Старший.

На городок уже спускались сумерки, жители разбредались по своим домам, поэтому на пути к оружейной нас никто не остановил. Гномий отряд будто никто не замечал, а, может, местных мало интересовали чужаки. Не трогают - и ладно. Понятное дело, что сначала мы не знали, где располагается эта самая оружейная, и искали бы долго, если б не смекалка Бильбо. - Прошу прощения, уважаемый господин, – Бэггинс выскочил из-под огороженного сухими прутьями навеса, служившего нам укрытием от посторонних глаз, и прицепился к одному из рыбаков. – Вы не подскажете, где здесь находится оружейная? Дело в том, что у меня назначена встреча с одним важным господином, быть нужно через четверть часа, а я в городе впервые и ума не приложу, в какую сторону идти. - Прямо два квартала, потом направо, налево и снова прямо, – донеслось бормотание этого человека. Беседовать дальше он явно не был настроен, потому что отвернулся от нашего хоббита и зашагал прочь. - Идёмте, скорее! – позвал нас Бильбо и почти бегом побежал в указанную рыбаком сторону. Мы за ним. Конечно, было бы глупо ожидать, что оружейная не охраняется, но… охраны не было. Ни одного стражника по всему периметру небольшого двухэтажного здания. Раздумывать долго не стали, и чтобы достать оружие, было принято решение разделиться. - Фили, Нори, Бофур, Глоин, вы со мной! – скомандовал Торин. - А я? – сразу всполошился Кили. - А у тебя нога болит, – сказал дядя действительно верную вещь. – Незачем тебе напрягать её ещё сильнее. - Но я хочу с вами! – не унимался младший. – Вдруг там будут луки. Мне же надо посмотреть, подойдут ли они. - Ладно, пошли, – Торин вздохнул, решив не тратить драгоценное время на пустые споры. С помощью оставшихся снаружи родичей мы забрались в открытое на втором этаже окно. В помещении царил полумрак, однако для глаз гнома достаточно и скудного освещения. На верхнем этаже, что называется, можно было развернуться. У стен в определённом порядке стояли разных размеров секиры, двух- и односторонние, чуть дальше частоколом выстроились копья и пики. Поодаль, на широком столе располагалось несколько арбалетов, но Кили, взяв в руки один из них, поморщился и положил оружие обратно. - Слишком тяжёлый, не по руке, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Да и лук мне, всё-таки, ближе. Очевидно, жители Озёрного города не очень чествовали такое оружие, как лук и стрелы, потому что таковых в оружейной находилось совсем мало, да и те были не по гномьему росту длинные и громоздкие. Тогда я предложил брату выбрать себе меч и кинжал. Он согласился. - Так, выносим всё подходящее и уходим! – снова скомандовал Торин, нагружая выбранное оружие, почему-то, именно на Кили. – Ты как? – поинтересовался он, видя, что младший поморщился то ли от веса оружия, то ли от боли. - Справлюсь. Давайте уже уходить, – отозвался братишка и потащил всю груду к лестнице. И тут произошло то, чего я боялся: оступившись, Кили едва ли не кубарем покатился со ступеней, с грохотом и звоном роняя оружие. Оставалось только удивляться, как он сам не порезался, и попутно радоваться этому. В помещении повисла гнетущая тишина, а потом с улицы донеслись крики. Дверь с грохотом распахнулась, впуская в оружейную вооружённых до зубов городских стражников. Мы тут же оказались окружены. Внутри у меня всё ухнуло, когда один из них, вцепившись в ворот рубашки брата, приставил к его горлу кинжал. - Дернешься - и я прикончу твоего щенка, – пригрозил стражник Торину, решив, что Кили не племянник ему, а сын. Хотя, любой незнающий так решил бы. Младший был копией родни по материной линии, и иногда его считали не братом мне, а кузеном. Дядя тут же бросил меч на пол, перехватив виноватый взгляд братишки. - А ну быстро все на выход! – снова гаркнул тот же стражник, вероятно, имеющий более высокий чин, чем остальные. Его подчинённые тут же поволокли нас всех на улицу, где уже уныло топталась вторая часть нашего отряда. - Прости, дядя… – едва слышно произнёс Кили, не поднимая взгляда, однако Торин не стал орать на него. - Это моя вина, – неожиданно мягко ответил он. – Нашёл, на кого всё оружие сгружать. Ты не поранился? - Нет, – брат отрицательно мотнул головой. – Я… - Хватит болтать! Вперёд! – рявкнул на нас капитан городской стражи, толкнув Кили к одному из ограждений, которые были закреплены у подмостков, очевидно, на тот случай, чтобы кто-нибудь случайно не свалился в воду. Братишка зашипел от боли, приложившись бедром об деревянный поручень. Я, естественно, этого стерпеть не мог и, даже не подумав о том, чем это может обернуться, бросился на вооружённого человека. - Не смей трогать раненого, мерзавец! – завопил я, с размаху пнув его под колено и врезав под дых. Всё-таки местные блюстители порядка были слабаками. Этот вообще грохнулся оземь от одного только моего удара, а воодушевлённые моим «подвигом» сородичи с яростными криками бросились на остальных. Завязалась потасовка, которая привлекла внимание местных жителей, собравшихся поглазеть на то, за кем будет победа: людьми или гномами. - А, ну, хватит! – грозный бас Торина прозвучал, как гром среди неясного неба, заглушая всеобщий гвалт. Даже стражники замолчали. – Ведите нас к вашему правителю! Решим все вопросы, как цивилизованные люди! - И гномы, – добавил Балин, потирая ушибленный затылок. Моей голове тоже досталось, один из этих горе-вояк приложился по макушке рукоятью кинжала, однако состояние Кили меня беспокоило гораздо больше. Удар по ноге не прошёл даром, младший даже не мог нормально ступить на неё. Пришлось чуть ли не в охапку его хватать, чтобы стражники больше никак не навредили. Весь путь до городской ратуши Торин прошествовал так, словно его не конвой сопровождал, а верные подданные. Причём, сами стражники вели себя с ним с подобающим уважением и никого из отряда больше не тронули. Даже нас с Кили не подгоняли и не рявкали за то, что мы плелись самыми последними. - Надо спросить у того, кто в городе главный, насчёт лекаря, – тихо произнёс я, подставив брату плечо для опоры. - Нет, – как обычно заупрямился младший. – Дядя узнает, и не видать мне Одинокой горы. - Кили, ты еле ходишь. Как ты собираешься туда добираться с такой раной? - Как-нибудь доберусь… Остановившись у резиденции бургомистра (и кто только такой дурацкий чин ему придумал?), мы обнаружили, что на небольшой площади собрались, наверно, все жители Озёрного города. Одна из массивных створок огромной двери приоткрылась, и на шум выглянула неприятная физиономия какого-то человека в дурацком головном уборе. Окинув нас быстрым скользким взглядом, он снова скрылся в глубинах особняка, и в тот же момент двери распахнулись настежь, выпуская на улицу ещё одного пренеприятнейшего субъекта. Судя по заплывшему лицу, обрюзгшему пузу и более-менее сносному одеянию, это и был бургомистр города. - Что здесь происходит?! – рявкнул он, мотая из стороны в сторону длинными сальными волосами, украшающими лысую макушку. Мне этот человек отчего-то напомнил короля гоблинов. - Они собирались украсть оружие, сир, – доложил капитан стражников. - А, враги государства, значит, – хрюкнул бургомистр, недобро прищурившись. - Отчаянная банда наёмников, не иначе, сир, – заявил тот, на башке которого красовалась дурацкая шапка. Помощник-лизоблюд в нём угадывался без труда. - Придержи язык! Возмущённый бас Двалина заставил замолчать всех. Даже сам бургомистр опешил, глядя, как наш родич выходит вперёд. - Вы даже не знаете, с кем говорите. Это вам не какой-то преступник! Это Торин, сын Траина, сына Трора! Двалин разошёлся не на шутку. Стражники даже начали переглядываться между собой, но дядя остудил пыл сородича, твёрдо положив руку ему на плечо. - Мы гномы – Эребора, – провозгласил он. В толпе разнёсся настороженный шёпот. Зазвучали тихие слова о давних легендах, связанных с Одинокой горой, кто-то даже вспомнил о том, как славно жилось людям по соседству с богатым гномьим королевством. - Мы пришли сюда, чтобы вернуть свою родину, – продолжил Торин. – Я помню этот город в старые добрые времена. В бухте стояли флотилии кораблей, полных шелками и самоцветами. Здесь был не просто городок на озере, здесь был центр всей торговли севера! По мере того, как голос Торина звучал всё громче и убедительнее, сильнее начала шуметь толпа горожан. Да, с момента нападения дракона на Дэйл прошёл не один десяток лет, даже нас с Кили тогда ещё не было, но молва о богатствах передавалась, видимо, из поколения в поколение. - Я собираюсь вернуть те времена! – объявил дядя, обращаясь уже ко всем присутствующим. – Я разожгу огонь в великих кузнях гномов, и богатство и изобилие снова потекут сюда из чертогов Эребора! Люди радостно завопили, поддерживая его. И лишь один несогласный нашёлся, чтобы возразить. Это был Бард, и он уверенно заявил, что наша затея принесёт городу одни несчастья, потому что гнев разбуженного дракона обрушится на всех. Торин был уверен в обратном и пообещал в случае успеха поделиться с горожанами отвоёванным золотом, на которое можно будет отстроить Эсгарот заново. Не нужно было гадать, что в голове каждого жителя уже зрел счастливый план, как он потратит богатства, свалившиеся на голову, но меня, почему-то, эта ситуация настораживала. Нет, я, конечно, не был против того, чтобы эти люди начали жить лучше, но дядя слишком уж рьяно разбрасывался обещаниями. - У тебя нет права… нет права заходить в эту гору, – отчаянно произнёс Бард, обращаясь к Торину. Что-то мне подсказывало, что, случае необходимости лодочник вряд ли станет помогать нам снова. - Лишь у меня оно есть, – с достоинством ответил дядя и обернулся к бургомистру. – Я обращаюсь к правителю Озёрного города. Вы поможете осуществить предсказанное? Вы согласны разделить несметные богатства моего народа? На обрюзгшем лице бургомистра отразился сложный мыслительный процесс. Наконец, расплывшись в хитрой улыбке и жадно облизнувшись, он чуть склонился в сторону Торина. - Я вам вот что скажу… – правитель потряс толстым пальцем, после чего внезапно раскинул руки в приветственном жесте. – Добро пожаловать! Добро пожаловать и милости просим, Король-под-Горой! Толпа взорвалась радостными криками, вопили даже стражники. Люди счастливо обнимались и даже поздравляли друг друга с началом новой жизни, но лично у меня на душе было как-то неспокойно. Слишком уж удачно всё складывалось. Устроили нас со всеми удобствами, прямо-таки по-королевски. Даже не пришлось всем вместе ютиться в одной комнатушке. Бургомистр устроил пир в нашу честь, и большинство родичей приняли его приглашение отужинать и обсудить дальнейшие действия. В отведённых нам покоях остались только мы с Кили, да Оин, который решил вплотную заняться раной моего брата. Младший терпеливо перенёс перевязку, но от ужина отказался, сославшись на то, что сильно устал и хочет спать. Мне это очень не понравилось. Кили отказывался от еды только в том случае, если сильно болел. Уложив его в постель, я, всё-таки, заставил себя съесть несколько кусков жареной рыбы в винном соусе, а потом даже задремал. Проснулся я от возни на соседней кровати. Братишка явно не спал. Мне было слышно, как тяжело он дышит. Потом, вдруг, младший сел на постели и тихо заскулил. - Сильно болит? – спросил я, приподнявшись на локте. - Да, – признался Кили, опустив голову и шмыгнув носом. Я встал со своей кровати, зажёг в плошке огарок свечи и сел рядом. Выглядел брат неважно: осунувшийся, бледный, с тёмными кругами под впавшими глазами, которые, к тому же, как-то нехорошо блестели. - Давай я схожу за Оином? Пусть ещё раз осмотрит твою ногу. - Не надо, Фили. Это бесполезно, – почти прошептал младший. – Не уходи, пожалуйста… Я боюсь оставаться один… Я забрался к нему на кровать, осторожно, чтобы не задеть раненую ногу, и обнял. Кили приник ко мне, как маленький, и уткнулся в грудь. - Фили… - М? - Я умру, да? - Глупости какие! – я вздрогнул, чувствуя, как по спине прополз противный липкий холод. – Конечно нет. Ты поправишься, просто рану твою немного запустили. Я сейчас пойду в бургомистру, он всё равно не спит, и попрошу его, чтобы тебя осмотрел какой-нибудь местный лекарь. - Фили, не надо… – застонал брат, вцепившись в мою рубаху. – Если дядя узнает, что мне ищут лекаря, то он оставит меня здесь. И я не увижу Эребор… - Кили, но ведь тебе больно. Тебе помощь нужна, – возразил я. – Давай хотя бы я взгляну? Может, уже повязку менять надо. - Не надо… – повторил младший. – Давай утром. Может, хоть чуть-чуть уймётся. Больно даже касаться ноги… Признаюсь, я потом тысячу раз проклял себя за то, что послушал Кили. Может, обратись мы к лекарю раньше, он не мучился бы так. - Постарайся поспать, – я пригладил ему взъерошенные волосы, чувствуя, какой горячий у брата лоб. – Хоть немного. Я посижу тут, с тобой. - Попробую… За пару часов до того, как нас пришли будить, Кили, всё-таки, уснул, и мне едва удалось его растормошить. Завтракать он опять же не стал, только попил воды и начал облачаться в принесённые стражниками доспехи. Я сначала хотел поговорить с дядей насчёт младшего, но Торин был так захвачен мыслями о том, что скоро будет в Эреборе, что почти не слушал меня. Мне стало очень обидно за брата, и, еле сдерживая себя, чтобы не высказать родичу всё, что думаю на его счёт, вернулся к Кили. Очевидно, Оин уже перевязал ему рану, потому что братишка сам стоял на ногах и передвигался без посторонней помощи. Даже улыбнулся мне вымученной улыбкой.