Старший.

Томительно тянулось время ожидания. От нечего делать мы сначала попытались вынести двери наших тюремных камер, но, очевидно, на них была наложена какая-то магия, потому что замки не отпирались, не будучи запертыми. Оставив попытки выбраться, я прошёлся по тесному помещению, чтобы дать работу мышцам, поприседал, помахал руками на манер мельницы и даже поковырял стену. - Бофур! – позвал я. – Сыграй нам что-нибудь, будь добр. А то так и уснуть можно. - Да я бы и рад, – ответил родич. – Да только свирель эти дылды у меня отобрали вместе с оружием. - Ладно, свирель, – горько вздохнул за стеной Ори. – Они мою походную тетрадь унесли. С описанием всех наших подвигов. Она-то им зачем? - Может, они решили, что ты этой тетрадью стукнешь кого-нибудь из них по башке, – невесело усмехнулся из своей камеры Кили. - А ты чего там делаешь? – поинтересовался я, услышав какой-то стук и хлопки. - Играю с рунным камнем в «орёл и решка». - Не потеряй его, смотри. Мамин подарок, всё-таки, не игрушка. - А ему отсюда некуда деться, я уже проверил, – последовал ответ, сопровождаемый теми же звуками. Я вздохнул. Иногда младший вёл себя упрямее дитя малого. Топот ног, бряцанье оружия и громкие ругательства на кхуздуле возвестили о том, что вернулся Торин. Эльф-стражник впихнул его в свободную камеру, запер (наверно, для надёжности) дверь и удалился, презрительно фыркнув напоследок. - Он предложил сделку? – с надеждой поинтересовался Балин. - Да, – ответил дядя. – А я послал его на «ишь ка кхе ай дор гнуль». Его и всю его родню! – добавил он громче, чтобы услышали, наверно, все эльфы поблизости. Вообще отлично. И родичи ещё удивляются, чего это Кили иногда сначала скажет или сделает, а потом подумает. Подозреваю, с дядюшки пример берёт, который явно теперь чувствует себя важным героем, который обложил короля эльфов «красивыми» словечками, и сидеть нам теперь в этой темнице не то, что до Дня Дьюрина, а вообще до того, как росгобельские кролики впадут в спячку. Кролики, ясен пень, не медведи. Ну, раз уж нам судьба куковать в этом подземелье неизвестно сколько времени, я решил использовать это время с пользой, то есть поспать. Расстелив на жёсткой деревянной скамье свою куртку и подложив под голову свёрнутую валиком безрукавку вместо подушки, я устроился поудобнее и вскоре задремал под тихий звук голосов переговаривающихся между собой родичей. Разбудил меня женский голос. Спросонья я не сразу сообразил, кто это, а потом до меня дошло. Голос явно принадлежал той рыжей эльфийке, которая, якобы, спасла Кили от паука, и она совершенно спокойно и даже дружелюбно общалась с моим братом. Не то, чтобы мне было интересно, да и привычки подслушивать у меня никогда не было, но я потихоньку встал и зачем-то притаился у решётки. - Рунный камень. Матушка дала мне его, чтобы я не забыл о своём обещании. - Каком обещании? Кили, дурак мелкий, ты, что, рассказываешь чужачке о традициях нашего народа? Я аж задохнулся от возмущения и едва не подавился воздухом, но вовремя зажал рот руками, чтобы не выдать себя. - Вернуться к ней, – продолжал разглагольствовать мой болтливый братец. – Она волнуется. Считает, я безрассудный. - А это так? – спросила эльфийка. В её голосе мне почудилась явная заинтересованность. - Не-а, – беззаботно усмехнулся Кили, и в следующий момент я услышал звонкий стук камня о металл. Похоже, младший доигрался со своим талисманом и обронил его. Я подвинулся чуть ближе к решётке, чтобы незаметно выглянуть из камеры. Так и есть. Рыжеволосая как раз подняла рунный камень с пола и теперь внимательно рассматривала его. - Похоже, у вас там гулянка наверху? – зачем-то спросил её брат. Может, отвлечь от камня хотел, не знаю. - Сегодня Мерет эн Гилет, пир звёздного света, – ответила эльфийка. – Всякий свет священен для элдар, но лесным эльфам милее всех свет звёзд. Понятно. Значит, пьяные вопли где-то наверху говорили о том, что эльфы празднуют своё поклонение звёздам. Мнят себя высшими существами и при этом так примитивно себя ведут. - Мне он всегда казался холодным, – признался Кили. – Чужой и недосягаемый… Что правда, то правда. Несмотря на довольно частые ночные вылазки ещё дома, в Синих Горах, когда приходилось ночевать в лесу или в поле, мы искали на чёрном бархате неба различные созвездия. Даже Лучника и Мечника находили, но от этих мерцающих небесных алмазов, действительно, веяло лишь холодом. Они не были живыми. - Это свет памяти, – возразила эльфийка. – Прекрасный и чистый, как твоё обещание. Я сумел разглядеть из своего «укрытия», как она вернула брату рунный камень. Что ж, и на том спасибо. Но не успел я облегчённо выдохнуть, как рыжеволосая заговорила вновь. - Иногда я ухожу гулять на закате сквозь лес, к Сумеречным Горам. Я смотрю, как мир накрывает тьма, и всё заполняет белый свет вечности. Балрог раздери, только не это. Со своего места я мог видеть, как брат неотрывно смотрит на остроухую, жадно ловя каждое её слово. Нет, нет, нет, Кили, не смей! Не смей в неё влюбиться! Она не наша! Эльф никогда не поймёт гнома! - А я видел огненную луну, – тут младший радостно принялся рассказывать о нашем общем приключении. – Она взошла над перевалом у Дунланда. Здоровенная! Вся красная с золотым, заполнила всё небо. Мы сопровождали купцов из Эред Луина, они меняли серебро на меха. Мы шли по Зелёному тракту на юг, и гора была по левую руку. И вдруг появилась она… Огромная огненная луна освещала нам путь. Отлично. Рассказ Кили так заинтересовал эту остроухую, что она уселась на ступеньки возле его камеры и внимательно слушала. - Хотел бы я показать тебе пещеры под теми горами, – мечтательно произнёс младший, а я чуть не выдал себя, когда собрался побиться головой об стену. Неужели никто, кроме меня, не слышит этого откровенного нежного бреда? Я даже хотел окликнуть Торина, чтобы он прекратил это безобразие, но… почему-то передумал. - А это правда, что вы идёте к Одинокой Горе, чтобы отбить у дракона сокровища? – спросила эльфийка. Уже и это разнюхала. Кили, молчи, ради всего свя… - Ага, – не раздумывая, ответил братец. – Точнее, мы хотим освободить наше родовое гнездо от этой ящерицы. Лично мне важно не золото, а свобода родины наших предков. Но у нас очень мало времени. Мы должны успеть дойти до Эребора к концу ноября. Может, ты поговоришь со своим королём и скажешь ему, что мы не враги, и что нам очень надо поскорее уйти? Я хлопнул себя ладонью по лбу. Наивный ты, братец. Они не для того притащили нас сюда, чтобы просто вот так отпустить. - Возможно… - Тауриэль! Рыжеволосая не договорила, потому что её перебил этот напыщенный белобрысый эльф, позвавший откуда-то с верхнего яруса. - Мне нужно идти. Девчонка вскочила на ноги и спешно удалилась, даже не попрощавшись. - Ну, вот… – до моих ушей донёсся расстроенный вздох брата. – А так мило беседовали. Надо ж было этому… припереться. - Кили, а ты в своём уме, вообще? – тихо спросил я. – Ты зачем ей всё рассказываешь, как будто она наш друг? И вообще, ведёшь себя так, что, не будь разделяющей вас решётки, ты с ней и погулять бы пошёл. - Может, и пошёл бы. Оказалось, младший меня услышал, да ещё и обиделся, по-моему, на замечание. Нет, ну, это ж ненормально для гнома, чтобы ему эльфийка понравилась. И что с того, что эта не разговаривала так же надменно, как остальные? Может, ей задание дали нас расспросить обо всём. А мой наивный братец всё и выложил. - Если бы дядя узнал, он бы тебя выпорол, а я не стал бы заступаться, – пригрозил я. Конечно, последнее было преувеличено. Брата я не позволял бить никому, даже Торину. - Ну и ладно… Из камеры Кили послышалось обиженно-сердитое сопение, а потом и оно затихло. Очевидно, младший уснул, предпочитая отдохнуть, как и остальные родичи. Я снова последовал их примеру. Раннее утро не принесло особой радости. Очевидно, эльфийский король не собирался нас отпускать, да и беседовать больше намерен не был. Ори озвучил общую печальную мысль, что Одинокой Горы нам точно не видать, Бифур забормотал себе под нос проклятья в адрес остроухих, и только из камеры, где сидел Кили, слышалось тихое мурлыканье какой-то любовной песенки. Из моей груди вырвался тяжкий вздох, но в следующий момент я услышал, как рядом гремят ключи. - Рановато вы носы повесили. Бильбо, плутовато улыбаясь, возник словно бы из ниоткуда, потрясая связкой ключей. Не попался, всё-таки, остроухим наш полурослик, значит, надежда на побег ещё оставалась. Начиная с камеры Торина, хоббит быстро отпер двери, и мы уже собирались бежать наверх, но Бэггинс нас остановил. - Не туда! – окликнул он громким шёпотом. – Вниз, за мной! Вниз так вниз. Во всяком случае, Бильбо уже не один раз вытаскивал нас из передряг, так что послушать его было разумно. Оказались мы в винном погребе, да ещё и в компании пьяно храпящих эльфов. Вот те раз, оказывается, остроухие так же могут напиваться и спать беспробудным сном, как и все, кого они считали грязью под ногтями. - Сюда, – тихо позвал хоббит, ведя нас мимо бочек вглубь комнаты и при этом не сводя взгляда со спящих караульных. - Глазам своим не верю! – раздражёно воскликнул Кили. – Мы в винном погребе! - Нам надо наружу, а ты нас ещё глубже затащил! – вторил ему Бофур. - Я знаю, что делаю, – Бильбо стойко выдержал эти нападки, пропуская всех мимо себя, и указал на соседнее помещение. – Давайте туда, скорее. Мы оказались в комнате, полной винных бутылок и бочек. Бутыли были тщательно разложены в специальных нишах в стене и даже, кажется, подписаны годом изготовления вина. Наверно, в другой ситуации мы притормозили бы здесь, чтобы попробовать, насколько оно у эльфов хорошее, но сверху уже доносились грозные крики. Очевидно, наш побег уже был обнаружен. - Так, быстренько все забирайтесь в бочки. - Ты спятил? – рявкнул Двалин, рванувшись к полурослику. – Они нас найдут! - Не найдут, я тебе обещаю, – уверенно заявил Бильбо. – Прошу вас, пожалуйста, вы должны поверить мне. С какого-то перепуга родичи решили сначала посовещаться, стоит ли следовать совету Бэггинса. На мой взгляд, это была пустая трата времени, потому что нас в любую минуту могли обнаружить, а деваться было некуда. Хоббит, видя, что его не слушают, бросил умоляющий взгляд на Торина. - Делайте, что он сказал! – скомандовал дядя. Пришлось подчиниться и лезть в бочки. В моей пахло яблоками, и я даже зубами скрипнул от того, что забурчало в желудке. Наши тюремщики поесть нам не дали с момента заточения, поэтому от запаха какой-никакой пищи чувство голода только усилилось. - И что нам теперь делать? – вполне справедливо поинтересовался Бофур, выглянув из бочки. В ожидании ответа мы все тоже высунули головы из своих укрытий. - Задержать дыхание, – ответил полурослик, резко опуская вниз рычаг на стене. - Задержать дыхание? В каком смысле? В тот же момент бочки куда-то покатились, а затем ухнули вниз. Весь процесс сопровождался громкими воплями родичей, уже не боящихся разбудить пьяных эльфов. - Что происходит? - Не надо-о-о-о-о! Громкий всплеск через несколько мгновений, туча брызг в лицо, - и я понял, что нахожусь в реке, вытекающей откуда-то между высоких валунов под эльфийским дворцом. Там же уже плескались и остальные. Не хватало только Бильбо. - А сейчас наши корабли отходят от пристани и отправляются в далёкое плавание, – объявил Кили, крутнувшись в бочке несколько раз вокруг своей оси. - Громче ори, – хмуро посоветовал ему Торин. – Чтобы эти остроухие уж наверняка услышали. Младший насупился и посмотрел на меня. Я пожал плечами в ответ, мол, дядя прав. Тогда брат надулся ещё сильнее и скрылся в бочке с головой. - А чего мы ждём? – Глоин огляделся по сторонам. – Ещё чего доброго эльфы погоню устроят, если обнаружат, что мы сбежали. - Дождёмся Бильбо и поплывём отсюда, – ответил дядя. В то же самое время над нашими головами раздался короткий испуганный вскрик, и вышеупомянутый хоббит тушкой плюхнулся в воду. - Молодец, мастер Бэггинс! – Торин одобрительно улыбнулся полурослику. Тот махнул в ответ рукой, цепляясь за бочку, но в болтающуюся тут же пустую почему-то не полез. Река, казавшаяся спокойной, вынесла нас из грота на открытое пространство и тут же ухнула водопадом вниз. Лишь чудом, наверно, бочки не наполнились до краёв и не пошли ко дну. Мы вымокли до нитки и едва снова не потеряли цепляющегося за бочку, в которой сидел Нори, Бильбо. Но не это стало нашей основной проблемой. Даже не то, что эльфы обнаружили, что мы сбежали, о чём оповестил звук боевого рога, и путь нам перекрыли решётчатые ворота прямо под мостом. Чёрная стрела, пронзившая кольчугу одного из стражей, стала знаком, что орки всё-таки догнали нас. Уродливые твари, едва не заставшие врасплох жителей Лихолесья, целой стаей выскочили из-за стены и бросились убивать всех без разбора. - Все под мост! – скомандовал Торин, кажется не понимая в этот момент, что мы окажемся в ещё более страшной ловушке. Основная часть орков напала на эльфийский отряд, однако несколько особей с явным настроем добраться и до нас, бежали к мосту. Я заметил лихорадочный взгляд Кили вверх, на рычаг, при помощи которого открывались и закрывались ворота, и в следующий момент брат уже выскочил из бочки на мокрые ступени. - Кили! – рявкнул Двалин, бросая младшему отобранный у какого-то орка палаш. Братишка ловко схватил оружие, не глядя вспорол брюхо пытающейся напасть на него сзади твари и побежал наверх. Ещё два злобно хрипящих орка набросились на моего брата сразу с двух сторон, но в одного я изловчился швырнуть кривой орочий клинок, второму Кили снёс голову, а третьего зарубил уже почти на самом верху каменной лестницы, как вдруг… Мой чуткий слух уловил едва различимый свист-шелест, но всё произошло так быстро, что я не сразу сообразил, что это было. Кили, уже успевший подобраться к рычагу, открывающему створки ворот, внезапно тихо охнул и замер буквально в шаге от своей цели. Казалось, сердце сначала застряло у меня в горле, а потом резко ухнуло вниз - в правую ногу брата, чуть повыше колена, вонзилась чёрная орочья стрела. - Кили! – завопил я не своим голосом. - Кили! – раздался такой же испуганный дядин крик. Мне бы выскочить из бочки и броситься на помощь младшему, но вместо этого я просто тупо смотрел на него, скованный каким-то оцепенением. Братишка попытался сделать ещё шаг, но, вскрикнув, рухнул прямо на поросшие мхом камни. Мне тогда показалось, что я чувствую его боль, будто стреляли в меня. Медлить больше было нельзя, к Кили подкрадывался здоровенный орк. Я ухватился за край бочки, чтобы вылезти, но меня опередили. Уже знакомая нам рыжеволосая эльфийка и её напыщенный блондинистый родич врезались в гущу сражения, пронзая орков своими стрелами и кинжалами. Брату надо было отдать должное, сориентировался он быстро. Но мама не зря называла его безрассудным: даже не думая о том, что может получить ещё не одну стрелу, Кили с трудом поднялся на ноги и повис на открывающем ворота рычаге. Створки распахнулись, выпуская наши бочки в открытое пространство реки, а младший подполз к краю скалы и соскользнул в свою. Я услышал, как хрустнуло сломанное древко стрелы и как вскрикнул от боли брат, но не успел ни подбодрить, ни успокоить его. Мощный поток вынес нас за ворота, и в следующий момент мы все по очереди ухнули вниз с небольшого водопада. Река словно хотела утопить нас, но не это было самым страшным. Орки продолжали преследование, рыча от бешенства и дикой ненависти. Чёрные стрелы свистели вокруг, но, к счастью, больше ни одна не достигла цели. К тому же, эльфы продолжали преследовать этих убийц, таким образом, помогая и нам. Я даже успел вместе с родичами поучаствовать в нашем «плывучем» сражении, отправив парочку орков на дно, кормить раков. Потом речной поток вынес нас за поворот, и все преследователи отстали.