Старший.

Ещё вчера с опаской и презрением косившиеся на нас горожане сегодня провожали наш отряд, словно героев. В моей душе царило небывалое волнение, словно перед битвой. Радовало то, что теперь у нас была какая-никакая, а поддержка, но кое-что не давало мне покоя. Кили, так и не позволивший спросить у бургомистра про лекаря, тяжело хромал рядом со мной. Его лицо стало ещё бледнее, а тени под глазами ещё темнее, чем накануне. - Кили, тебя Оин осматривал? – спросил я его, когда остальные родичи прошли мимо нас. - Да… – последовал ответ. - И что он сказал? - Да так… – брат пожал плечами. Я понял, что он попросту мне врёт. - Он ведь сегодня не занимался твоей раной, верно? Младший не ответил, старательно пряча взгляд. - Кили, посмотри на меня! – я обогнал его, преграждая путь, и схватил за плечи. – Ты когда начал мне врать, а? - Фили… – братишка так тоскливо посмотрел на меня, что всякое желание орать на него отпало само собой. – Когда мы доберёмся до Горы и обоснуемся там, я тебе обещаю, я буду делать всё, что скажет Оин. Скажет лежать - я буду лежать. Скажет пить противные лекарства - я буду их пить. Но не сейчас… – он крепко сжал мои предплечья, глядя в глаза. – Это важно для меня, понимаешь? Я тоже имею право быть частью этого… - Ты только держись, – я порывисто обнял брата. – Совсем скоро мы будем на месте. *** - Вы заметили, что одного не хватает? – поинтересовался Бильбо, когда мы уже были на подходе к причалу. – Где Бофур? - Не объявится, - уходим без него, – хмуро заявил Торин. - Придётся, – досадливо согласился с ним Балин. – Если ходим найти дверь до ночи, медлить больше нельзя. Под звуки фанфар наш отряд сопроводили к большой ладье. Дядя, внимательно следивший за тем, как родичи по очереди устраиваются в плавучем средстве, вдруг резко вскинул руку, преграждая путь Кили, который уже намеревался шагнуть в ладью следом за мной. - Ты остаёшься. Мы спешим, а ты будешь тормозить нас. - О чём ты? – брат непонимающе улыбнулся. – Я иду с вами. - Не сейчас. Вот этого я от Торина не ожидал. Да, мы спешили. Каждый час, каждая минута была на счету, но вот так прямо заявлять о том, что ты обуза, - это уже совсем ни в какие рамки не лезет. - Я должен быть там, когда откроется дверь, – на удивление спокойно возразил младший. – Когда мы впервые увидим чертоги наших отцов… - Кили, – перебил его дядя, погладив его по голове, как маленького. – Останься. Отдохни. Догонишь нас, когда поправишься. Братишка обречённо отвернулся, отходя от ладьи и едва ли не волоком таща за собой раненую ногу. Знаю, он понимал, что в таком состоянии не доберётся до Горы, но я чувствовал, как обидно ему было от этого. - Я останусь с ним, – прокряхтел Оин, тоже выбираясь на подмостки. – Такая рана сама не затянется. - Дядя, ты не можешь так поступить с Кили! Меня буквально трясло от негодования. Остальные родичи в недоумении застыли, глядя на Торина. - Мы выросли на рассказах о Горе. На твоих рассказах. Ты не можешь отнять у него мечту! Я сам понесу его, если придётся! Брат, попытавшись вывернуться из рук хлопотавшего рядом Оина, позвал меня по-имени, пытаясь успокоить и отчасти вразумить, но успокаиваться и вразумляться я не желал. Сейчас я был готов вцепиться Торину в глотку, чтобы заставить его взять Кили с собой. - Фили, однажды ты станешь королём и ты поймёшь. Мы не можем ставить под угрозу весь поход ради одного гнома. Даже если он родня. Я перевёл взгляд на брата. В его глазах отражалось такое отчаяние и тоска, что у меня заныло сердце. Оин что-то спросил у него, но Кили, морщась от боли, помотал головой, и я понял, что не оставлю его в таком состоянии. Одним рывком я перепрыгнул из ладьи на пристань. Торин попытался меня удержать. - Фили, не делай глупостей. Твоё место в отряде! - Моё место рядом с братом! – зло бросил я. – Если тебе плевать на него, то мне - нет! Мы помогли Кили сесть на стоявший у причала бочонок. Я не оборачивался, зная, что дядя сейчас смотрит на меня, но мне было всё равно. Брат тяжело дышал, хватаясь за моё плечо, но не сводил тоскливого взгляда с отходящей от причала ладьи. - Фили… Они уплывают… без нас… - Ничего, догоним, – заверил я его. – Только займёмся, как следует, твоей раной, а потом догоним. Снова зазвучали фанфары, возвещая об отправлении родичей. - Возвращайтесь скорее с богатствами для всех! – объявил бургомистр. Кто о чём, а я любые богатства сейчас отдал бы, лишь бы Кили выздоровел. Тут из толпы людей вылетел помятый Бофур. Очевидно, он только что проснулся после вчерашней попойки и, судя по мутному взгляду, не совсем понимал, где находится. - Хо-хо! – заулыбался родич, увидев нас. – Вы, что, тоже опоздали? Я не успел ответить. Кили, не в силах больше держаться, тяжело рухнул на меня. Мы с Оином схватили его в охапку, чтобы он не оказался на мокрых досках. Эх, братишка, куда тебе плыть в таком состоянии? Страшно говорить и думать о таком, но ты не дождался бы того момента, как лодка достигла бы конца пути. - Кили! – я слегка встряхнул брата, чтобы он не потерял сознание. – Кили, не спи! Мы сейчас пойдём к бургомистру и попросим у него помощи. Слышишь, держись! Втроём с Бофуром и Оином мы дотащили младшего до резиденции местного правителя. Кругом сновали радостные люди, предвкушая скорую наживу на нашем золоте, и на нас никто не обращал внимания. - Откройте! – рявкнул я, ударив кулаком в окованную железом дверь. – Откройте, нам нужна помощь! На зов высунулся тот самый человечишка в дурацкой шапке, который всё крутился вокруг бургомистра, преданно заглядывая тому в рот. Кажется, его звали Альфрид. - Чего надо? – грубо поинтересовался он. – Вы же, вроде, уплыли. - Моему брату очень плохо, он не выдержал бы этого путешествия, – пояснил я. – Позови, пожалуйста, бургомистра. У вас же должен быть хороший лекарь. - И что с того? – ощерил гнилые зубы Альфрид. – Бургомистр, по-вашему, должен бегать по всему городу в поисках лекаря для какого-то больного гнома? Может, он заразный! Ну-ка, пошли прочь отсюда! - Я тебя сейчас пришибу, если ты не позовёшь своего хозяина, шавка! – прошипел я. – Мой брат не заразный, он серьёзно ранен! - Стража! – заверещал Альфрид. – Гоните прочь этих разбойников! Мне в нос тут же ткнулся острый наконечник пики. Стражники не стали разбираться, кто из нас прав, поэтому я предпочёл отступить. Конечно, мне не составило бы труда навалять этим зарвавшимся людишкам, как следует, но у меня на руках был измученный раной брат, а его жизнью я рисковать не мог. - Что же делать? – выдохнул Бофур, когда мы оттащили Кили на безопасное расстояние. – Зачем Торин пообещал этим людям наше золото, если им плевать на жизнь нашего собрата? - Плевать я хотел на золото и на этих людей! – бросил я, перехватывая брата за пояс. – Идём к Барду! *** Лодочник выглядел не очень удивлённым, увидев нас на пороге своего дома, однако, наше появление его явно не обрадовало. - Нет, на сегодня хватит с меня гномов! – отрезал он, попытавшись захлопнуть дверь, но Бофур вцепился в неё обеими руками. - Нет, нет, нет! Прошу тебя, нам нужна помощь! – затараторил он, не давая Барду опомниться. – Кили болен. Он очень болен. Хоть у кого-то в этом городишке ещё была совесть. Увидев, в каком состоянии был Кили, едва стоявший на ногах, лодочник тут же впустил нас в свой дом. Его дети тут же повскакивали из-за стола. Очевидно, мы помешали их завтраку. - Ведите его сюда и снимите доспехи, – Бард стащил с одной из аккуратно заправленных постелей старенькое покрывало. – Что с ним? Простуда? - Хуже, – признался я, освобождая брата от тяжёлых лат и кольчуги. – В Лихолесье его подстрелил орк. Отравленная стрела попала в ногу. Мы пытались помочь, но нужных лекарств не было. - А помощник бургомистра даже не порог нас не пустил, когда мы попросили найти лекаря, – добавил Бофур. – Ещё и стражников позвал. - Если вы думаете, что от этих людей можно ожидать чего-то хорошего, то вы ошибаетесь, – горько усмехнулся Бард. – Им плевать на проблемы других. Думаете, бургомистр отблагодарит вашего Торина за обещанное золото? - Ещё неизвестно, есть ли там это золото, – нахмурился я, укладывая слабо сопротивляющегося Кили на подушку. – Меня сейчас заботит только мой брат. - Сигрид, вскипяти ещё раз чайник, – попросил лодочник старшую дочь. – Нужна будет горячая вода, чистая ткань и… Тут Бард запнулся, словно не хотел озвучивать дальнейшую мысль. Я напрягся, чуя пятой точкой, что продолжения и мне самому слышать не хочется. - Что ещё? – спросил я охрипшим от волнения голосом. - Очистить и накалить нож или кинжал, – договорил хозяин дома, стараясь не смотреть на распростёртого на кровати Кили. - Ты хочешь прижечь рану? – догадался Бофур, но лично я не был настроен столь жизнерадостно. Уверен, раскалённый клинок нужен был совсем для другого. Лодочник подтвердил мои догадки, отрицательно мотнув головой. - Если всё настолько серьёзно, придётся отнять ногу, чтобы эта зараза не убила его. Я так и сел. На кровать, рядом с братом, едва не придавив ему уже руку. Похоже, услышав такое, Кили сам передумал проваливаться в беспамятство и даже приподнялся на локтях. - Я пришёл сюда на своих двоих… – выдохнул он. – На своих двоих и уйду. Фили, скажи ему… - Я не дам тебя резать, – поспешил я успокоить младшего, глядя на Барда. Мужчина только вздохнул и снова покачал головой. - Я могу сделать то, о чём сказал ваш друг, – он кивнул в сторону Бофура. – Но не гарантирую, что это поможет. - Бард… – я глубоко вздохнул, чтобы мой голос звучал ровно. – Не знаю, как всё повернётся, удастся ли нам отвоевать Эребор, но клянусь, я отдам тебе свою долю сокровищ до последней монеты, я из Синих Гор тебе привезу всё, что у меня есть, только помоги спасти моего брата или найти того, кто сможет это сделать. Лодочник ненадолго задумался, но мне показалось, что не над моим обещанием отдать ему моё имущество. Выйдя в кухню, он поискал что-то в шкафчиках, потом поставил на огонь небольшую кастрюльку и что-то плеснул туда. - Что… он делает? – прошептал Кили, наблюдая за действиями хозяина дома. - Думаю, собирается промыть твою рану, – ответил я, надеясь именно на это. - Балрог раздери, это же больно… - Знаю… – я обнял братишку, прижимая его к своей груди. – Но мы должны постараться сделать всё, чтобы помочь тебе. - И ты не позволишь ему отрезать мне ногу? – младший поднял на меня взгляд покрасневших глаз. - Не позволю, – пообещал я, будучи не совсем уверенным в своих словах. В любом случае я выбрал бы жизнь Кили, каким бы способом ни удалось её сохранить. - Едой пахнет, – поделился брат своими наблюдениями. - Хочешь есть? – обрадовался я. - Кажется… Немного. - Так это просто отлично! Если у тебя появился аппетит, значит, начинаешь выздоравливать! Уложив братишку на подушку, я рванул к возившемуся у печки лодочнику. - Бард, прости, что спрашиваю, но у вас тут не найдётся лишней тарелки для Кили? Он говорит, что хочет есть. - Я отнесу ему рыбного супа, – тут же вызвалась Сигрид. - А я сделаю горячий чай, – поддержала сестру Тильда. – Мы выходим твоего брата. - Спасибо, – я улыбнулся девочке и, переведя взгляд на старшую дочь Барда, немного смутился. Девушка посмотрела прямо на меня, а затем резко отвела взгляд. Кажется, у неё даже порозовели щёки. Наверно, мне показалось. Дочери лодочника накормили нас всех четверых, хотя Оин сначала попытался скромно отказаться. От волнения я прикончил свою порцию быстрее всех и принялся наблюдать за тем, что Бард что-то начал ворошить в печи. - Я сейчас заберу, следи пока, – сказал он Баину и, подойдя к нам, протянул Кили кружку, от которой шёл пар. - Папа, я уже заварила для него чай, – Тильда указала на другую кружку, который брат держал в руках. - Это не чай, – мягко пояснил лодочник. – Разогретое спиртное поможет притупить боль. Я добавил туда кое-какие травы, надеюсь, сработает. - Сейчас? – Кили с трудом сглотнул, метнув на меня испуганный взгляд. - Как можно скорее, чтобы отрава не распространилась по всему телу, – ответил Бард. - Но… ты же не станешь отрезать мне ногу, правда? Голос брата понизился до шёпота. Ему было страшно, я чувствовал, как он дрожит, и снова обнял, прижав к себе. - Мы попытаемся сделать всё, чтобы ты снова смог ходить. Конечно, нам с братом не впервой было получать боевые раны, однако, ни одна из них не была нанесена отравленным орочьим оружием. Я не знал, как Кили перенесёт весь процесс прижигания раны, и весьма жалел, что с нами не было мамы. Она прекрасно владела искусством врачевания и при этом могла заставить почувствовать себя бестолковым юнцом, не прислушавшимся к её предупреждениям не лезть в самое пекло. Младшему, который до сих пор был привязан к матери, как ребёнок, её помощь сейчас была бы как нельзя кстати. Бард велел Кили закусить какую-то тряпицу, а сам быстрым жестом разрезал полосу ткани, служившую повязкой. Рана выглядела плохо. Несмотря на то, что кровь из неё не сочилась, жуткий багровый цвет и опухшая плоть вокруг едва не вызвали у меня рвотный позыв. - Держите его. И как можно крепче. Лодочник постарался сделать так, чтобы Кили не увидел раскалённого клинка в его руке. По выражению лица нашего спасителя было видно, что он сочувствует моему брату, и я был ему благодарен за это. - Не позволяй ему смотреть, – обратился Бард уже ко мне. – Держи за голову. Я постараюсь всё сделать как можно быстрее. Следующие несколько минут, показавшиеся мне жуткой вечностью, я молил Махала о том, чтобы он смилостивился над Кили. Когда раскалённая сталь коснулась раны на ноге младшего, из его горла вырвался сдавленный крик. Тело выгнулось дугой, и нам с родичами пришлось применить всю силу, чтобы удержать моего брата на месте. Баин и его сёстры тоже пытались помочь, но Бард велел дочерям отойти и не смотреть. Сигрид не послушалась. Усадив плачущую Тильду у окна, девушка уже размешивала в кипятке растолчённые в порошок лекарственные травы, аромат которых перебивал жуткий запах горелой плоти. Кили почти перегрыз тот тряпичный жгут, который зажал между зубами, и без сил лежал в беспамятстве, тяжело и хрипло дыша. Я тысячу раз проклял того орка, который ранил его. Я готов был просто голыми руками придушить эту тварь, попадись она мне сейчас. Сигрид бережно и очень осторожно промыла рану и перевязала её чистым бинтом. В глаза бросилось то, как девушка боролась с дрожью в руках и кусала губы, чтобы не расплакаться. Тильда, уже успокоившись, принесла откуда-то ещё одно одеяло и, тихо всхлипывая, укрыла им Кили. - Несправедливо это, – девчушка шмыгнула носом, подтыкая край одеяла. – Такой хороший, добрый, красивый - и так страдает, а такие, как этот мерзкий Альфрид, живут и здравствуют. А, знаешь… – она понизила голос, оглядываясь на старшую сестру. – Он пытался поцеловать Сигрид. Гадость какая. Она ему сказала, что лучше поцелует лягушку. В этот момент я понял, что при следующей встрече с этим бургомистровым псом я попросту сверну ему шею без всяких угрызений совести, о чём и поделился с Тильдой. Она мою идею одобрила и даже заулыбалась. - Ты не переживай, Фили. Создатель не позволит твоему брату умереть. Я только кивнул в ответ, сглотнув подступивший к горлу комок, и, взяв Кили за руку, отвёл взгляд к окну. Мне не хотелось, чтобы девочка увидела, как я пытаюсь сдержать слёзы. Я должен быть сильным ради брата.