Обида

Почему, собственно, мы проявляем гораздо больший интерес к несчастью своих ближних, нежели к счастью? Значит ли это, что человек – завистливая скотина? Э. М. Ремарк Но на этом всё не закончилось… Ведь наша близость была лишь началом наших новых отношений. Слишком долго я шел к этому, чтобы теперь, обретя комфорт и любимого альфу, сдаваться после одного раунда. Мы пропускали ужин и не открывали дверь, когда стучалась прислуга. В такие вечера я чувствовал себя озорным и плохим мальчишкой, которым никогда не был. Всю свою жизнь я только и делал, что мечтал быть самым красивым и правильным, но в итоге, это не приносило счастья ни мне, ни моему окружению. Брат же, был иным, и сейчас доказывал истинность поговорки, о том, что лучше родиться счастливым, чем красивым. Декабрьская ночь опускалась на город, и комнату окутали густые сумерки, но тут же блеснул тусклый желтый свет от свечи, которую зажег Алекс, и стены покрылись теплой дымчатой вуалью. Вновь стало интимно, а в полумраке обнаженная и статная фигура альфы казалась божественнее и еще привлекательнее. Получив удовольствие несколькими минутами ранее, я чувствовал небольшую усталость в теле и легкий беспорядок в мыслях. Наконец-то, всё более менее образумилось, теперь уж, я всеми конечностями буду держаться за Фон Ливена и больше никому его не отдам. Мышцы ныли после первого раунда, но мне хотелось еще. Я бы никогда не насытился брюнетом. Несмотря на то, что после течки прошло больше месяца, я по-прежнему желал и был желанен. Я хотел своего альфу всегда и везде, именно поэтому, уже через полчаса акта, меня вновь волновал запах тела и легкий зуд в мокрой дырочке. Алекс хотел уйти в ванную комнату, но я его остановил: - Я сам сделаю тебя чистым… Быстро нырнув под одеяло, я извернулся и уткнулся носом в его промежность. Пахло божественно и по-альфи терпко и прянно. Черные волоски на лобке щекотали мой нос, но это не помешало мне наслаждаться своим поведением и незамедлительной реакцией Алекса. - Тебе было мало? – вздрогнул он, когда понял, что я собираюсь облизать его член, который уже начал просыпаться, приковывая мое внимание только к себе. И я был счастлив, как никогда, потому что наконец-то смог разглядеть этого красавца так близко и в освященной комнате. Прямой, длинный, с красивым узором вздувшихся вен и большой влажной головкой. Орган оказался таким же идеальным, как и его хозяин. Согревая плоть своим жарким сбившимся дыханием, я услышал, как громко задышал Алекс, возбуждаясь лишь от того, что я собирался сделать. - Ты уже твердый, - шепнул я, сгребая его округлые яйца, которые рефлекторно потянулись, выдавая то, что брюнет сейчас желал соития не меньше, чем я. - Смотри не подавись, - ухмыльнулся он, но получилось так неестественно, что это вызвало смех и у меня. Высунув язык, кончиком я лизнул сочащуюся головку, потом еще… и еще раз. Пока Алекс не перестал дергаться от каждого влажного прикосновения, а на месте мокрого блеска стали появляться густые солоноватые капли смегмы. Я, уже не стесняясь, водил языком по чувствительной уздечке, дразня маленькую дырочку - уретру, а вскоре, осмелев, и вовсе сомкнул мягкие губы и вобрал член в себя. Конечно, полностью это сделать не удалось, вошло в рот не больше длины по размеру равняющейся моим фалангам пальцев, но вкус альфы был потрясающий. Сладко-соленый, немного терпкий и такой необычный. Алекс боролся с собой, дабы не застонать, как омега, а когда я принялся посасывать и надрачивать горячий член рукой, то ощутил, как он раздвинул ноги шире и начал сжимать мои волосы на макушке, хрипя что-то не внятное. Самого же завело не столько пошлые действия, а осознание того, что сейчас я абсолютно голый, на четвереньках, выпятив зад, сосу член альфы. Внизу живота всё скрутило от желания, а припухшая дырочка снова начала источать соки. Повернувшись чуть боком, я вильнул задницей, а брюнет тут же понял намек, вставляя свои длинный пальцы в меня и скользя ими. Слюна вперемешку с его смазкой стекала не только по моим губам, но и по стволу, делая его излишне блестящим в свете тусклой свечи. Собственные руки ласкали чувствительную плоть, оттягивая кожицу и вбирая в себе всё глубже, тем временем как его пальцы в таком же темпе трахали меня, изредка выскальзывая со странным звуком. Уже отчетливо чувствовался узелок у его основания, но было так сладко, что прекращать не хотелось. Тени от мебели и от нас отражались по комнате странными искаженными темными фигурами. Но для меня не было никого и ничего, кроме этой кровати и моего альфы… - Габ, я хочу… - Алекс двинул бедрами, ткнувшись большой горячей головкой мне в нёбо, но тут же буквально оттащил за волосы от эрегированного органа. – Я хочу кончить в тебя… - наконец договорил фразу он, жутко смущаясь. И в этом было столько искренности, любви и естественности, смешенной с похотью, что я не мог отказать своему мужчине. Я чувствовал, что будто пьян. Голова кружилась и было так хорошо и легко… Если бы только Алекс был таким и каждый раз оказывался рядом во время не только моей течки, быть может, тогда я бы ждал эти чертовы дни, а не проклинал… Уложив меня на бок, он замер за моей спиной, пристраиваясь удобнее и прижимая к своей широкой раскаленной груди. Снова тело пробила крупная дрожь, и я уткнулся задницей в его пах. Пару раз он ткнулся мокрой головкой, задевая моё бедро, а после, подняв мою левую ногу и удерживая под коленкой на весу, приставил свой член и резко вошел целиком. И я снова рассыпался на тысячи фрагментов, громко постанывая и выкрикивая всякие непристойности, пока альфа властно вдалбывался в меня своим поршнем, по-хозяйски придерживая сильными руками поперек торса, будто я мог сорваться и куда-нибудь убежать. Да случись бы всемирный потоп, я бы не смог остановиться. Задыхаясь и жадно ловя воздух ртами, мы забывали обо всем. И для нас не существовало ничего более, чем эта комната… кровать… и наша любовь. - Это лучший подарок на моё День Рождения… - с громким рыком выдавил из себя брюнет, вздрагивая и обильно кончая в мое податливое тело. Но слов этих я уже почти не слышал, уплывая далеко-далеко за пределы этого дома и этого мира. Был почти сочельник, но сам я утопал далеко не в предрождественских хлопотах. То, что неким образом угнетало меня последние недели декабря, никак не вписывалось не в это время, и даже не в нашу жизнь с Фон Ливеном. Альфа часто спрашивал меня про эти странные поездки в город, а я лишь отмалчивался, раздражая его. Я должен был серьезно поговорить с мужем, но смелости мне отчего-то не хватало. Часы в нашей спальне монотонно отсчитывали секунды, а комната в это утро казалась как никогда белой и неестественно светлой. Не нужно было бежать к окну, чтобы понять, что выпал самый настоящий рождественский снег. В декабре Тун уже пару раз присыпывало белой крупой, но не значительно, от того и таял он так быстро, превращаясь в грязь. Сейчас же я был абсолютно уверен, город окутан в снежное одеяло до самой макушки. Камин всё еще тлел, делясь своим скудным теплом, поэтому так не хотелось выбираться из-под теплого одеяла и жарких объятий мужа. Алекс спал крепко, изредка смешно посапывая и дергаясь во сне. Еще он не мог заснуть, не обхватив меня своей мощной рукой и придавив так, что хотелось закашлять. Но я любил эти ласковые, такие смешные медвежьи объятия, в которых я читал страх альфы потерять меня. Вот и сегодняшнее утро не было исключением и, проснувшись, я вновь ощутил, что плотно прижат к телу своего герцога. Я никогда не был ранней птахой, но в последнее время все чаще просыпался ранним утром, ворочался, подавляя внезапно накатившие приступы недомогания, прислушивался к тихим звукам в комнате и ритмичному дыханию мужу. Алекс вставал почти следом, словно чувствуя мое пробуждение. Мне нравилось это… Я любил в нем всё… Я безумно любил его. - Буду просить прислугу, чтобы они давали тебе сонной травы на ночь, - хриплым голосом ото сна пророкотал Алекс, немного подтягиваясь и касаясь своими ногами моих. - Я не страдаю бессонницей, Ал. - Но ты что-то бубнишь, толкаешься, а ночью попытался меня укусить, - засмеялся муж, как бы повторяя мои действия и игриво наваливаясь сверху. Было до ужаса стыдно. Неужели я и, правда, не замечаю это за собой? Я попытался что-либо ответить, но был уже подмят под огромное разгоряченное тело. Невинные обнимания Алекса принимали нотки других действий. Он по-хозяйски и без прежней робости уже вовсю исследовал моё тело, задирая ночную рубашку и сжимая мою задницу. Фон Ливен обожал утренний секс и всегда просыпался с крепким стояком. Да что греха таить, порой и мне хотелось изнасиловать собственного мужа еще до его пробуждения. Но в последние дни утреннее вожделение тайным образом спадало все отчетливее. Естественно, мне была понятна причина, но вот рассказывать об этом брюнету я пока не решался. - О, Боги, Габ… - рычал он мне в ухо, жадно оглаживая меня везде и даже грубо сжимая чувствительные места. – Как же ты пахнешь, любимый… - не мог успокоиться альфа, почти срывая мою одежду. Глаза его разом потемнели, а от утренней бледности не осталась и следа. Всё чего хотел брюнет сейчас отчетливо читалось и по его жестам и по раскаленному члену, который сквозь его пижамные штаны, рвался наружу, упираясь мне вниз живота. Я не был готов, вернее… я ведь никогда не отказывал мужу в близости, а зачастую и сам провоцировал его на секс, но сегодня… - Ал, я… Но договорить свой завуалированный отказ я так и не смог. В спальню громко постучала прислуга. - Гер, доброе утро, - низко поклонился коренастый бета. – Эмма Шольц со своим женихом и ваш кузен с супругом прибыли в замок… * * * Спокойное утро едва ли не превратилось в скандал. Я был зол. Нет не так. Я был настолько зол, что не мог совладать со своими чувствами и, беспорядочно раскидывая брюки из собственного гардероба, которые отчего-то уже были мне малы, я пилил собственного мужа. - Какая наглость, Алекс! – психовал я, чуть ли не рыдая от досады, - Без предупреждения и в такую рань! - Габби, ну, перестань, родной мой, Эмма и Карл предупреждали об этом еще за месяц. Согласен, время выбрали они не особо подходящее, но с Максом приехал Раф. Ты не рад своему брату? – альфа разговаривал и успокаивал меня будто неразумного капризного ребенка, от этого становилось только хуже. Мне до сих пор казалось, что Эмма и даже Рафаэль могут украсть моего мужа. Уж очень свежи были воспоминания, связанные с завистью обоих по отношению ко мне. Я бесповоротно забывал о том, что Алекс – не вещь. И никто не посмеет украсть его у меня… что всё, что у меня сейчас есть – моё и только и моё. Приезд брата вместе с мужем был предсказуем. Раф чертовски ревновал своего альфу ко всем, вот и привязался к нему в эту поездку, хотя Макс писал нам, что едет в Тун исключительно по деловым вопросам. Своих двойняшек же они оставили на нянек. Как безрассудно. Своего ребенка я… - Ну же, Габ, иди ко мне, - тихо прошептал брюнет, прижимая к себе и целуя меня в лохматую макушку. Выбивая из меня пока ненужные мысли, я тихо положил свою голову ему на грудь, обнимая в ответ. Не хотелось ничего и никого. Но было нужно спускаться к завтраку. Все они не изменились ни на йоту. Остались прежними, будто мы и не расставались. Макс был с самодовольной улыбкой, Раф пристально следил за мужем, Эмма – не сводила глаз с Алекса. И лишь Карл Фройд – невысокий, но довольно симпатичный альфа с добродушным взглядом, ласково улыбнулся мне. После недолгого приветствия и обменами обычных фраз все приступили к трапезе, а после и к душевным почти семейным разговорам. Карл поправлял свои медные волосы и не мог поверить, что сейчас разговаривает со своим фронтовым другом, рассказывая о том, что вскоре он и Эмма после поездки в Италию, наконец-то вступят в брак. В общем жужжании гостей я всё сильнее понимал, что эта пышногрудая немка никогда не любила бедного Карла, а цеплялалась за брак лишь от отчаяния. Все ее мысли были лишь о моем муже. Даже здесь за столом нашего дома, она не могла запретить себе жадно и с каким-то странным желанием посматривать на альфу, который ей не принадлежал и принадлежать никогда не будет. Макс зачем-то подметил мою нездоровую бледность, но я лишь отмахнулся, незаметно щипая себя за щеки, а вот Раф… заставил меня поволноваться… Вечно улыбающийся брат был не в настроении и полностью был в себе, иногда даже не слыша обращения в его сторону. Попытавшись несколько раз заговорить с ним, я бросил все попытки. После плотного завтрака гости разбрелись кто куда. Я же, подловив удачный момент, последовал за Рафаэлем, и был неприятно удивлен, когда нашел его в нашей библиотеке вместе с Эммой. Было странно и немного неприятно наблюдать то, как брат мило беседовал с девушкой, которую я ненавидел всеми фибрами души. А Шольц едва заметив меня, прыснула колкой шуткой и удалилась прочь. - А вы неплохо с ней подружились, верно? – с непонятной горечью произнес я. Бета по-началу не хотел отвечать, странно занервничав, но после все же выдавил улыбку через силу. - Знаешь, Эль, она хорошая девушка. Немного странная, немного злая, но хорошая. Ей не особо повезло в этой жизни… Не всем везет как тебе. - Раф, да что с тобой? Считаешь меня счастливчиком? – понимая, что брат странно шутит, я почти закатился от смеха, но блондин лишь загадочно улыбнулся и, пожав плечами, повернулся ко мне спиной, смотря куда-то вглубь комнаты.Да как он мог вообразить себе подобное. Потеря родителей, проигрыш в карты, мятежная жизнь здесь, война, в конце концов! Это ли называется счастьем?! - Просто Карл и Эмма останавливались у нас, и я немного сдружился с ней. Знаю, ты ее на дух не переносишь, но поверь, она всего-лишь хотела… - Замолчи! – шикнул я и тут же понял, что гормоны в последнее время со мной вытворяют, что хотят. – Прости, Раф… Просто ни слова о ней больше. Как ты? Как дети? - Хорошо, - хмыкнул брат, дав такой полный ответ на мои бесчисленные вопросы. - Проблемы с Максом? - С чего ты взял? - Ну ты… какой-то не свой… - Эль, а где ваши дети? – тут же перевел тему брат, более спокойно присаживаясь на стул и машинально листая огромную книгу ботаники, рядом с которой лежала Библия. - Дитриху нездоровилось в последнее время, и он уехал подальше в горы к дальнему приятелю на несколько дней, прихватив с собой супруга, Вика и Отто. Он сказал, что ребятам будет полезно подышать свежим деревенским воздухом. Знаешь, они так подросли. Отто учится читать, а Вик заговорил, - брат всё слушал и слушал, ласково улыбаясь, изредка я подмечал, как странно меняется его взгляд. Он был чем-то обеспокоен, но говорить мне, чем именно, и не думал. Я же старался не предавать этому никакого значения, раздумывая лишь над тем, стоит ли сказать брату о своей «маленькой» проблеме. – Брат, я… знаешь, я решил сказать тебе об этом первому – я жду ребенка… Милое лицо брата тут же приняло прежний вид. Улыбка засияла на бледном лице и, не дожидаясь более никаких слов, он ринулся ко мне, крепко обнимая, что-то шепча и даже плача. - Раф, ты меня задушишь, полегче! – засмеялся я, прижимая бету к себе и утыкаясь в его мягкие светлые волосы, а он все продолжал что-то бубнить и всхлипывать. - Я так рад за тебя, так рад… теперь всё будет иначе, всё, - бормотал он, не прекращая, а я лишь был поражен эмоциональностью и искренностью брата. – Ты должен сию минуту сообщить об этом мужу. Нет! ты должен сообщить это всем за ужином! - О, нет-нет, постой, - я усадил его на место и сам присел рядом, продолжая придерживать его за хрупкие плечи, - Я не готов для разговора с Алексом, к тому же врач в нашей больнице сказал, что срок слишком мал, и… за ужином, но уж нет… - Собираешься всех шокировать, когда пузико будет мешать ходить? – звонко хохотнул Рафаэль, задорно ущипнув меня, как в прежние времена. - Всему свое время. Мы договорились встретиться с ним лишь за ужином. Раф хоть немного и пришел в себя, но в конце нашего разговора сообщил мне, что сейчас отправляется в церьков Св. Маврикия и до вечера его не будет. Рафаэль никогда не был набожным, а в детстве часто засыпал прямо во время мессы, отчего получал хлесткий подзатыльник от тетки, а сейчас… - Увидимся вечером, Эль, - с этими словами удалился он, так и оставив огромный фолиант Библии на письменном столе. Закладка в огромной книге покоилась почти в самом начале. Эта была 4 глава Ветхого Завета о Каине и Авеле…