Время меняет людей

      От автора: Убедительная просьба читать главу с чувством, с толком, с расстановкой. И, желательно, вслух. Особо там орать не надо, но, чтобы на определенном моменте войти в такое состояние, чтобы начать понимать чувства героев, надо почитать вслух и наедине с собой (для лучшего эффекта).       Но это все желательно. Читайте, как считаете нужным, но все-таки, если послушаете мой совет, то к концу "главы" почувствуете то, что почувствуете.       Еще раз прошу прощения за задержку и за то, что вам пришлось читать этот мой бред.       Приятного прочтения. Ваша покорная слуга. ^_-       Итак, вот мы с ним дошли до наших покоев. Юури пошел в душ, а я остался. Мысли и чувства смешались: смущение, неуверенность, надежда, ярость, сомнение, нежность. Как видите любовь пятиклассника перевешивает… Почему пятиклассника? Потому что именно в это время мы невинные и ни о чем, кроме поцелуя в щечку и держания за ручки, не мечтаем. Все из себя смущаемся, краснеем, сделать что-то хочется, а сомневаемся, смущаемся… Или «смущаемся» я уже говорил? Вот какая каша у меня в голове… даже обдумать поведение Юури силенок не хватает. Наверное, надо просто поспать… Но я обещал дождаться своего жениха, плюс ко всему я грязный, а я ненавижу быть грязным, тем более лезть в чистую и приятную кроватку. Нет, все-таки я подожду его и просто сделаю вид, что не заметил его попытки признаться. Или еще сходить проверить, не съел ли там Чудик Джесси и ее котят, или Мурика и Мэя, или Тэю (хомяка, но ей нравится кличка Лапуля). Надо бы придумать подходящую кличку для Чудика. М-м-м-м… О! Придумал!       Конец POV Вольфрам.                     POV Юури.       «Поздравляю, Шарик, ты балбес!»       Боюсь другой цитатой мое состояние не опишешь… Ненавижу употреблять молодежные выражения… Но надо же было ТАК СПАЛИТЬСЯ?! А сам так и чувствовал, как уши горят… Так робеть у меня еще ни перед кем не получалось! И почему Вольфрам стал таким умным?! Я же заметил, что он заметил! И, честно говоря, я от этого не в восторге… Я хотел сказать ему о своих чувствах, но наши препирательства сбили у меня весь настрой и если бы я сказал о своих чувствах ему после перепалки он бы решил, что это шутка… Меня удивило, что он поцеловал меня, а я едва не плюнул на все и не разомлел. А еще меня удивило, что после ЧП Вольфик шел спокойно и не говорил со мной. Наверняка, сейчас вернусь из ванной, и он что-то сделает нехорошее. Нутром чую, что так и будет…       Однако, вернувшись в наши с ним покои, я обнаружил Вольфрама нагло спящим поперек кровати. И в одежде. Ну вот, все и вернулось в круги своя. Вольфик, ты нахал! Чумазый ведь… Надо бы его разбудить. А если потом не заснет? Ладно, попробуем так.       Я осторожно взял его на руки, как принцессу и понес в купальню. Там, жутко смущаясь, я его раздел и стал намыливать, а когда я его начал потихоньку опускать в воду он проснулся. Ой, какой он крик поднял… Только и было слышно: «Извращенец, извращенец!» Правда, до тех пор, пока не понял, что я его купаю. Тогда Вольф посмотрел на меня такими невинными глазами, что я едва не прохудился, и чувства не вытекли из меня… А, может, сейчас сказать ему о своих чувствах? Нет, Шибуя, ты должен быть сильным! Разве так думают не перед признанием? Ох, ну ладно! Сейчас или никогда! Сейчас или никогда!       — Вольф…       — Да?       — Вольф, я… я…       — Да? — он приблизился ко мне и с интересом ждал, что я ему скажу. Ну, что такое? Почему эти дурацкие три слова сказать так сложно?! Нет, просто сказать это слишком банально… надо как-то по-другому, но надо как-то выкрутиться, иначе он меня съест взглядом.       — Юури, что не так?       — Нет-нет, все так! Все в порядке! Просто я случайно намочил твои волосы! — сбивчиво пролепетал я.       Вольф прищурился, взял одну из прядей и пощупал, потом косо посмотрел на меня и сказал:       — Они сухие…       — Так сзади же!       Тогда жених пощупал волосы сзади и снова повторил:       — Они и там сухие… Чего ты пытаешься добиться?       — Ладно, забей, — ненавижу это слово и я знаю на него ответ — сам так все время отвечаю.       — Счас забью… сковородкой… до смерти…       Аллилуйя! Вольфик, умничка! Я всегда так отвечаю! Так его, так его! Стоп, он же мне ответил… Надо выкручиваться… Правильно Конрад сказал, что хорошо, когда правитель «гибкий», а я не так понял и начал делать растяжки… Хотя, к чему это я? Упс, Вольф, только не кипятись, умоляю, не кипятись!       Последнее предложение я сказал вслух. Вольфрам вспыхнул и сразу потух, видимо, что-то обдумывая, а потом, ласково ткнувшись носом мне в плечо, сказал:       — Пойдем спать, а? Ты уже и так сегодня вымотался.       — Х-хорошо, — я взял его за плечи и выдохнул с облегчением. Пронесло… Вольфрам поднял голову и просто посмотрел мне в глаза. Я знаю, что он делает… он читает мысли! Счас ведь все знает! Надо его остановить!       Резко прижимаю его к себе, не давая и пискнуть. Но он все равно умудряется это сделать. Да так громко!       — Юури! Не все сразу! Ты точно что-то скрываешь!       — Я только вернулся! Чего мне скрывать?       — Громкость сбавь. Я же так с тобой оглохну!       — Прости, но дай мне немного отдохнуть…       — В спальне отдохнешь! Все, отцепись! — мой Вольфик начал предпринимать попытки бегства, но я слишком крепко его стиснул.       — Тебе неприятно?       — Мне неприятно, что это происходит в таком месте!       — Ты так говоришь, что мы занимаемся чем-то большим, чем объятия и поцелуи.       — Т!.. Т-ты извращенец!       — Нет, это не так!       — Пусти меня!       — Не пущу!       — Тогда я тебя подпалю!       — Я не боюсь! Мне хорошо с тобой!       Вольфрам перестал вырываться и прислушался. Потом тихо спросил:       — Правда?       — Да… Я счастлив… Но я буду еще счастливее, если мы просто вот так, — я слегка сжал его, — посидим вместе минуток пять в тишине.       Мой красавец затих и в ответ обнял меня. Руки холодные… Замерз… Он обнимал меня за спину, голова подбородком лежала на моем плече, но потом он уткнулся лбом в него. Тихо… Тепло… Пар от воды поднимается наверх, там, куда он попадет, остаются капельки. Они сливаются воедино и капают в воду. Звонкие бульки в неправильном порядке разносятся по купальне. И, честно говоря, мне это кажется мелодией. И Вольф дышит на моем плече. Я так его люблю…       — Я люблю тебя, Вольфик… — странно, но сейчас я спокоен и совершенно не волнуюсь о его ответе. Блондин в моих руках тихонько замурчал и теснее прижался ко мне. Я так счастлив, что глаза на мокром месте… Вольфрам меня опередил, потому что на мое плечо упала горячая капля, а потом еще и еще.       — Милый? — я мягко отстраняю его от себя и заглядываю в его глаза, полные слез. — Что случилось?       — Я… — всхлипнул, — я так… счастлив… просто не могу… дай мне прийти в себя… — я снова вернул его в исходное положение, чтобы он расслабился.       Мне так хорошо… Любимый рядом, мы обнимаем друг друга, и все так тихо и хорошо… Даже Вольфик расчувствовался. Интересно, о чем он думал, пока меня не было? Но сейчас это совсем не важно…       Конец POV Юури.              POV Вольфрам.       Дождался… Он признался мне. Так чувственно, что я не смог сдержать слез счастья. И сейчас он обнимает меня… Я так боюсь, что все это лишь сон и скоро я проснусь… Я не хочу сейчас ничего говорить, поэтому сам себя щипаю за руку. Я это сделал, не глядя, за спиной Юури, а когда вскрикнул от легкой, но довольно противной боли, Юури заволновался, немного отстраняя меня от себя и заглядывая в глаза:       — Вольфрам, что с тобой?       — Я в порядке. Не смотри на меня, Юури, — заверил и попросил его я.       — Хорошо, — он снова вернул меня к себе на плечо, а я с удовольствием обнял его и отметил, что это не сон и я действительно не сплю. Он такой теплый и мягкий, так нежно прижимает меня к себе, а слезы у меня так и не перестают течь. Я хочу запомнить каждую секунду, проведенную с ним…       Мы вернулись в наши покои и оба были еще немного смущены произошедшим. Сейчас мы уже засыпаем в обнимку. Я нагло облюбовал грудь жениха и уходить оттуда не собираюсь. Но Юури как будто хочет загладить свою вину за мои слезы и позволил мне так обнаглеть. Правда моя храбрость и наглость куда-то улетучились, стоило мне только заговорить с ним.       — Юури? — тихо позвал я в темноту.       — Д-да? — немного нервно отозвался жених.       — Ты говорил правду там? Не то, чтобы я тебе не верил, но все-таки…       — Правда. Я старался…       — Я заметил… И я счастлив…       — Вольф, пойдешь со мной завтра в город?       — Звучит заманчиво, но, боюсь, что я вынужден отказаться.       — Почему?       — Угадай с трех раз.       — Уверен, что мне даже ста мало будет…       — Слабак. Ладно, даю подсказку: это нечто маленькое, теплое, пока еще лысое и слепое…       — Лысая крыса?       — С ума сошел?! Вторая попытка!       — М-м-м… Бегемот?       — Издеваешься? Я, кажется, сказал, что оно маленькое и пока еще лысое! Третья попытка.       — Златокрот?       — Оно временно слепое!!! И да, оно обитает у меня в покоях, а не в пустыне!       — Я не знаю!!! Прости, Вольф! Но у тебя там много всего! Я сдаюсь! Что это?       — Котята…       — Я так и знал!       Ночью мне приснилось что-то странное. Что-то, что обязательно случиться в скором будущем. Сон был очень расплывчатым, еле-еле я мог различить небольшую фигуру, зовущую меня в ярком белом свете. Голос был, как будто издалека, несмотря на то, что фигура стояла в метрах пяти от меня. Потом я четко почувствовал, как меня осторожно взяли за руку. Я повернул голову налево и различил черты Юури. Он ласково мне улыбнулся и сказал: "Этот человек не причинит нам вреда". Я уверен, это опять глупая наивность моего жениха и этот силуэт будет представлять угрозу всем нам. Мне все равно, что фигура совсем небольшая, и меня не волнует, что голос, несмотря на некий металл в нем, зовет нежно и даже как-то преданно. Непонятный сон, но в ближайшем времени он сбудется… Надеюсь, ничего страшного не произойдет…              Проснулся я в плохом настроении, не выспавшийся и просто раздавленный. Дурацкий сон… Не мог что ли-чи приятным быть? Проснулся я рано, но, несмотря на это, Юури рядом уже не было. Опять работать пошел. Бедный… Хм-м… Он ведь говорил, что пойдет сегодня в город снимать мерки для нового костюма. Хотя, зачем ему в такую даль тащиться? Мог бы преспокойно вызвать слуг сюда, а они бы уже все сделали. Так или иначе, у меня тоже появились обязанности.       Я встал, умылся, причесался, сделал хвост, оделся и пошел в свои покои.       Пока я шел, у меня было странное тревожное чувство касательно происходящего в моей комнате. Если Чудик что-нибудь сделал с моими зверями, я ему крылья обломаю! Честно говоря, мне даже интересно, как они там все провели эту ночь.       Когда я зашел в комнату, первое впечатление было, словно ничего не сучилось, но потом я заметил, что ваза с цветами, стоящая на моем туалетном столике, разбита, подушка с кресла разорвана в клочья. Из зверей я никого не видел, но потом заметил, что Джесси вместе с котятами и подстилкой спит на середине комнаты, там же хомяк и Мурик с Мэем, а с полога моей кровати свисает золотистый хвост. Все ясно… Я подошел к куче в центре комнаты и осторожно разбудил Джесси. Кошка подняла голову и с минуту смотрела на меня, не понимая, что происходит, потом все тем же сонным полуприщуренным взглядом обвела комнату и снова посмотрела на меня. "И что?" вот что было написано у нее на морде. Я взял подстилку за края и отнес на место. Сонная кошка недовольно зарычала, когда скатилась на середину подстилки и случайно придавила собой котят. Малыши громко запищали. Наконец, кошка на своем месте и первое, что она сделала, оказавшись там, это ударила меня лапкой по руке. Благо, без когтей, а то от моей руки бы тогда ничего хорошего не осталось.       — Извини, Джесси, я не специально. Как ты оказалась на середине комнаты? И все остальные?       Тем временем в куче проснулся Мэйвель. Котик, до этого спящий пузом кверху, потянулся, вытянувшись во всю длину, встал, размял лапы и, мурлыкая, подошел ко мне.       — Что, жратеньки хочешь, вечноголодное супное дерево? — улыбнувшись, спросил я. Сибиряк недовольно на меня посмотрел — не любит, когда я его так называю. Почему супное дерево я не знаю, наверное, потому что он особенный и единственный в своем роде. Кот тем временем встал, и, потеревшись об меня, повел к кормушке. Нахал… Что поделаешь? Надо кормить, но сначала хорошо бы их разнести по местам. Так, хомяка туда в угол, Мурик пусть спит здесь, потом проснется и пойдет, куда ему надо. Ну, в принципе, все. Мэй сидел около Джесси и недовольно наблюдал за мной, потом, заметив мой взгляд, встал и повел к миске. Я пошел следом. И ведь когда он ведет, то свернуть не дастся: он идет в притирочку ко мне и, если свернешь, то обязательно об него споткнешься, а если через него перешагнуть, то… все равно споткнешься. Не понимаю, как ему удается всегда доводить меня до места кормежки, не позволив ни разу мне слинять? Но вот зверь покормлен, еда для Мурика есть, ему стоит всего лишь отодвинуть носом крышечку с соседней миски и все. Почему нужна крышечка? Потому что "вечноголодное супное дерево" не дремлет и норовит сожрать в одиночку пищу всех зверей в комнате и за ее пределами. А так он вежливый и культурный, да… Вот только Джесси свое мясо не отдаст ни за какие коврижки. Ей нужно есть, чтобы было молоко, а то котята тоже очень и очень прожорливые. Кстати о них.       — Джесси, можно я взгляну на малышей?       Кошка прищурилась, все еще обижаясь за такой неаккуратный перенос, но хвост подняла. Ого! А котята-то уже начали покрываться шерсткой! Еле заметный пушок слегка поблескивал в мягком свете люстры.       Да, забыл сказать, на улице до сих пор после вчерашней игры Юури стоят тучи и с места идти не хотят. Тучи черные и они полностью скрывают солнце, как защитный барьер, закрывая его, не позволяя ни единому лучику света пробиться сквозь эту непроглядную пучину. Честно признаться, я иногда чувствую себя лягушкой на болоте. Я очень люблю такую погоду, когда сыро, пасмурно, свежо, нет этого палящего зноя и слепящего глаза солнца. Красота… Дождь всегда манил меня, особенно ночная гроза, можно спать под шепот дождя и любоваться вспышками молний, освещающих комнату лишь на мгновение или даже на несколько секунд, когда сразу несколько молний в одном месте. Очень здорово. А гулять под дождем это ж вообще кайф! Никого нет, никто тебя не отвлекает и можно спокойно подумать о смысле жизни.       Терпеть не могу, когда сквозь такие тучи все-таки пробиваются лучи и раздаются голоса "Солнышко выглядывает!" Это звучит так легкомысленно, что просто ужас! Появляется такое чувство, будто люди вокруг меня совсем несерьезные! А, может, я просто был поглощен отчаянием из-за Юури и меня все раздражало? Как бы там ни было, но надо убраться, а то я так и не понял, как очутился около окна и насколько задумался. Очнулся и только тогда, когда Джесси заволновалась, встала, подошла ко мне и легонько когтями подергала за штанину.       — М? А, Джесси, не волнуйся, все в порядке, — золотистая немного недоверчиво посмотрела на меня и вернулась к котятам.       "Тем не менее, надо теперь наказать хулигана, устроившего весь этот беспорядок!" — подумал я, когда все убрал. Я подошел к своему ложу и подергал Чудика за хвост. Пес проснулся, испугался, замахал крыльями и со свей дури врезался в потолок. Глупое крылатое. Пес заскулил и, увидев меня, покорно опустился на пол, прикрыв мордочку лапой.       — И что это значит? — спросил я, обводя предположительно "это" взглядом. — Кто устроил этот бардак?       Чудик проследил за моим взглядом и, ничего особо важного для себя не увидев, снова посмотрел на меня.       — Повторю вопрос. Кто это сделал?       Пес еще около пяти минут смотрел на свое хулиганство и не мог понять, чем я так недоволен. А потом его как будто осенило, он бросился к столу, снова схватил чернильницу, перо и пергамент и прибежал ко мне, поставил это все дело на пол и принялся строчить. Через минуту я получил такой текст:       "Хозяин, я не специально, просто я не мог найти себе места, чтобы поспать. Я обошел всю комнату и Джесси сказала мне, что около стены ей холодно и попросила передвинуть ее в центр комнаты. Я так и сделал. Потом я еще походил и увидел, что хомяк совсем закопался в своих опилках и понял, что ему тоже холодно, тогда я и его передвинул к Джесси. А дальше пришли Мурик и Мэйчик с мышами и оставили их около золотистой, решили подождать пока кошка поест, чтобы потом выкинуть мусор из косточек или доесть остатки, да так и заснули. Я обратил внимание, что всем холодно и решил накрыть их подушкой, но одной подушки будет мало и я распетрушил ее и посыпал всех перьями. Они спали и ничего не заметили. Хомяку тоже попали перья, а он, дурной, их съел, ну и сдох".       Я покосился на кошку, которая подошла к нам и вместе со мной "читала" зубописи этого забияки.       — Врешь и не краснеешь, Чудик.       Пес отрицательно помотал головой.       — Джесси, — я обратился к дикой кошке. — Разве ты просила его передвигать тебя на центр комнаты?       Золотистая посмотрела на меня, как на дурака недалекого и кивнула.       — А почему ваза разбита? — поинтересовался я у Чудика.       "Я решил размять крылья, а в этих покоях не полетаешь, ну и сшиб…"       — Ты облюбовал мой балдахин?       "Да, он как гамак. Очень удобно".       — И ты сразу не сказал мне, что хомячиха померла?       Чудик кивнул.       — И ты думал, что тебе это с лап сойдет?       Теперь он кивнул совсем неуверенно. Я уже был готов кинуть в него огненный шар, но дикая золотистая кошка положила мне лапку на колено и успокоила. Как ей это удается?       — Ладно, на сей раз прощу. Но если это повториться еще раз, то пеняй на себя. А теперь иди есть, — пес лизнул меня в руку и с опущенной головой и хвостом пошел к кормушке.       — Кстати, Чудик, — позвал его я, когда он поел. — Я тебе имя достойное придумал.       Крылатик оживился. Все-таки он чудаковатый.       — Как тебе имя "Сибрис"?       Пес наклонил голову, раздумывая над ответом, но потом активно закивал. Явно подумал, что с такой кличкой его сразу все начнут уважать. Он еще не знает, что если он будет так проказничать, то одно имя ему не поможет достичь уважения. Да и зачем оно ему? Особенно если учесть, что у всех моих питомцев благородные имена.       Насчет хомяка я не сильно расстроился, конечно, очень забавно было наблюдать, как она набьет себе еще щеки семечками, потом заберется в колесо, будет куда-то бежать-спешить, а потом вывалит все, что у нее за щекам прямо в колесо и снова побежит, а все семечки разлетятся по клетке. Тэя живучая, как крыса. Слуги в тайне пытались ее отравить несколько раз, пару дней она после этого притворялась мертвой, но потом снова куда-то бежала в своем тренажере. Вот и сейчас все будет также. Даже не помню, сколько раз она съедала перья. И не факт, что она их вообще съедала! Забьет за щеки, отнесет в свое укромное местечко, и гнездо совьет там. Ничего странного. Вон, опять куда-то бежит.       Теперь уже Сибрис выпучил на нее глаза. Хомячихе же по барабану — она спешит по своим делам. Получи, фашист, гранату! Получи, Сибрис! Тебе открылось одно из семи чудес моей комнаты!       Ну ладно, посмеялись и хватит! Я пошел в душ. Если Юури придет — свистните! А я пошел "топиться".              Конец POV Вольфрам.