Старший.

К весне стало понятно, что задуманный Торином поход к Эребору всё же состоится. Мама, как могла, уговаривала его не совершать подобных глупостей, но он был непреклонен. Всё чаще в нашем доме организовывались собрания, на которых присутствовало множество незнакомых нам гномов. После этих собраний дядя, чаще всего, был мрачен. Он запирался у себя в кабинете и долго не выходил оттуда, даже если его звали к обеду или ужину. Мама тоже перестала улыбаться и плакала тайком, думая, что её никто не видит. Вскоре мы узнали, что Торин собирает отряд. Было уже совсем тепло, вовсю пригревало майское солнце, поэтому мы с Кили довольно часто пропадали на озере. Всё-таки, роднее и ближе этих мест у нас не было, и я искренне недоумевал, почему мы должны срываться и идти неизвестно куда. Дядя, видимо, считал иначе... Как-то вечером, лишь только мы вернулись с купания, мокрые и довольные, он вызвал нас к себе для разговора. - Присядьте, - Торин указал нам на два свободных кресла, стоящие рядом со столом, а сам подошёл к окну, заложив руки за спину. Мы с братом выполнили просьбу и озадаченно переглянулись. - Думаю, для вас не секрет, что я организую всеобщий поход на Эребор. Кое-кто из наших сородичей уже согласился присоединиться ко мне, чтобы отвоевать нашу родину. От вас я жду того же самого. Он повернулся к нам, очевидно, ожидая ответа. Голубые глаза под густыми бровями смотрели выжидающе и с какой-то надеждой. Я услышал, как с трудом сглотнул явно разволновавшийся Кили, и легонько сжал его плечо. - Что от нас требуется? - спросил я, с трудом шевеля языком. Всё-таки, новость была, скажем так, не очень хорошая, хотя и не неожиданная. - Сопровождать меня в этом походе, - ответил дядя. - Вы оба - опытные воины. Ваши умения очень пригодятся. - А как же мама? - снова сглотнув, подал голос Кили. Он был очень привязан к Дис, и я понимал, как тяжело и больно будет брату расставаться с ней. - Ваша мать должна понять, что вы уже взрослые гномы и не можете всё время жить у неё под крылышком. Рано или поздно один из вас унаследует трон, и будущий правитель должен думать своей головой, иногда отринув все чувства и эмоции. - Мне нужно на воздух... - братишка, вдруг, вскочил с места и выбежал из комнаты. Я хотел последовать за ним, но Торин остановил меня. - Пусть идёт, Фили. Ему нужно осознать всё это самостоятельно. - Дядя, это тяжело для него, как ты не понимаешь? Здесь его дом, другого он не знает. Кили сам по себе очень домашний, и бросить всё, сорваться в дальний путь, не зная, вернёшься ли, - это не для него. Он ещё слишком юн для военных походов и битв. - Пришло время попрощаться с детством и стать мужчиной, - сурово ответил Торин. - Твой брат такой же воин, как и ты. Вы же не думали, что вас учили обращаться с оружием потехи ради? Я отрицательно покачал головой, понимая, что здесь он прав. В глубине души я подозревал, что, рано или поздно к этому всё придёт, но надеялся на обратное. - Мы можем отказаться? - вопрос сорвался сам собой. - Что будет, если мы откажемся? Ты откажешься от нас? Отвернёшься? - Нет, Фили. Конечно, нет, - дядя подошёл ко мне и положил руку на плечо. - Вы - моя родная кровь, ближе вас с Дис у меня никого нет. Поэтому я попросил вашей помощи и поддержки. Я понимаю, что резкие перемены иногда тяжело отражаются на нас самих, но иногда они и к лучшему. А что касается твоего брата... возможно, ему, действительно, лучше остаться дома с матерью. Он, конечно, уже не ребёнок, но ещё и не достаточно взрослый. - В том-то и проблема, дядя... - я вздохнул, чувствуя, что плечи словно стали свинцовыми. - Для Кили твоё мнение очень важно. Он старается во всём быть похожим на тебя, потому что ты заменил нам отца. Он не останется дома, как бы это ни было тяжело для него. Я боюсь только одного: что мама останется одна, без поддержки, в неведении, где мы, и что с нами происходит. Я не страшусь смерти в бою, мне страшно за неё... Гибель отца едва не сломила её, а если не вернёмся и мы... Слова застряли у меня в горле. Я опустил голову, чтобы Торин не увидел предательски выступившие на моих глазах слёзы, и вцепился в ручки кресла. - Я сделаю всё возможное, чтобы вы с Кили снова увиделись с Дис, - пообещал он. - Но, если ты чувствуешь, что тоже не готов, я не потащу вас с собой насильно. Фили, я очень вас люблю, и для меня будет невыносимо думать, что вы считаете меня своим врагом. - Мы пойдём с тобой, дядя, - ответил я, понимая, что теперь пути назад уже не будет. Обещал - выполняй, держи слово. - Когда ты планируешь выступать? - Мне нужно встретиться ещё кое с кем из наших. Кстати, слышал о маге по-имени Гэндальф? - Кажется... Высокий седой старик в балахоне и остроконечной шляпе - так его описывают. Он с нами, что ли? - В общем, да, - Торин пошевелил бровями, откидываясь на спинку кресла. - Мы с ним условились встретиться в Хоббитании, в местечке под названием "Бэг Энд". Наш путь будет пролегать через эти места. И там мы должны договориться с одним знающим толк в своём деле взломщиком, который поможет нам проникнуть в Эребор. - Хоббит? - удивился я. - Но они же никуда дальше своего рынка не ходят. - Гэндальф его порекомендовал. Сказал, нам только этот хоббит поможет. Зовут Бильбо Бэггинс. Живёт в Шире. - Ясно... Нам когда начинать собираться? - Желательно прямо сейчас. Выступаем к вечеру. Если вдруг я не успею - идите сами. Вот карта, - дядя вытащил из ящика стола потрёпанный кусок пергамента с пожелтевшими от времени краями. - С домом, куда нужно попасть, не ошибётесь, Гэндальф нанёс на дверь вот такой знак, - он показал какую-то закорючку внизу. - Возьмите двух лучших наших пони, но слишком много груза с собой не тащите. Только самое необходимое. - Я понял, - я вздохнул в очередной раз. - Пойду, найду Кили... Торин снова хлопнул меня по плечу и отошёл к столу, на котором лежали какие-то бумаги. Я отправился на поиски брата. Я знал, что найду младшего в его любимом местечке - у озера. Кили сидел на берегу и кидал своим уткам хлеб, глядя перед собой. Мне было безумно жаль брата, ведь он так любит эти места, связанные с нашим детством и юностью. Для братишки она даже не успела закончиться, его многие наши родичи считали ещё ребёнком. - Привет! - я уселся рядом, на наше бревно. - Привет... - отрешённо ответил Кили, бросая птицам особо крупный кусок. - Что решили? - Дядя идёт в поход, но сказал, что мы можем остаться, потому что не готовы ещё к таким переменам. - И что ты думаешь по этому поводу? - Я пообещал, что буду рядом. Я должен, Кили. Ты сам понимаешь. - Тогда я тоже пойду... - тихо произнёс младший, покусав нижнюю губу. - Только как сказать об этом маме? - Ты можешь остаться с ней, - ответил я. - Это не будет считаться трусостью или чем-то ещё. Торин сам сказал, что ты ещё слишком юн для такого похода. - Куда ты, туда и я. Всегда вместе, помнишь? - брат повернул ко мне голову, печально улыбаясь и глядя на меня большими влажными от слёз глазами. - Я не смогу спокойно спать, зная, что нужен тебе. А к маме мы вернёмся. Правда ведь? - Конечно, вернёмся, - я улыбнулся в ответ, стирая большим пальцем мокрую дорожку с его щеки. - Вернёмся героями. Мама будет нами гордиться. - Тогда пойдём собираться... - Кили бросил птицам последний кусок хлеба и поднялся на ноги. - Прощайте, утки! Теперь долго не увидимся. Но я попрошу кого-нибудь приходить кормить вас. Братишка резко отвернулся и быстро зашагал прочь от озера. Я догнал его, но говорить ничего не стал, просто молча пошёл рядом. Слова сейчас были бы лишними... Вернувшись домой, мы с Кили стали невольными свидетелями разговора между мамой и Торином. Очевидно перед тем, как уйти, дядя зашёл к ней объявить о своём решении. - Ты чем думаешь, вообще, а? - в голосе матери звенели металлические нотки. - Если у самого мозгов нет, зачем мальчишек с толку сбивать? - Дис, я сообщил всем вам о том, что иду в Эребор, чтобы вы знали, - ответил дядя. - Мы говорили об этом с Фили некоторое время назад. Я знаю, что они ещё очень молоды и не совсем готовы... - Вот именно, не готовы! - перебила его мама. - Они не готовы умирать такими молодыми! Я не готова принять это, как должное! Кили ещё совсем мальчишка, как ты не понимаешь?! Её голос начал срываться на крик. Мы с братом переглянулись, но решили пока не вмешиваться. - Сестра, почему ты настроена настолько негативно? - снова заговорил Торин. - Почему ты думаешь, что я веду их на верную смерть? Может быть, Гэндальф прав, и там уже нет никакого дракона. Мы просто придём и возьмём то, что принадлежит нам по праву. - Потому что я чувствую. Моё материнское сердце чувствует, что им грозит опасность. Тебе не понять этого, брат. У тебя нет своих детей. Ты не понимаешь, каково это, осознавать, что в тебе растёт новая маленькая жизнь, чувствовать, как она появляется на свет, держать своего новорожденного ребёнка на руках, растить его, не спать ночами... Конечно, ты очень помог мне с воспитанием мальчишек, здесь я тебе благодарна. Они выросли настоящими мужчинами и достойными наследниками, но... Как хочешь, Торин, но сыновей я тебе не отдам. Я умру от тоски, если с ними что-то случится... И, если ты хоть немного меня любишь, то не станешь забирать их с собой. Я тронул брата за плечо и кивнул. Он кивнул в ответ. - Можно? - спросил я, постучавшись и заглянув в комнату. - Фили... - Дис тут же бросилась мне на шею. - Кили... - братишка тоже оказался заключённым в крепкие объятия. Мы не сопротивлялись. Мама понимала, зачем мы здесь, чувствовала, что мы уходим, как и Торин, и только заглядывала нам в глаза своими полными слёз глазами и теребила за волосы. - Пожалуйста... - исступлённо шептала она, заламывая руки и трогая наши лица. - Пожалуйста... - Это наш долг, мама... - тихо произнёс я. - Мы вернём себе Эребор, а потом вернёмся к тебе. Обещаю. Дис только помотала головой и уткнулась лицом в грудь Кили. По щекам матери текли слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. Брат был выше её на целую голову, поэтому уткнулся подбородком в мамину макушку и обнял, очень стараясь тоже не расплакаться. Стоявший рядом Торин хлопнул по плечу сначала его, потом меня, после чего вышел из комнаты. У него ещё будет время попрощаться с мамой вечером. - Я соберу вам кое чего в дорогу, - Дис мягко отстранилась от младшего, вытирая лицо и силясь улыбнуться. - А вы пока соберите то, что понадобится вам в пути... Мы с Кили пошли к себе. Настроение было, мягко говоря, премерзкое. В полном молчании собрали две дорожные сумки, перебрасываясь лишь взглядами и кивками. Я упаковал получше свои мечи, Кили - лук и колчан со стрелами, правда, подумав, выкованный собственноручно клинок он тоже решил прихватить. Потом протянул мне один из своих кинжалов. Я сначала хотел отказаться, не желая лишать младшего оружия, но печальный взгляд его тёмных глаз остановил меня на полуслове. Поблагодарив братишку коротким кивком, я спрятал кинжал получше в свёрнутой сменной одежде. Потом мама, как ни в чём ни бывало, позвала нас обедать. Надо отдать должное её выдержке: при нас она не плакала, только много суетилась и много говорила. Мы с Кили, как могли, поддерживали беседу и еле как впихнули в себя всё, что Дис приготовила. Конечно, она переживала, что в походе мы не будем так же хорошо питаться, как дома, вот и старалась накормить как следует. Пока мы ели, мать собрала ещё две котомки со съестным, а потом отправила нас отдохнуть и набраться сил перед уходом. Кили от волнения крепко уснул, а я сел у окна, раскурил трубку и всё думал, думал, думал... Надо как-то заставить брата остаться. Хоть какая-то поддержка будет матери. Она и так перенимает управление Синей горой, поскольку после Торина она, будучи принцессой, остаётся за главную. А Кили ей поможет. Он хоть и молодой ещё совсем, но решительности ему не занимать. Братишка не даст маму в обиду... К вечеру Дис принесла нам дорожную одежду. Младший ещё спал, и мы пока не стали его трогать. Во сне он обнимал подушку, забавно оттопырив верхнюю губу, и казался ещё моложе. Действительно, как ребёнок. Мама помогла мне одеться, хотя, это, на мой взгляд, было лишним, но и отказать я ей не мог. Простая коричневая рубаха с капюшоном, кожаная безрукавка и подбитый мехом кафтан. Мать предусмотрела даже ещё прохладные ночи, да и неизвестно, сколько мы пробудем в пути. У рубашки оказался потайной карман, куда Дис положила вправленный в круглый камень сапфир величиной с мой ноготь. - На удачу, - пояснила она, погладив меня по груди, после чего застегнула поверх кафтана ремень. - Спасибо, мам, - я улыбнулся ей как можно беззаботнее. - У нас всё получится, поверь мне. Мы вернёмся с победой, и ты будешь гордиться нами. - Ох, Фили, я и так вами горжусь. И ради этого совсем не обязательно рисковать своими жизнями. Мать подошла к кровати, где спал младший, присела рядом и, погладив по голове, поцеловала в лоб. - Кили, проснись, мой хороший. Пора вставать. Брат протестующе замычал, чуть передвинулся и ткнулся макушкой ей в ногу. На меня накатило острое ощущение вины, не знаю, почему. Может быть потому, что я всегда чувствовал ответственность за младшего, опекал его, как мог, защищал, а теперь неизвестно, что его ждёт. Вернётся ли он домой, обнимет ли мать... Я резко отвернулся к окну, прогоняя мрачные мысли. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая весеннее небо оттенками золотого и розового. Раньше я любил наблюдать закат, но сейчас... Сейчас мне казалось, что всё против нас. Маме, наконец, удалось растормошить Кили. Он выполнил её просьбу, сполз с кровати и изо всех сил старался стоять прямо, пока Дис одевала его. Младший не возражал. Сейчас этот маленький ритуал был не капризом, а прерогативой для неё, как матери, провожающей сыновей на войну. Брату достался такой же набор одежды, как и мне: рубашка с капюшоном, только синяя, кожаная длинная безрукавка с таким же набивным, как на моей, узором и отороченный коротким мехом по низу и рукавам кафтан. Дис позаботилась и об удобной обуви - дорожным сапогам из мягкой выделанной кожи. - Возьми это, Кили. Краем глаза я заметил, что мать протягивает младшему овальный чёрный камень. Такие камни у нас называют рунными, и они служат оберегами для тех, кто носит их с собой. Да уж, братишке, который любит встревать в неприятности, это как нельзя кстати. - Мам, да не стоит... - попытался отвертеться брат, но она его остановила. - Кили, я прошу тебя, - почти прошептала она. - Возьми его. Пусть он оберегает тебя в пути. Ты у меня ещё такой... такой маленький, взбалмошный и безрассудный. Пусть этот рунный камень хоть немного поможет тебе... - "Вернись ко мне"... - прочитал младший высеченную на кхуздуле надпись, после чего кивнул и спрятал оберег в потайной карман. - Я вернусь, мама. Мы вернёмся. - Обещай мне, - потребовала Дис, прижав Кили к груди. - Я обещаю, мама... - он обнял мать, целуя её в макушку и крепко зажмурившись. - Я верю тебе, мои милый... Я не мешал их прощанию. Чувство сыновней ревности давно оставило меня, наверно, ещё в детстве. Я прекрасно понимал, что Кили привязан к матери сильнее, чем я, и, когда она вышла проверить, готовы ли пони, я сел напротив брата на свою кровать и серьёзно посмотрел на него. - Ты можешь остаться. Серьёзно, Кили, никто не обвинит тебя в трусости или в чём-то подобном. Да и мама будет не одна. Поможешь ей управиться тут с делами... - Фили, - младший неожиданно прервал меня, подняв руку. В его карих глазах блестели слёзы. - Больше ни слова... прошу тебя... Он вскочил с кровати и, подхватив свои вещи, едва ли не выбежал из комнаты. Я вздохнул. Наверно, не стоило ему это говорить. Теперь будет терзаться ещё больше, а для меня видеть страдания младшего брата просто невыносимо. Я застегнул пряжку ремня, удерживающего ножны с клинками у меня за спиной, повесил сумку на плечо и обвёл взглядом комнату, столько лет служившую нам спальней, словно прощаясь. - Ещё увидимся, - произнёс я в пространство и вышел следом за братом. Ненавижу прощания... Да и не было таких тяжёлых и горьких, не считая той страшной ночи, когда мы узнали о гибели отца. Но тогда я был ещё мал и не осознавал в полной мере происходящего. Не то, что сейчас... Вместе с нами отправлялся дядя Бофур, который в очередной раз проверял, хорошо ли затянуты подпруги. Мы ещё раз обнялись с матерью и сели на пони, понимая, что дальше уже тянуть нельзя. - Береги их... - тихо попросила мама родича. - Я не переживу, если... - Дис, я обещаю, что присмотрю за мальчишками, - обычно весёлый и жизнерадостный Бофур сейчас был очень серьёзен. - Костьми лягу, но верну их тебе живыми. - Ты всегда умел ободрить, - грустно улыбнулась она. - В добрый путь! Мы сразу пустили пони в галоп, и вскоре дом оказался позади. Но мы с Кили, всё же, успели помахать маме не прощание. У развилки Бофур нас оставил, ему нужно было заехать ещё к кому-то из наших, чтобы забрать с собой. - Так, карта у вас есть, не потеряетесь. Да я вряд ли можно потеряться на единственной большой дороге, ведущей в Шир, - дядя весело подмигнул нам. - Без меня никуда не ввязываться, ясно? Я вас догоню. Он пришпорил пони и исчез за деревьями. Я задумчиво посмотрел ему вслед, после чего протянул брату руку. Кили понял меня без слов, кивнув в ответ и скрепив негласный договор рукопожатием. Всегда вместе, всегда рядом, спина к спине, клинок к клинку. Я, не раздумывая, отдам за младшего жизнь, как и он за меня, но мы обещали матери вернуться и должны сдержать обещание.