Короткие рассказы.

Тейлор прижался лбом к прохладному стеклу. Серое небо за окном, дождь, льющий уже третий день, нагоняли на него такую тоску, что хотелось выть или забиться в дальний угол и впасть в анабиоз. «Как здесь живут люди? Из года в год, из десятилетия в десятилетие, из века в век их терзает такая осенняя погода, но они не кончают жизнь самоубийством от беспросветной хмари, не болеют, не сбегают отсюда в места, где круглый год солнечно, а процветают, как ни в чем не бывало живут и радуются жизни и, что удивляет, радуются такой погоде» - думал он, глядя в окно на девушку, скачущую под дождем и прикрывающуюся ярким зонтиком. Ему вдруг захотелось выйти на улицу и спросить ее, чему она так радуется. Он был уверен, что радуется она отнюдь не плохой погоде. Девушка опустила зонт, подняла голову и посмотрела наверх, он замер от удивления, это была Дана. Из-за нее, точнее не из-за нее, а из-за своей любви к ней, он оказался здесь, запертый в четырех стенах, без работы, без друзей, ограниченный языковым барьером и своей хандрой. Он пытался учить русский в группе, сменил несколько групп за неделю и отказался от этой затеи. Группы, в основном, набирались из китайцев и вьетнамцев, в огромных количествах работающих в городе, они были шумными и бесцеремонными, фотографировали его когда им вздумается, похлопывали по плечу, видимо выражая свое расположение, и при этом нахально улыбались. Он перешел на индивидуальные занятия и не жалел об этом ни секунды. Тейлор пошел к двери, открыл ее и замер на пороге, прислушиваясь к звукам в подъезде. Лифт остановился на этаже и Дана, что-то напевая, направилась к нему. - Привет, Волчонок! Соскучился? - Привет! А где зонтик, что я тебе подарил? На прошлой неделе он купил ей дорогой зонт и так смеялся, когда она от радости прыгала по магазину в обнимку с ним. Дана неопределенно пожала плечами. - Потеряла где-то. Он еле сдержался, чтобы не закричать на нее, ему не было жалко зонта, задевало отношение к его подаркам. Он знал ее ответ, если начнет говорить, что надо бережнее относиться к вещам. «Хорошая вещь не испортится, а плохую - не жалко. Хорошая вещь не потеряется, а плохую - не жалко». И так в зависимости от ситуации. Его бесили эти фразы, казалось, она не умеет переживать ни по какому поводу. Она постоянно что-то теряла, била или ломала, и всегда он слышал подобную фразу. Сейчас ему показалось, что случись что-нибудь с ним, она так же откинет его в сторону и уйдет не оглядываясь. Так ради чего он торчит здесь? Чтобы его как редкую зверушку показывали друзьям? Он удивился тому, что его безумная любовь угасла за несколько месяцев. «Неужели всего несколько месяцев назад я разругался с родителями, бросил все и помчался за ней на край света? Неужели прошло только три месяца?» - думал Тей, глядя как Дана стряхивает воду с зонтика прямо на пол и снимает плащ – «Это было сумасшествие, помрачение рассудка. Как я вообще мог такое учудить?». Тейлор не обратил никакого внимания на протянутый плащ, резко развернулся и пошел в комнату, включил лэптоп и открыл расписание рейсов в Лос-Анджелес, через пять часов был ближайший, он забронировал билет, оделся, сунул паспорт во внутренний карман куртки. - Я уезжаю домой и не вернусь. - А вещи? – Дана смотрела на него равнодушным взглядом. - Выкинь их или в церковь отнеси. Мне они не нужны. Он вышел за дверь и тут же услышал, как задвинулась щеколда, она даже не попыталась остановить его или хотя бы спросить почему он уходит. Хороший парень не уйдет, а плохого - не жалко. Он не слышал как Дана процедила сквозь зубы: - Скотина. Отец встречал его в аэропорту. Тейлор не удержался и обнял его. Он так соскучился по своей семье, по солнцу Лос-Анджелеса, по друзьям, по людям, говорящим на английском, по работе и … по свободе. Прав был отец, прав во всем, когда говорил ему, что не стоит бросать все из-за непонятной девчонки, которая сама из себя ничего не представляет, а корчит королеву, но он был без ума от нее, а может просто настало время бунта и захотелось вырваться из-под родительской опеки. Сейчас он удивлялся своему поступку, надеялся, что ничего нигде не всплывет, хотел забыть это как страшный сон и точно знал, что никогда в жизни больше такого не отмочит. Тейлор сел в машину рядом с отцом, который не проронил до сих пор ни слова, не считая «привет», и водитель плавно тронулся. Машина выехала из подземного паркинга, Тейлор открыл окно и, подставив ладонь под теплый моросящий дождик, взглянул на хмурое, затянутое тучами небо. «Привет, солнечный Лос-Анджелес!» - подумал он и громко засмеялся. На следующий день интернет пестрел его фотографиями и догадками откуда он прилетел и чем занимался все это время. Друзья названивали целыми днями, радуясь его возвращению, и буквально через пару дней после приезда, он получил несколько очень заманчивых предложений. Тейлор был счастлив, окунуться в привычную для себя атмосферу и наслаждался каждым солнечным денечком. Он был снова на коне. Съемки «Трейсеров» преподнесли ему новый приятный сюрприз в лице партнерши по фильму. Мария была прекрасна и очень скоро их экранные отношения перекочевали в реальную жизнь. Он никогда не задавался вопросом, любит ли он ее, просто ему было хорошо с ней, и он наслаждался моментом. Насколько она дорога ему он понял только в тот день, когда она, немного напряженно глядя на него, сказала о своей беременности. Он обнял ее: - Это здорово! Пойдем в наш любимый ресторанчик, отметим событие? Мария кивнула в знак согласия. Они сидели за «своим» столиком и улыбались друг другу, тихо переговариваясь. О том, что у него за спиной что-то происходит, Тейлор догадался по изменившемуся выражению лица Марии, но обернуться не успел. Чьи-то руки закрыли ему глаза, и нежный звонкий голосок с акцентом, который навсегда врезался в его память, пропел у уха: - Волчонок, угадай кто? Он резко оттолкнул руки, это была Дана. Тей оторопело смотрел на нее, не зная как реагировать, Дана наклонилась и поцеловала его в губы. Мария встала из-за стола и бросилась к выходу. Тей не успел догнать ее, она вскочила в единственное такси, стоявшее у входа в ресторан, и уехала. Он выскочил без ключей от машины и без документов, догонять ее было бесполезно. Тейлор пытался позвонить Марии, но ее мобильник остался на столе в ресторане. Он так и не смог с ней поговорить, несмотря на все усилия. «Остается премьера, она не сможет не прийти туда, работа превыше всего» - решил Тейлор, надеясь, что хоть там она выслушает его. И вот премьера, она появилась последней, Тейлор быстро оглядел ее, она немного поправилась или это показалось ему, ведь он не видел ее несколько месяцев, но она не была на девятом месяце беременности, это факт. Значит, он не ошибся в своих предположениях, ребенка больше не существует. Мария тогда в ресторане сказала, что ребенок родится недели через две после премьеры «Трейсеров», и она будет жутко толстая представлять их фильм. Он хотел сказать, что ему все равно какая она будет, потому что он любит ее, как не любил еще никого в жизни, но не успел, появилась Дана и все испортила. Пустота сковала его все его тело, свела мышцы лица, растянув губы в широкой неестественной улыбке. Тейлор не ожидал, что чувства с такой силой захлестнут его при виде Марии. Он не помнил, как все прошло, очнулся только за кулисами, когда Мария выдернула свою руку из его пальцев, державших ее мертвой хваткой на протяжении всего вечера. - Стой! – заорал он, забыв о том, что вокруг полно народа, о журналистах и фотографах. Мария остановилась, Тейлор, схватил ее за руку и увлек в узкий проход между какими-то тумбами. - Почему ты сделала это?! Почему? Ответь мне! – кричал он. – Ты же могла выслушать меня! Ты должна была выслушать меня! Ты же знала, что у меня до тебя были девушки! Почему?! - Прости, - услышал он тихий шепот. – Я сделала глупость. И я ничего не знала толком о тебе, о тебе вообще никто ничего не знает. Ты же никогда ничего не рассказывал мне о себе. Ты всегда был такой отстраненный на людях, никогда не обнимал меня, если был хоть мизерный шанс, что нас кто-то увидит и мне показалось, что ты не рад ребенку. Я так… ты… она… мне показалось, что вы вместе. Пока я была на съемках… целый месяц… Тейлор, я старше тебя, а она… Она такая красивая… Я улетела домой ближайшим рейсом… Боль тонкой иглой пронзила его сердце, изгоняя пустоту и расслабляя сведенные мышцы. Сейчас не время принимать решение. Он почувствовал, как Мария дрожит в его руках, снял пиджак и набросил ей на плечи. - Спасибо, - неуверенно пробормотала она и вдруг заплакала навзрыд, не обращая внимания на снующих вокруг людей. Она с отчаяньем поняла, что та тоненькая нить, которая связала их во время съемок, еще существует, но сейчас натянута до предела, надорвана и стоит сделать только одно крохотное неловкое движение, она порвется и уже во всем мире не будет силы, способной соединить ее. Боль заполнила его грудь, мешая дышать. Сейчас не время принимать решение. - Пойдем, - Тейлор потянул ее к выходу, она послушно поплелась за ним, тихонько всхлипывая. У двери они остановились, ожидая пока подгонят машину Тейлора, и несмело взглянули друг на друга. Он увидел ее заплаканное лицо с припухшими губами, красным носом и с тушью размазанной вокруг глаз, полных слез. Она видела его сжатые губы, желваки, выступающие на скулах из-за сильно стиснутых зубов и прищуренные глаза, полные боли. Охранник открыл дверь, машина стояла всего в нескольких метрах, и надо было решиться преодолеть их на глазах толпы поклонников, не попавших в зал, папарацци и просто зевак, остановившихся посмотреть кто выходит. Мария натянула пиджак на голову, скрывая заплаканное лицо, и шагнула вслед за Тейлором под взгляды толпы. Боль уже заполнила все его тело и норовила перевалить через край. Сейчас не время принимать решение. Мария юркнула на заднее сиденье, Тейлор сел за руль и медленно отъехал от выхода, пытаясь не раздавить фотографов, выскакивающих перед машиной, чтобы сделать «лучший в жизни кадр». Наконец он выбрался на свободную дорогу. Через какое-то время он понял, что едет не в сторону своего дома и не в сторону отеля, где остановилась Мария, он просто едет и сам не знает куда. «Значит так надо» - подумал он, добавляя еще газку. Мария так и лежала на заднем сиденье, накрыв голову его пиджаком, сначала он слышал тихие всхлипы, но потом они затихли, видимо она уснула, утомленная длительным перелетом, нервным перенапряжением и разницей во времени, убаюканная мерным ходом машины и собственными слезами. Остался позади Сан Диего с его полуночными огнями и пустынными улочками, а он все ехал и ехал, справа - океан, суровый в своем черном безмолвии, слева - пальмы, ровными рядами, тянущиеся вдоль шоссе, а впереди - неизвестность. Он напряженно вглядывался вперед, закусив губу и смаргивая набегавшие слезы. Боль давно заполнила все его существо, перехлестнула через край, переполнила салон машины, и тянулась за ней длинным нескончаемым шлейфом. Сейчас не время принимать решение. Мария не спала, просто лежала и боялась пошевелиться, потому что каждой клеточкой ощущала боль Тейлора. Она думала о том, какую ошибку совершила и какую причинила боль парню, которого так любит, но в тот момент ей показалось, что между Тейлором и той девушкой с необыкновенными фиалковыми глазами что-то есть, очень близкое, очень интимное. Мария, уже в который раз за прошедшее время, вспомнила радостный и одновременно удивленный взгляд блондинки, как будто она не ожидала встретить здесь Тея с девушкой, а только одного Тейлора. Потом она подошла к ним поближе, приложила палец к губам, подмигнула Марии, призывая ее к молчанию, и обняла Тейлора, закрыв ему глаза. Волчонок. Мария прекрасно знала, что Тейлор ненавидит, когда его ассоциируют с Джейком в личной жизни. Это было то немногое, что Тей рассказал о себе. Он говорил, что готов дать в морду тому, кто назовет его Джейком или волком, но в устах девушки «волчонок» звучало так привычно и интимно, а Тейлор выглядел таким растерянным и, как ей показалось, немного виноватым. Как жизнь показала, ее выводы были поспешны, да она поняла это уже давно и, только хотела поговорить с Тейлором, когда он в очередной раз попытается связаться с ней, как он перестал искать встреч и заваливать ее почту письмами. «Не судьба» - решила она тогда и, забросив все, заперлась дома. Мария села на заднем сиденье. - Ее зовут Анна… - Что? – удивленно переспросил Тейлор. – Кого? - Нашу дочь. - Что? - Нашу дочь зовут Анна, Тейлор. Тейлор с такой силой нажал на тормоз, что машину закрутило по дороге, но он даже не пытался исправить положение, отключившись от всего на свете. Только одна мысль билась в его мозгу: «У меня есть дочь, у нас есть дочь». Из ступора его вывел свет фар и яростный гудок проезжавшей мимо машины. Они стояли поперек дороги, перегородив целую полосу. Тей отъехал на обочину и перебрался на заднее сиденье. - Я что-то не понял, ты не сделала аборт? - Нет, Тейлор, конечно нет. Я думала, ты понял. С чего ты взял, что я сделала аборт? Тейлор прекрасно помнил, когда он решил, что она избавилась от их ребенка. Это было не так давно. Тейлор задумался, это было достаточно давно, месяцев пять назад или чуть меньше. Это были последние фотографии Марии, появившиеся в интернете. Она обедала в ресторане с каким-то парнем. Хотя фотографии были весьма низкого качества, но на них можно было разглядеть, что Мария улыбается ему и держит за руку. Когда они выходили из ресторана, парень обнимал ее за плечи, и на ней была его толстовка. Сейчас Тейлор понял, что она одела ее, чтобы скрыть от фотографов свой живот, но тогда он решил, что она избавилась от ребенка и встречается с другим. Он перестал писать ей и искать встреч, решив, что поговорит с ней на премьере, а может в разговоре вообще не будет смысла. Его даже не насторожило, что Мария разорвала контракт с киностудией, где собиралась сниматься и исчезла непонятно куда. - Но ребенок? И тут Мария поняла причину его растерянности. - Она родилась раньше. Семимесячной. – Но нигде ничего не было. Как так получилось? Как тебе удалось? - Я тоже умею прятаться. Тейлор стиснул ее в объятьях и услышал голос Марии. - Тей, мне больно. Но он не мог ни пошевелиться, ни ответить, потому что боялся разреветься как мальчишка, а ему сейчас как никогда хотелось быть сильным. Мария с трудом высвободила руку, обняла его и зарылась пальцами в волосы, как делала это раньше, когда они занимались любовью, и Тейлор не выдержал и заплакал. Он вдруг понял, что не боится быть с ней слабым, что может быть самим собой, таким, какой он есть и хочет, чтобы и Мария так же доверяла ему. Он плакал потому, что у него есть дочь, потому, что боль отступила, и решение пришло само собой, а все его существо наполнилось нескончаемым восторгом, потому, что он любит Марию и знает, что она любит его тоже. - Тейлор, прости меня, прости, я не знала, что все так… что ты…О, Боже, что я натворила! Какая я идиотка! - Да, это точно, но теперь все будет по-другому, - ответил Тейлор, устраивая ее поудобней. Они сидели, обнявшись, на заднем сиденье машины, тоненькая нить, протянувшаяся между ними год назад, сейчас становилась толще, крепче, оплетала их, навсегда связывая, и им больше не нужны были слова, чтобы понять друг друга.