Старший.

- Кили, давай ещё шажочек! Давай, давай, малыш! Ещё раз! Я стоял на крыльце дома, протягивая руки младшему брату, который только-только начал делать первые шаги. Ему явно нравился этот процесс, потому что каждый шажок сопровождался радостным писком. Движения братишки были ещё неуверенными, он даже пару раз споткнулся и упал на четвереньки, но гномье упрямство не позволяло ему сдаться и начать реветь. Кили вставал и продолжал двигаться вперёд, пока, наконец, не дошёл до меня, а я тут же подхватил его на руки. - Ты молодец! - похвалил я малыша, а он заулыбался и обхватил меня за шею. Я буквально шкурой чувствовал, как это нехитрое действие говорит о безмерной любви брата ко мне, и вздрогнул, вспомнив, как не хотел, чтобы он родился. Я потом много раз просил у Кили прощения за это, когда укачивал его по вечерам в колыбели, а он смотрел на меня и улыбался, лопоча что-то на своём, ещё младенческом, языке. - Смотри, а вон мама нас к себе зовёт, - я указал брату на выходящую из коровника мать, которая, заметив нас, призывно помахала рукой. - Давай покажем ей, что мы умеем? Кили уцепился за мой палец и зашагал в сторону Дис, а она, присев, распахнула свои объятия и заключила в них нас обоих. - Вы мои умнички, - нежно произнесла мама, целуя наши макушки. - Фили, я просто не знаю, как управлялась бы без твоей помощи. Пойдём, налью вам парного молока. Мы пошли за матерью в кухню, где вкусно пахло всякой едой. Признаться честно, поесть я любил, а от того, что готовила Дис, не мог отказаться никто. Мама налила нам по кружке молока - большой и маленькой - и отрезала по куску свежего белого хлеба. Кили уже многое ел из того, что едят взрослые гномы, а уж молоко и хлеб любил до писка. Свой кусок он держал двумя руками, старательно подбирая упавшие крошки. Забавно было за ним наблюдать. В процессе поглощения пищи малыш был так сосредоточен, что это невольно вызывало улыбку. Когда выяснилось, что в подаренной в день его рождения серебряной кружке закончилось молоко, Кили разочарованно хмыкнул и посмотрел на маму. - Ещё? - улыбаясь, спросила она. Братишка кивнул и подвинул посудинку к ней. Первым словом, которое произнёс Кили, было моё имя. До этого момента он обычно что-то лопотал на своём детском языке, однако, понимал всё, что ему говорили, и согласно кивал или отрицательно мотал головкой. В тот день мы с братом гуляли у реки, я хотел показать ему рыб, резвящихся в прозрачной воде. Мы спустились почти к самой кромке, и я, придерживая Кили за ремешок, чтобы он не бултыхнулся, показывал снующих туда-сюда представителей речного мира, произнося их названия. Вот сверкнула своей чешуёй выпрыгнувшая за толстой мошкой форель, вот лосось лениво проплыл между ярко-зелёными водорослями, высматривая мелких рачков, вот два окуня начали между собой драку за территорию... Братишка завороженно смотрел на них во все глаза и сидел на берегу, даже не меняя позы, как будто боялся спугнуть речных обитателей. Я бросил в воду несколько хлебных крошек, которые тут же были съедены вечно голодными рыбами, и протянул щепотку Кили, который с радостью повторил мои действия. - Хочешь, достану тебе интересного зверя? - предложил я. Младший согласно кивнул, и тогда я, зайдя по щиколотку в воду, потянулся за сидевшей на длинном листе осоки улиткой. Берег в этом месте был затянут тиной и ряской. Я поскользнулся и, чтобы не упасть в реку, ухватился за какую-то корягу. Ладонь словно огнём обожгло - сломанное дерево было острым, как клинок. Я выпустил сук и плюхнулся в воду. К счастью, ещё отец научил меня плавать, да и место то было неглубоким, поэтому я сразу выбрался и принялся выжимать промокшую рубаху. - Фили! - испуганно пискнул Кили, хватая меня в охапку. - Фили! Его большие карие глаза наполнились слезами. Ещё бы: только что я был на берегу - и вдруг ушёл под воду. Но оказалось, что брата испугало не только это. Он увидел кровь на моей ладони, которую я наспех перемотал кушаком. - Бо-бо? - спросил Кили, трогая мою руку. - Фили бо-бо? - Нет, братишка. Всё нормально, - я ободряюще улыбнулся ему, чтобы убедить, что бояться нечего. - Пойдём домой, а то я промок. И прости, но улитка уплыла. Позабыв про улитку и всех остальных, мой младший брат ухватил меня за здоровую руку и потащил к дому. - Мямя! Мямя! - запищал он, вбегая в кухню. - Фили бо-бо! - Что? Что случилось? - Дис тут же выскочила нам навстречу. - Фили, что стряслось? - Ничего страшного, мам, - ответил я. - Просто поранил руку, а Кили увидел кровь и испугался. - А почему ты весь мокрый? - мама явно заволновалась. - Полез за улиткой и упал в реку. А ладонь поцарапал об корягу. - Давай, быстренько, переодевайся в сухое, и я посмотрю, что у тебя с рукой. Спорить я не стал и сразу направился к себе. Да и какие тут споры, если весь мокрый и трясёшься от холода? Кили увязался за мной и даже взялся помогать переодеваться, выудив из сундука чистые вещи. Потом мы вернулись к матери. Младший не отходил от меня ни на шаг, словно боясь, что со мной что-то ещё случится. Пока мама промывала ранку настойкой, которая дико щипала, брат держал меня за палец другой руки, поддерживая. Забинтовав ладонь, Дис дала мне выпить какой-то отвар и, посоветовав больше пока никуда не лезть, усадила нас обедать. - Мам, ты заметила, что Кили начал говорить? – улыбнулся я брату, который быстро орудовал деревянной ложкой в миске с супом. - И правда, – мать сразу как-то притихла, наблюдая за младшим. – А ведь как будто не хотел разговаривать до этого. - Он так испугался за меня, что начал звать по-имени. Я хотел, чтобы Кили начал говорить, но не в такой ситуации. Он чуть не заплакал. Это я виноват… Я вздохнул, уткнувшись в свою миску, а братишка положил свою маленькую ладошку поверх моей ладони. - Фили, – улыбаясь, произнёс он, словно хотел сказать, что всё хорошо, а потом повернулся к маме и тоже взял её за руку. – Мямя. Ми! – пискнул он, отчего-то радостно зажмурившись. - Мы тоже тебя любим, малыш, – растрогано улыбнулась в ответ Дис. – Торин! – воскликнула она, увидев пришедшего к обеду дядю. – Кили заговорил! - Ну, вот, а ты переживала, – он добродушно взлохматил нам волосы, а маму поцеловал в лоб. – Меньше слушать всех надо. Мои племянники - самые лучшие и самые толковые гномы. - Дя! – согласно пискнул братишка, подвинув матери миску, чтобы она положила добавки.