Обида

Способность прощать — только это и есть в человеке от Бога Э.М. Ремарк Два слова. Два каких-то слова и больше ни взгляда, ни жеста в мою сторону. Алекс, подобно павлину, на секунду распахнул свой прекрасный хвост и тут же убрал. Холодно поприветствовав меня, он больше не посчитал нужным обращать внимание на своего мужа, ограждаясь разными незнакомыми мне людьми, многими из которых были молодые омеги, которые похотливо засматривались на мужчину. Метка жгла шею, не давая здраво мыслить, а тело диким возбуждением отзывалось на запах родного альфы. В брюках было неимоверно тесно от того, что налитый кровью член проснулся... Вокруг по-прежнему был шум и веселье. Девушки и омеги, несмотря на свою хрупкость и нежность, будто подражали альфам. Из женской моды исчезли корсеты, сложные прически, огромные шляпы и «хромающие юбки», на смену которым пришли костюмы в стиле милитари, впитывающие в себя детали военной одежды, а также коротко стриженные волосы, фетровые шляпы, гетры, кашне и различная шнуровка на обуви. А альфам, прошедшим все тягости войны и находившимся долгое время в воздержании, хотелось видеть все тех же сексуально роскошных партнеров. Но куда уж было говорить о сексуальности и раскрепощенности, когда даже косметикой пренебрегали, пользуясь лишь вазелином, который наносили на губы и веки. Но менялась не только мода, но и времена. Худой и высокий омега, этакий а-ля Глория Свэнсон*, пытался открыто подкатить к моему альфе. Самое ужасное было то, что герцог обворожительно улыбался ему в ответ. Парень томно смотрел на брюнета, иногда покусывая тонкие губы, и моё настроение в мгновение ока исчезло непонятно куда, и ни смех Рафа, и даже ни вид другого Алекса не могли привести меня в чувство. Я был пустым местом. Никем для того, кого считал никем ранее... Но мне нужно было с ним поговорить и столько всего рассказать! Я хотел объясниться. Я хотел извиниться. Тем более сейчас, когда я решил изменить свою жизнь, возвращаясь с Отто в замок. Но, судя по поведению альфы, который даже не смотрел на меня, прилюдно флиртуя с каким-то молодым омежкой, ему это было не нужно. Алекс был живым и в тоже время все его эмоции были какими-то фальшивыми. В очередной раз натянуто улыбаясь гостям, я заметил то, что меня испугало больше всего. Его глаза… его всегда ласковые голубые глаза стали невероятно холодными и чужими. Что он увидел там на фронте? И я ли причина всем его метаморфозам? Тяжелые награды, прикрепленные к двубортному военному кителю, приятно звенели каждый раз, когда Фон Ливен резко поворачивался или махал кому-то свей мощной рукой. Даже я – человек, плохо разбирающийся в войне, смог различить среди этих недвусмысленных значков черный немецкий крест и медаль с рисунком в виде двух шпаг, которые перекрывали что-то. Как позже оказалось, это награда была «за ранение в бою». Альфа был похож на мужчину только-только сошедшего с военного поезда и не успевшего сменить свою одежду на гражданскую. Даже его фуражка, украшенная имперскими кокардами с дубовыми листьями и кроной, лежала неподалеку. На одежде я также заметил шевроны на обшлагах, которые указывали звание. Алексу было едва ли 20, а он уже стал капитан-лейтенантом. Сейчас, как никогда, я желал увидеть перед собой не этого скупого мужчину, а милого, доброго мальчика, кем альфа являлся три года назад. Никогда ранее я не чувствовал такой боли в сердце, не понимая, что же движет Фон Ливеном… Злость? Недоверие? Ненависть ко мне? Что?! Отвлекаясь от общей суматохи, в дальней части стола я заметил рыжего трехгодовалого мальчугана. Ребенок был в одежде, которая была немного велика, отчего зелёные шортики больше походили на короткие брюки. Он запугано озирался по сторонам, держа в маленьких худых ручках серебряную вилку. Малыш шустро уплетал еду из тарелки, набивая ею полный рот и облизывая пальцы. В эти моменты он был похож на забавного хомячка, отчего вызывал улыбку. Ко мне то и дело подбегал Раф и с изумлением интересовался, почему я себя так отстраненно веду с мужем, но я не мог ему ничего ответить. Я просто не знал, что ему сказать. А тем временем хмельной Макс, по-братски обнимая Алекса, что-то громко рассказывал, рассуждая на тему политики и войны. Он говорил о том, что скоро Германскую Империю ждет полный крах, а на смену кайзеру придет народ. Брюнет слушал всё со страной ухмылкой, но всё также был немногословен. Наблюдая за кузенами, я случайно вспомнил нашу первую встречу с альфами. В тот вечер, ровно три года назад, Макс всё также грезил войной и наградами, а Алекс убеждал всех, что Великая Война вздор и трагедия для всего мира. И что же случилось? Альфа был не хозяином своего слова, ибо ушел на фронт, забывая о том, в чем был абсолютно уверен ранее. Всё это время я представлял брюнета – холенного и красивого, в белом халате, работающего где-нибудь в хорошим госпитале, а что в итоге вышло? Я пытался отвлечься, то посматривая на рыжика, то поглядывая на комнату, где резвились дети, но мысленно я был глубоко в себе, не сводя глаз с мужа и предполагая причины его холодной войны уже по отношению ко мне. А может… может всё дело в том, что у него есть кто-то другой? Ну конечно! Как же я раньше не догадался… Такой симпатичный альфа из знатной семьи с прекрасным характером - просто мечта молоденьких омег. Но как же так? Даже я не смог так просто коснуться другого альфы. Я был верен своей паре, даже несмотря на то, что убежал от неё… Но альфы, они ведь были не такими благоразумными, как мы. И он вполне мог... Нет. Нельзя думать о таком, пока всё не выяснится. За столом стало намного тише, гости покинули особняк, а я, посматривая на старинные настенные часы, понял, что уже глубокая ночь. Сообщив Рафу, что мне нужно отлучиться, я вышел из-за стола, ловя на себе беглый взгляд брюнета. Заглянув в комнату к Отто, я увидел, что мальчик крепко спал, подложив маленькую ладошку под нежную щёчку. Шум гостей и игры с неугомонными двойняшками так вымотали малыша, что он не дождался меня и провалился в крепкий детский сон. Тихо закрывая комнату, я столкнулся с прислугой, поинтересовавшись, чей это рыжеволосый мальчик. Но женщина не смогла ответить внятно, сказав лишь то, что мальчик был нем, и за весь вечер она не раз пыталась с ним заговорить. Недолго поразмыслив, я попросил ее уложить и рыжика спать. Всё же, ночью детям нужен был отдых. А судя по тому, как это солнышко клевало носом прямо за столом - ребенок уже одной ногой был в кровати. Вернувшись в гостиный зал, я увидел, что Макс с кузеном отправились на веранду, дабы глотнуть свежего воздуха. Я заметил, как Алекс шел, немного прихрамывая, но даже с этим чертовым ранением он был идеален. Пока Раф устало развалился на стуле, переводя дух, а Макс отлучился, оставив брюнета в одиночестве, я решил тоже незаметно пройти вслед за герцогом на веранду. Альфа стоял ко мне спиной, полностью перекладывая свой немалый вес на перила. Иногда он переминался с ноги на ногу, и я понимал, что рана в ноге была еще свежей. Всё еще не веря до конца, что из такого хрупкого мальчика мог получиться вот такой вот крепкий мужчина, мне захотелось улыбнуться. Я отчаянно гнал все плохие мысли куда-подальше. Нужно было рассуждать посуществу. Мне всего-то необходимо показать то, как я ждал его, и брюнет полюбит меня, как тогда… - Никогда не подкрадывайся со спины к тем, кто голыми руками ломал хребты людям, - не оборачиваясь, проговорил Алекс, напугав меня. Его голос был металлическим и ледяным, отчего сердце уходило в пятки, а я вновь озадачивался вопросом - мой ли альфа сейчас стоит передо мной. Я не знал, правду ли говорил он или это было какое-то военное выражение, но то, с какой болью он предупредил меня, заставило отойти от него и встать рядом. Альфа смотрел куда-то поверх себя, а я подмечал всё новые детали во внешности брюнета. Литые мышцы, которые напрягались под одеждой, его мощная грудная клетка и даже едва заметная щетина на лице, которой не было ранее - всё будоражило во мне непреодолимое желание быть с ним, и только с ним. - Извини, - еле слышно шепнул я, но тут же услышал противный смешок в свой адрес. Он посмотрел на меня. Идеальное бледное лицо Алекса исказило презрение, которое ранее было чуждо герцогу. Ему будто было отвратительно даже смотреть в мою сторону, не говоря уже обо мне. - Что смешного? – начал я терять терпение и раздражаться, а все мои слова о том, что я ждал и скучал, мигом испарились. - Просто впервые слышу это слово от тебя. Повисла неприятная пауза, а я ощущал себя, будто кто-то ударил меня подых, выбивая не только воздух, но и все мысли. Да, я был с ним жесток и делал вещи, которые не следовало, но я лишь хотел, чтобы и Алекс не мучился со мной. Теперь же, видя его поведение, отношения и то, что он говорил мне, я всё отчетливее понимал, что брюнетом движет не злость, не ненависть, а обычная обида. Обида, именно такая, какая душила меня ранее. Глупое, детское чувство, отражающее всю слабость человека. Обида… которая разрушила в пух и прах наши отношения. Подбирая пустые слова, мне хотелось ответить что-то дерзкое, такое же обидное, чтобы зацепить также больно, именно так, как он сейчас цеплял меня. Но в тоже время я понимал, что, начни ему дерзить - и всё вернется на круги своя. - Завтра утром я уезжаю в Тун вместе с маленьким Виктором, - не дожидаясь каких-либо действий с моей стороны, сообщил мне он. Разворачиваясь через левое плечо, он, уже было, собирался покинуть меня, но разговор не был закончен. Он даже толком не начинался. Я был готов бороться за свое счастье. - Я поеду с тобой. - Я тебя не приглашал, а просто поставил в известность, - парировал тут же альфа и, не смотря в мою сторону, сделал широкий шаг. Я не хотел, но рука сама схватила герцога за широкую кисть. Брюнет так напрягся, будто его пронзили ножом. Тяжело задышав, он не стал вырывать руку, а лишь медленно перевел тяжелый взгляд на меня, и я тут же поспешил ее убрать. - Не хочешь, чтобы я ехал? У тебя кто-то есть? Нас не разведут, я твой муж! – на одном дыхании выпалил я, моля всех богов, чтобы он сейчас обнял меня и успокоил, но Алекс стоял, как статуя. - Это ты только сейчас об этом вспомнил? – совсем невесело хохотнул он, немного приходя в себя и опуская руку в карман. - А почему не тогда, когда оставил меня больного, а сам убежал непонятно к кому? – брюнет плавно выходил из себя, показывая мне то, что раньше отчаянно прятал за робкой улыбкой. - Где этот сильный и красивый альфа, о котором ты грезил? "Он здесь. Передо мной", - шепнул голос в голове, отчего я несколько раз мотнул тяжелой головой, невзначай хлестая себя каштановыми прядями по лицу. Ревность? Это она в чистом виде? Неужели он считал меня таким и думал, что я тут развлекаюсь с каждым альфой? Внезапно обидой заразился и я, вспоминая ее горький вкус и неимоверную тяжесть в груди. - Ты же чувствуешь, что на мне нет чужого запаха. Да что с тобой, Ал?! Может, ещё скажешь, что больше меня не любишь?!! – сжимая кулаки от досады, мне было плевать даже на то, что свидетелями семейных разборок могут стать посторонние люди. Плевать я хотел на всё! Мне было обидно за себя! Снова! Если бы я вел распутный образ жизни, о котором думал мой альфа, то слышать подобное в свой адрес было бы не так тяжело. А сейчас… меня он просто оскорблял. Всё это время я лишь пытался как-то искупить вину и успокоить свою ненормальную совесть. Я от чистого сердца заботился за близнецами брата, я с большим рвением ухаживал за больными и умирающими в госпитале, я без задней мысли приютил маленького Отто и, конечно, я искренне ждал Алекса. Но что я вижу сейчас? Непробиваемая гора мышц, в которую превратился некогда юный и не по годам сообразительный мальчик. Перекладывая на меня вину во всех своих бедах, он уже не казался мне таким уж и взрослым. - Может, и скажу, - буркнул альфа после недолгого молчания и поджал губы, как это делал всегда, по привычке. Ну, слава Богу, хоть теперь я был абсолютно уверен, что передо мной именно Александр Фон Ливен. - Наверное, поэтому, не снимая военного кителя и медалей, ты отправился не к отцу в Тун, а сюда, - едко подметил я, ухмыляясь. Сколько бы он не грубил мне, и как бы не избегал, из сердца не вырежешь те чувства, которые брюнет испытывал ко мне. - Не льсти себе Габ! - приторно улыбнулся он, склонив голову на бок и почти оскалившись. - Я ехал из Баварии через Санкт-Галлен, а встретив кузена… Впрочем, какого черта я перед тобой отчитываюсь?! – раздраженно бросил он и, резко развернувшись ушел, оставляя меня одного, бросив напоследок: - Доброй ночи, Габ. Беги, беги, Алекс, пока есть силы, ведь скоро твой непробиваемый щит, скованный из противоречивых чувств ко мне, лопнет от меча моего упорства и желания быть тебе нужным. Дорогие читатели, огромное спасибо, что следите за главами и ждете продолжения. Благодаря вам я нахожу смысл в этой работе и пишу с новыми силами. Спасибо тем, кто исправляет мои ошибки в публичной бете. Спасибо тем, кто пишет мне в почту и высказывает свое мнение и ждет. Отдельное спасибо akorzhik за подарок и комментарии)) Мне очень приятно. Теперь, немного о грустном. Я уезжаю на три недели, ноут с собой не беру, так что, на эти три недели прекращаю работe, НО не замораживаю. Отдохнув, я смогу приступить к продолжению. Прошу, не расстраиваться и немного подождать. Спасибо за понимание. Ваша Рина)