Обида

Способность прощать — только это и есть в человеке от Бога Э. М. Ремарк Ночью приходил кто-то из прислуги, но я никого не впустил. Состояние ухудшалось на глазах, и я уже видел летальный исход, ибо так плохо я не чувствовал себя ни в одну из течек. После того первого ужасного раза, меня подобное не особо беспокоило. Но стоило появиться Алексу вновь рядом со мной, и тело сходило с ума. Вот и теперь я лежал на кровати практически голый и буквально лез на стену от жара в теле и дикого желания. Насквозь распахнутое окно, которое я периодически открывал, впуская морозный воздух, не помогало. Не хотелось простудиться и заболеть, но еще больше не хотелось задохнуться от запаха альфы, который меня преследовал везде. Комната плыла перед глазами, а воздух становился таким раскаленным, что я по нескольку раз посматривал на камин. А удостоверившись, что он не горел, с протяжным стоном заваливался на подушки и одеяла, которые чудились мне наждаком, распаляя мое тело еще больше. Смазка вытекала из меня настолько обильно, что я не успевал менять простыни, а по мере ухудшения самочувствия, и вовсе бросил эту затею. Отвлекаясь на что угодно, я пытался посчитать количество полосок на лепнине, что украшала высокий потолок или вслух повторить детскую считалочку на французском. Но с каждой секундой становилось все не выносимее, и я буквально бил себя по рукам, чтобы не ласкать возбужденный член и не вставлять пальцы в сочащуюся и припухшую дырочку. Ведь это уже не помогало мне, а дразнило лишь сильнее. Самым ужасным для меня в такой ситуации было не то, что я медленно сходил с ума. Самым ужасным было представлять, как я едва одетый и горящий от возбуждения умоляю Алекса трахнуть меня. А он лишь надменно смеется и отказывает в этой просьбе. Сон давали настои трав, которые я пил во время течки. Но сном это было назвать трудно. Поначалу мерещились отрывки из детства, маленький брат и лица родителей, которые я помнил очень смутно, а потом начался настоящий ужас. Во сне я предавался непонятным оргиями с незнакомыми альфами, а, проснувшись, просто скулил и ненавидел себя. Утром следующего дня ко мне пришел Томас. В руках у него была мазь без запаха для втирания и маслянистые капли, смягчающие мои мучения. Мужчина рассказывал, как сам много лет принимал их, и его течка проходила легко и без осложнений. В то, что это поможет мне, я был не совсем уверен, но выпил все сразу, как только понял, что я просто как оголенный нерв. Омега гладил меня по волосам, помог переодеться и сменить белье. Конечно, всё это могли сделать и люди из прислуги, но тот факт, что обо мне заботился отец Алекса, давал мне сил и какого-то спокойствия. Пару раз в комнате мелькала светлая макушка Отто. Мальчик был обеспокоен моим состоянием и, внимательно всматриваясь в меня, ловил незнакомые запахи. А я лишь подмечал, что, сколько бы я не проветривал комнату, запах меня и моего альфы был повсюду. - Ты вкусно пахнешь, - задумчиво протянул ребенок, касаясь моих волос, отчего Томас поспешил его выпроводить. Блондин хоть и был мал, но всё же являлся альфой, который в скором времени грозился стать настоящим красавцем. - Томас, - еле слышно шепнул я, мысленно благодаря за всю ту заботу, которую он мне дарил. – Как вы жили всё это время без мужа? Мужчина ласково улыбнулся, укладывая меня на уже горячую подушку и убирая волосы, прилипшие к влажной шее. - В смирении. Когда рядом никого нет – переносить это легче. Если бы сейчас Дитрих был бы где-то неподалеку, но не смог бы касаться меня, поверь, я бы мучился также, как и ты. Природа не сошла с ума, создавая нас. Просто каждому нужна пара. Кстати о паре, - Томас сделал лицо серьезнее, и я уже было подумал, что на мужчину нахлынули грустные воспоминания, связанные с умершим мужем, но он кивнул в сторону двери. – Алекс сидит перед твоей дверью уже сутки. Он не спускался на завтрак и обед. Я запретил ему входить к тебе, но… он сходит с ума. Габриэль, позволь ему… От слов про альфу, который мучился также совсем рядом, я тихо застонал. Всё внутри странно запульсировало, представляя, как возбужденный альфа мечется по длинному холлу, жадно вдыхая мой течный аромат и не в силах что-либо сделать. Нас разделяла всего лишь дверь, и я отчетливо понимал, почему меня преследовал этот свежий немного пряный аромат мужчины. Сложилась дилемма. Я не хотел быть в подчинении у того, кого знал еще совсем зеленым и робким, но с другой стороны, мне его близость была необходима. К тому же, брюнет сам изъявил желание прийти, стало быть, признает свое поражение. Морща нос в попытках отогнать опьянение пошлыми мыслями, я откинулся на подушку и сказал: - Пусть заходит. Я думал увидеть Фон Ливена иным: возбужденным и нетерпеливым, который бы вломился ко мне, сбивая всех на своем пути, и по-животному тут же набросился на меня, овладевая моим сладким телом. Но альфа тихо подошел к кровати и попросил своего отца уйти. Он был нетороплив и держался достойно, хоть и давалось это ему с трудом. Одежда на нем была домашней, а черные брюки – не до конца застегнуты и едва держались на бедрах из-за почти болезненного возбуждения мужчины. Некогда ясные голубые глаза стали темными, а дышать альфа и вовсе пытался через раз, да и то ртом. Он резким движением пододвинул стул и сел рядом с моей кроватью, не сводя пристального и тяжело взгляда. Алекс будто пожирал меня, отчего я чуть тут же не дернулся к нему навстречу. Сжимая под одеялом простынь до судороги в руках, я убеждал себя в том, что это лишь похоть и прежде чем запрыгивать на член к брюнету, мне нужно с ним поговорить. - Твой отец сказал, что ты тоже сходишь с ума, - прохрипел я и немного привстал на локтях, присаживаясь на подушку. Альфа ничего не ответил, лишь странно ухмыльнулся и коснулся длинными пальцами своих губ, которые подрагивали так, будто он хотел мне о чем-то сказать, но не решался. – Ал, я рад, что ты осознал то, что был не прав. - Вообще-то, я здесь не за этим. - Ну, тогда, объясни мне, зачем приходит возбужденный альфа к течному омеге… - Я пришел предложить тебе сделку, - кажется, сердце пропустило удар от такого поворота событий. Я ожидал увидеть его каким угодно: раскаивающимся, упрямым, смеющимся надо мной, но не таким циничным… О какой сделки речь, если мы еле-еле сдерживаемся, чтобы не наброситься друг на друга, или же, это только я так сильно хочу его? – Я дам тебе то, что ты хочешь. Взамен, я прошу быть тебя покладистее и принять то, что я – хозяин в доме. Ты подрываешь мой авторитет. - Авторитет перед кем?! – выпалил я, больше не в силах выслушивать этот бред. Мои глаза горели теперь от негодования и возмущения, волосы были растрепаны, но мой внешний вид сейчас меньше всего волновал меня. – Алекс, твой отец попросил меня о том, чтобы я впустил тебя к себе и выслушал. Я думал, это единственный шанс сблизиться, но даже здесь ты умудряешься стоять до конца и предлагать какие-то там чертовы условия. Неужели я не слишком долго ждал? - Это и будет нашим компромиссом. Я не стану полностью уступать тебе. Да, и к тому же, - альфа встал и провел ладонью по лицу, будто жутко устал от всего, - Кому это больше надо? - Уходи… - Габи, ты не так меня понял… - Я сказал, оставь меня в покое! Не помню что было после… Быть может, Алекс сказал что-то еще, а быть может, он ушел, хлопнув дверью, но аромат стал слабее, а перед глазами была влажная пелена. Сил, чтобы разрыдаться от беспомощности просто не было, но даже сделав это, лучше бы мне не стало. О чем он вообще думал, говоря мне такое и видя, как я тут слабый и истекающий, мысленно молю его о… Это был мой последний шанс… Мой последний шанс, исправить всё. Он касался меня, не касаясь. Взглядом. Словом. Запахом. Но при этом не смог пойти против себя. Ал, почему ты был такой упрямец? Прошло более часа, прежде чем я пришел в себя, вытирая запястьем лицо то ли от слез, то ли от пота, собирая последние силы и вставая с кровати. Пошатываясь, я накинул шелковый халат, а взглянув на часы, понял, что уже глубокий вечер. Кажется, я решил делать то, чего больше всего опасался совершить. Нет, я вовсе не хотел валяться у него в ногах и просить взять меня. Просто… всё что было сейчас, да и до этого… всё не правильно. Он упрям, я – резок. Я ведь был старше, и даже сейчас считал герцога ребенком, несмотря на его размеры, поэтому, кто и должен был уступить, так это я. Он был прав… я смеялся над ним, когда мелкий мальчишка шептал мне, как он любит меня и как всё будет хорошо. Я начал всё это, я же и покончу. Резко распахнув дверь спальни, я уже было приготовился вдохнуть свежего воздуха, обычно приносимого в холодный холл сквозняком, но не успел я сделать и шага, как тут же врезался в горячее и сильное тело. - Не оставлю… - жарко прошептал мой альфа мне на ухо, жадно шаря руками по всему моему телу и грубо сминая опухшие губы. – Больше я тебя не оставлю. И всё разом стало не важно. Никакие объяснения, никакие слова, ничего не смогли заменить мне тепло и запах родного тела. Он не ушел. Он стоял здесь. У меня под дверью. Всё это время. Будто гордый, но верный волк… - Алекс… Алекс, - всё, что я мог выдохнуть ему в ответ, не в силах больше сопротивляться природе. Сильнее вжимаясь в литые мышцы, которые были напряжены до предела, я почувствовал, как теплый чужой язык хозяйничает у меня во рту, скользя до самого горла. Наша общая слюна тонкими нитями стекала по моему подбородку, а смазка вязко липла, склеивая половинки ягодиц. Я как тонущий в огромном океане изо всех сил хватался за его необъятные плечи, волосы, шею, лишь бы он не отпускал меня… никогда. А тем временем, альфа не упускал ни единой секунды, нагло исследуя мое тело прямо в коридоре. Подхватив меня под бедра и усадив к себе на торс, он тут же принялся сдирать надоедливую тряпку, что мешала его голодным прикосновениям. Ничто не осталось не замеченным. Отрываясь от желанных губ, он с рыком вылизывал мою шею, кусал старую метку и снова водил по ней шершавым языком, распаляя меня сильнее, хотя казалось, куда еще больше. Длинные пальцы безжалостно теребили чувствительные соски, надавливая и игриво щипая за нежные розовые бусинки. Скрещивая свои ноги у него за спиной, я изо всех сил пытался прижаться к его исполинскому члену и даже сквозь брюки прочувствовал то, как Алекс хотел меня. Дрожа, как лист на ветру, я не мог сомкнуть зубы, которые не попадали друг на друга, а потом стал постанывать, уже не слушая хрипов и тяжелого дыхания партнера. Руки жили собственной жизни, царапая мужское поджарое тело и беспорядочно прикасающееся к нему. Стянуть рубашку с брюнета – стало моей навязчивой идеей. Когда же спустя несколько минут этих диких ласк, альфа с силой прижал меня к стене и двинул бедрами, прижимаясь пахом ко мне, я не выдержал… - Трахни меня, Ал… или я сойду с ума, - почти плакал я, хрипя и умоляя его. Я ожидал увидеть ухмылку победителя на бледном лице, но он лишь до боли сжал меня и хрипло зашептал, успокаивая: - Тише, мой хороший… сейчас, потерпи… Унося меня абсолютно голого и извивающегося от изнеможения на руках,Ал стиснул меня в объятиях. По запаху я понял, что мы зашли в комнату Алекса. Щелкнув засовом на двери, он, не церемонясь, скинул меня на широкую кровать. Я слышал шорох одежды и то, как герцог просто пыхтел от возбуждения. Сил не было даже, чтобы просто оторвать голову от подушки и взглянуть на него. Сейчас я боялся больше всего двух вещей: того, что Алекс остановиться и того, что он кончит слишком быстро. Не стоило забывать, что опыта у него в таких делах не было. Резко развернув к себе лицом, он навалился на меня всем телом, вдавливая в кровать и ерзая на мне, задевая все чувствительные участки тела. Перед глазами предстало то самое такое родное и красивое сильное тело. Вниз живота пару раз ткнулась мокрая и горячая головка члена, отчего ноги сами раздвинулись, обхватывая мужчину плотнее. У него уже стояло колом, пульсируя и истекая. Сориентировавшись, я самозабвенно принялся водить губами по шее и кадыку, который мне так нравился. Понимая, что, наконец-то, я могу потрогать и поцеловать всё, что я хочу, я едва ли не кончил, громко всхлипнув. - О, Дьявол, Габ… Как же ты пахнешь, - умудрялся проговаривать Фон Ливен, пока влажный язык очерчивал на груди немыслимые узоры, вырисовывая круги и широкими мазками касаясь моих сосков. Облизывая, втягивая в рот, посасывая их, он не понимал, что еще немного, и я не смогу больше сдерживаться. Принимая чужие ласки, собственный член давно налился кровью и просто лип к животу, умоляя, чтобы всё это безумие поскорее закончилось. Нетерпеливые пальцы проткнули меня под мой оглушающий крик. Как же было хорошо и в тоже время недостаточно. Хотелось наполненности… чего-то больше… сильнее… слаще… - Дырочка так сжимается, - не унимался Алекс, пока смазка вытекала и пачкала не только мое тело, но и его пальцы. Ее было так много… - А-а-а-х… да-а-а, сжимается… - я лишь прятал лицо в изгибе локтя и стонал что-то невнятное. Язык оказался деревянным, и всё на что меня хватало это выкрикивать его имя и просить еще. Пальцы покинули меня с пошлым чавкающим звуком довольно быстро, задевая напоследок внутри меня что-то. Он изредка надрачивал своего огромного красавца, лаская его пальцами и, оттягивая кожу полностью, показывая блестящую розовую головку. Альфа смотрел на меня, не моргая, отчего все внутренности пронзало тысячами острых иголок. Он вновь подхватывал мое безвольное тело поперек и ставил на четвереньки. Я ощущал себя тряпичной куклой. Но не складывалось впечатление, словно, это унизительно или противно. Я устал нравиться всем и быть красивым. Мне просто хотелось быть собой и не смущаться собственной реакции. Не в силах больше терпеть это сладкое издевательство, я что-то рассерженно фыркнул, на что тут же ответил брюнет. Со свистом втягивая раскаленный воздух сквозь зубы, он немного взял себя в руки и увесисто шлепнул меня по ягодице, сминая и немного приподнимая меня за них. Охнув, я что-то промямлил, и Алекс с треском дернул меня за волосы, наматывая их на руку и оттягивая мою голову назад. Протестовать не было ни сил, ни желания, я только и мог, что вилять мокрой задницей и стонать как самая падшая омега. Альфе понравилась такая реакция, и он тут же сменил грубость на ласку, настойчиво прижимаясь крепким членом сзади, вздымающейся грудью к моей спине. Нежно рыча, он поцеловал в висок, слизывая соленую каплю пота. Неожиданно тихо и незаметно ко мне подкралась паника… - Ты порвешь меня… черт… аккуратнее, - забился я, в то время, как Альфа нетерпеливо приставил головку члена к дрожащей дырочке и начал медленно входить в меня. Я почувствовал большую головку и каждую вздувшуюся венку на его плоти, но быть разорванным в первый раз мне вовсе не хотелось, а учитывая огромные размеры альфы, именно это и ждало меня. Алексу не понравилось мое сомнение, и он грубо дернул за волосы, заставляя меня прогнуться в пояснице сильнее, а лицом уткнуться в подушку, которая сводила с ума своим ароматом. Подтягивая меня за бедро, альфа тем самым насаживал на свой ствол. Я же ощущал то, о чем читал в запрещенных книгах и то, о чем так долго мечтал. Не знаю, чтобы случилось со мной, позволь бы себе Алекс резко войти в меня, ведь даже то, что он продвигался в меня по миллиметру, едва сдерживаясь, все равно отдавало тянущей, распирающей болью в заднице. Но так и должно было быть. Нельзя было только ощущать удовольствие. Мне необходимо было то, что вернуло бы меня к реальности. Я был готов к боли и с силой закусил подушку, но в следующую секунду тело пронзила судорога наслаждения. Альфа сдавленно застонал, выгибая грудь, и резким сильным толчком скользнул вовнутрь, входя в меня по самые яйца. Застыв в немом крике, я понял, что он замер тоже во мне, царапая короткими ногтями мою поясницу и неспешно раскачиваясь, то проталкивая член еще дальше, то немного выходя из меня. Размеренно толкаясь и прислушиваясь к тихим стонам, он тут же сообразил, что самое страшное миновало, а, потому, просунув руку под меня, принялся входить, не останавливаясь, лаская руками дрожащее тело и чувствительную грудь. - Пожалуйста, не сжимайся, - захрипел Алекс, влажными губами касаясь плеча и поднимаясь к шее. Мурашки не просто носились ордой по телу, они, кажется, решили навсегда поселиться на мне. Я не мог последовать совету мужа, и делал это непроизвольно. Но все, о чем я попросил – иметь меня быстрее… Альфа держался как мог, но один из толчков попал по моей простате, отчего я тут же взвыл от наслаждения, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Это так завело брюнета, что мнимая нежность и усиленный контроль полетел к чертям. Громко зарычав и насаживая меня до упора, он принялся остервенело долбиться в меня. Трахая в мокрую дырочку, он приподнимал мои бедра входя глубже… еще еще… Я был счастлив, что он не видел моего выражения лица, ведь я просто умирал в томлении, заливая подушку слюной, а комнату - громкими стонами. Алексу нравилось это, а я же почти охрип, когда почувствовал, как два пальца бесцеремонно пропихнулись в мой рот, скользя там и играясь с языком. Обсасывая их и причмокивая, я воображал, что это вовсе не пальцы, а большая, мокрая и соленая головка члена. Он имел меня и в зад и в рот, отчего я понял, что если так продолжится, то финиширую первым я. Альфа, словно прочитав мои мысли, замедлил толчки и резко вышел из меня. По ногам тут же потекла смазка вперемешку с его соками. Но, не дав мне опомниться, он завалился сам на кровать, дернув меня назад и укладывая к себе на влажную грудь. Спиной я ощущал каждый его вздох, каждый стон, каждый рык… Подхватывая и раздвигая мои ноги, брюнет вновь приставил член к моему входу и уже без особого труда вошел и задвигался с такой силой, что мне оставалось лишь подвывать, метаясь на горячем теле. Кровать жалобно скрипела от наших бешенных толчков, а комната наполнилась пошлыми звуками поцелуев и скользящего члена в смазке. Все внутри меня хлюпало и дрожало, а у основания члена Алекса я начал чувствовать постепенно набухающий узел. Не останавливаясь ни на секунду, его зубы принялись терзать мою мочку, а прохладные пальцы, наконец, приласкали меня. Яростно дроча мне, герцог все чаще срывался на откровенные стоны, отчего кровь шумела в голове, и хотелось рассыпаться на миллионы разных осколков. - Ал… АЛ!!! – закричал я в предогразменных судорогах и выстрелил тяжелыми белесыми струйками спермы себе на торс и грудь. Альфа же ничего не ответил, почувствовав, как влажное колечко мышц невероятно сжимается вокруг его плоти. Он лишь громко зарычал и, кончая в меня, сомкнул зубы, впиваясь мне в плечо и ставя еще одну метку. - Мой! Люблю тебя… – прохрипел он не своим голосом, вздрагивая и заливая своим семенем меня изнутри. Его было столько, что казалось, еще немного, и оно просто фонтаном польется на простыни. Но не тут-то было… внутри стало что-то распирать, будто в меня стали вставлять еще один член, по размерам не уступающий Алексу. Я рефлекторно дернулся, пытаясь отстраниться, но узел в основании рос, принося ни с чем несравнимые ощущения, и не позволяя обжигающей сперме вытечь из меня. - Габи... Я внутри… ум-м-м, - всё, на что хватило Фон Ливена, в то время как я почувствовал новую волну оргазма. Его головка снова безжалостно давила на все самые чувствительные места, и я, закатив глаза и открыв рот, вновь зашелся в приступе наслаждения, сотрясаясь всем телом и принося неповторимое удовольствие партнеру. Алекс гладил меня по бледной груди, касался опавшего члена и нежно ласкал мягкими губами кожу, обдавая горячим дыханием место за ушком. Нега обволокла меня непонятным теплым одеялом, даря такое желанное удовольствие и принося приятную усталость. Я был счастлив, что всё это – не сон, что секс, вязка и его такие нужные слова произносились в реальном времени и только для меня. - И я люблю тебя, - еле слышно прошелестел я губами, когда крепкий член в заднице перестал распирать меня изнутри. Стало не по себе, от осознания того, что каких-то три слова давались мне особо тяжело. Но Алекс лишь тепло улыбнулся, убирая непослушные волосы с вспотевшего лица и шеи, и нежно лизнул меня в губы. Большой член постепенно обмяк и с легкостью вышел из меня. На простыни тут же хлынули струйки еще горячего семени, пачкая и нас тоже. Я неуютно поежился, чувствуя легкий дискомфорт от этого. - Эй, поаккуратнее, - низко засмеялся альфа, тут же собирая липкую жемчужную жидкость и втирая в меня, - Это могут быть наши дети. Что я должен был еще ответить на замечание этого большого ребенка? - Молчи, балбес… Пы.Сы. Дико извиняюсь перед всеми, кто ждет продолжения. Работу не замораживаю, но части будут выходить редко. Извините меня, но в моей жизни кое-что произошло, и я не могу отвлечь себя даже этим, а, будучи в таком угнетенном состоянии, у меня не получается писать что-то хорошее и красивое. Пожалуйста, будьте терпеливыми и не ругайте меня. Мира всем и здоровья.)