то и вовсе обронил слова о том, что дождь во время венчания – к крепкой семье. Я только и мог, что кивать всем, как глупый болванчик и натянуто улыбаться, проклиная своенравных ново обретенных родственничков про себя. Рафаэль практически не смотрел в мою сторону, то ли тая обиду, что я тогда выгнал его из комнаты, то ли просто не желая знать, что у него вообще есть такой брат, как я. Вцепившись в своего длинноволосого мужа, он просто излучал счастье, граничащее с жадностью. Бета будто охотник следил за взором своего альфы, который был не прочь позаигрывать со многими и даже с маленьким Жаном, что выводило меня из себя. Было отвратно наблюдать за Рафом, который важно цеплялся за мужа и специально одел блузу с открытым воротником, демонстрируя всем свежую темно-фиолетовую метку от зубов альфы. Оскар покинул стол первым, заранее извинившись, в отличие от Марты, которая не прекращала болтать о всякой чепухе и отвешивать злые шутки в мой адрес, чем вызывала гнев на лице всегда спокойного Алекса. Не помню, сколько времени прошло, но к вечеру мне вновь стало хуже. Жар снова охватил моё тело и нутро, да с такой силой, что от озноба и нахлынувшего возбуждения, я чуть не откусил себе язык. Заметив мое состояние, юный альфа тихо накрыл своей худой и холодной ладонью мою ладонь и, под общие ухмылки и улюлюкание, повел меня куда-то наверх. Хватаясь за деревянные перила лестниц и спотыкаясь на каждом шагу, я был благодарен брюнету, который уверенно и немного нервно вел меня… в свою комнату, которая теперь должна была быть общей спальней. Альфа что-то шептал мне, но я не слышал ничего, изредка избегая его прикосновений. Он снова пах так, что хотелось самому завалить и завладеть им, но, приходя в себя, я начинал рассматривать мальчика, и всякое желание у меня тут же пропадало, чего нельзя было сказать об Алексе, глаза которого горели желанием предстоящей близости. Легкий румянец проступал на его молочной коже, отчего делал парня еще трогательнее, а горячая выпуклость в его брюках постоянно упиралась в мое многострадальное бедро, и из-за этого изголодавшийся организм сходил с ума… Между ягодицами было не просто влажно, а дико мокро и липко. Ощущая, как брюки сзади начали уже липнуть к телу в то время, как альфа оголил свое худощавое тело и медленно стягивал одежду с меня, что-то приговаривая, я запаниковал. - Нет… - внезапно опомнился я, когда в полумраке комнаты, я уже нечетко видел мальчишку, полагаясь лишь на инстинкты и запахи вокруг, - Не трогай меня, Ал… М-м-м… Я не хочу… Не целуй и не смей кусать… - Я буду нежен с тобой, Габи, - сбивчиво шептал он, источая тонкий, но уже родной аромат, - Будет легче, я помогу тебе. Голос новоиспеченного и нежеланного мужа слышался мне издалека, а перед глазами была непонятная пелена. Тело давно жаждало ласк и разрядки, и я понимал, что чужие пальцы и этот неприлично большой член парня был бы идеальным спасением для моего бедного организма, но разум кричал лишь обратное. В голове крутился калейдоскоп разных мыслей, состоящих из воспоминаний прошлого, моих фантазий и чего-то еще. Не хотел я себе такой жизни… и никому бы не пожелал подобного. Мое опьянение прервал Алекс, аккуратно взявший мою руку и приложивший к своей нагой груди. Кожа была раскаленной, а сердце его быстро колотилось. Даже в темноте я мог заметить, как он купался в моем аромате, надсадно вдыхая запах не только тела, но и волос. Проведя вдоль юношеского тела, по ребрам и плоскому животу, лишенному мышцы, я коснулся большой и горячей плоти и тут же убрал руку, словно, дотронулся не до возбужденного органа герцога, а до воспламенившейся кочерги. Но он не предал этому никакого значения, с трепетом, но решительно, оглаживая мои чувствительные соски и постепенно стягивая уже мокрое нижнее белье. Длинные пальцы ненавязчиво прошлись между ягодиц, собирая вязкую и теплую смазку. От таких вот нехитрых манипуляций, я вскрикнул, тут же устыдившись собственной реакции, которую я не в силах был сдерживать. - Габи… - более настойчиво повторил юноша, поднося испачканные пальцы к своему лицу и судорожно вдыхая запах моих соков. В свете луны, которая внезапно появилась на ночном небе, это зрелище было просто завораживающим. Но я не мог больше созерцать опьяненное лицо партнера, ибо все мое внимание привлек его гордо восставший член с большой и красивой блестящей головкой, ствол которого был покрыт красивым узором выпуклых вен. Его агрегат вместе с немаленькими яйцами, аккуратно уложенными в нежную мошонку, заставляли меня восхищаться. Все же, у такого хрупкого юноши наличие таких размеров сбивали меня с толку. Хотелось тут же неумело приласкать чуть подрагивающий орган пальцами и даже языком, пробуя каждый миллиметр плоти на вкус… - Габи… - вновь позвал меня Алекс, смакуя мое имя, закрывая глаза и поднося собственную руку к лицу. Он принялся жадно облизывать все те же скользкие пальцы. Его грудь бешено вздымалась, в то время, как длинный язык пытался вылизать всё до последней капли. Головка члена альфы тут же покрылась тяжелыми вязками каплями спермы, а у основания была заметна небольшая шишечка, которая со временем грозилась перерасти в огромный узел. От мысли о том, что этот поршень может таранить мою задницу, разрастаясь в размерах и спуская в меня, внутри всё скручивалось и сладко ныло. - Ты мой, Габи! – просто дико зарычал некогда робкий мальчишка, тут же показывая свою звериную сущность и заваливая меня на кровать. Нетерпеливые пальцы с остервенением принялись мять мою задницу и пощипывать соски, заставляя меня слабо стонать, сдерживаясь из последних сил, а когда мокрая и горячая головка несколько раз ткнулась мне куда-то в пах, я просто взвыл от бессилия. Я так хотел секса… именно такого: дикого и жаркого, но только вот, в партнерах я никак не видел Алекса. Мои мозги хоть и медленно расплавлялись в черепной коробке, теплой лужицей стекая непонятно куда, но я все же пытался рассуждать трезво. И сейчас все во мне кричало о том, что это безумие нужно прекратить. Меня снова и снова мучили картинки из моего мнимого будущего, в котором я до конца дней буду рядом с щуплым и хилым альфой… - Нет, Ал! – взвыл я, когда его шустрые прохладные пальцы уже вовсю растирали мою припухшую дырочку, - Не надо! Я не хочу, прошу! – более мягко, но так противно для себя самого, всхлипнул я. Возбуждение медленно сходило на «нет» и, передо мной, вновь, склонялся подросток с туманным взором и всеми признаками вожделения ко мне. – Я не готов еще! Пусти! Но вырваться из цепких и худых лап альфы у меня не получилось. Он по-прежнему придавливал меня сверху, сковывая мои движения и успокаивающе целуя шею и нежные места за ухом. - Тише, тише, Габ… я не буду входить и кусать… Я только пальцами, расслабься, милый… И я расслабился… Абсолютно выбившись из сил, как физических, так и моральных, я уже и не мыслил о каком-либо сопротивлении. Успокаивающий шепот Алекса и ласкающие длинные пальцы изнутри, вводили меня в непонятный транс. Я стонал и извивался, пока меня имели сразу тремя пальцами. Они хлюпали и выскальзывали из-за обилия смазки, которая бесстыдно стекала по моим ногам на измятые простыни. Воздух был, как никогда, тяжелым и горячим, и я чувствовал, как начинаю пропитываться от кончиков пальцев до луковиц волос запахом альфы. Собственный член уже болел, но я, откинувшись назад и сильно зажмурившись, забывал обо всем. Руки брюнета были заняты только мной: левая совершала немыслимые фрикции пальцами, трахая меня быстро и, без конца, надавливая на припухшую простату, правая же – яростно дрочила мой член, который после пяти минут такой вот атаки, начал обильно стрелять горячем семенем, пачкая мою грудь, живот и пальцы Алекса. Помню, как закричал, выгибаясь и вздрагивая всем телом. Мне было так хорошо, что все тело покрылось испариной, а лицо было влажным от слюны и слез. Я уплывал в какой-то иной мир, где все рассыпалось на тысячи осколков. И было так сладко и так тепло. Юноша, все это время шумно дыша и разглядывая мою неприкрытую ничем похоть, тоже затих, несколько раз вздрогнув и вынимая мокрые пальцы из меня. - Тебе помочь? – еле шелестя пересохшими губами, поинтересовался я. Признаться честно, ни сил, ни желания ласкать его большой член не было, ведь получив свое удовольствие, мне ужасно хотелось спать. Но я был настолько честен и благодарен, что даже осмелился потянуться к его плоти, которая, к моему удивлению, оказалась мокрой и уже не такой твердой. - Не нужно, - восстанавливая дыхание, Алекс чуть дернулся, почувствовав мои ленивые прикосновения, - Я уже всё… Ну, да, в свои 16, я тоже мог кончить, не касаясь себя, но сейчас это выглядело со стороны юного герцога так позорно и не умело, что я лишь смог хмыкнуть, а после, и вовсе не сдержавшись, просто залился ехидными смешками в его адрес. Интересно, на какой секунде кончил бы Алекс, если бы я позволил ему войти в себя? Но парень ничего не ответил, лишь встал с кровати, и, выдернув из шкафа полотенце, вышел из комнаты. А я без всяких угрызений совести, довольно улыбнулся и просто утонул лицом в мягкой подушке, пропитанной вкусным и свежим запахом альфы.