Время меняет людей

      Вечером Юури, когда закончил с работой, пошел искать жениха, чтобы вместе лечь спать. В своих покоях Юури его не обнаружил, поэтому пошел в комнату Вольфрама. Медленно приоткрыв дверь, Юури увидел Вольфрама, лежащего на полу в раскоряку рядом с подстилкой Джесси. Мао тихими шагами подошел к месту кошки и убедился в том, что жених спит.       "Но так его нельзя оставлять, — подумал Юури, — в его комнате сквозняк и Вольф может простыть".       Король подошел к кровати, согнал с нее животных, расстелил постель, потом вернулся к спящему жениху. Юури осторожно поднял любимого на руки и завис, невольно им залюбовавшись. Однако… Вольфрам никогда не отличался спокойным сном, поэтому он начал брыкаться, засветил Юури кулаком в нос, но Мао удержался и потерся ушибленным носом через одежду о ключицу блондина, вместо того, чтобы сбросить его на пол и начать пританцовывать от боли. С трудом перенеся взволнованного своим сном Вольфрама на кровать, Юури вздохнул с облегчением, потер ушибленный нос и взялся за дело. Надо раздеть жениха, чтоб он не измял свой костюм, и не отлежал себе что-нибудь. Мао начал раздевание с платка, увидел красивую тонкую шею и смутился, но нельзя поддаваться искушению. Все-таки совращать спящего — это последнее дело. Собравшись с мыслями и глубоко вздохнув, Юури повернулся назад к жениху. Дрожащими пальцами он начал расстегивать камзол, потом рубашку. Брюнет снял рубашку и, позволив себе увидеть нежный розоватый сосок красавца, Мао покраснел еще сильнее, еле сдержавшись, чтобы не погладить его. Вольфраму стало холодно, поэтому он брыкнулся и натянул на себя рубашку, обнял ее и, повернувшись на бок, продолжил спать.       «Непорядок!» — мысленно ругнулся Шибуя и предпринял попытку отобрать у блондина рубашку, за что еще раз получил кулаком в нос.       «Да что ж ему сниться?!» — искренне не понимал Мао, потирая нос. После продолжительной войны со спящим женихом, Юури таки удалось его полностью раздеть и одеть в ночную одежду, то есть натянул на него первую попавшуюся в шкафу ночнушку и кружавчатые трусики. Если честно Юури был ну очень удивлен, когда выудил это кружевное недоразумение из гардероба любимого. Но, вспомнив, настолько здоровые тараканы на этот счет живут в голове блондина, то можно с уверенностью предположить, что это еще одно проявление его нездорового отношения к женскому нижнему белью. Юури настолько вымотался, что просто упал рядом с парнем и заснул непробудным сном…              Следующее утро началось с того, что Юури кубарем скатился с кровати. Причем не по вине Вольфа. Сам. Да, Юури очень самостоятельный! Широко зевнув и потирая ушибленный бок, Мао встал и пошел собираться на «работу». Вскоре он уже около двери оглянулся на спящего калачиком Вольфрама, вздохнул и ушел.       Вольфрам проснулся, и долго ему не хотелось открывать глаза, но ему явно что-то мешалось. Немного поерзав, блондин понял, что так просто от помехи не избавиться. Он сел, зевнул, с трудом открыл сонные глаза и, поплямкав губами, оглядел комнату. Звери все еще спали, Мурик и Мэйвель снова ушли на охоту, а все остальные были на своих местах.       «Надо бы найти Сибрису более подходящее место для сна, нежели мой балдахин…» — глядя на «выпуклость» в балдахине, подумал Вольфрам.       Наконец, после этого Вольфрам решил посмотреть, что ему, собственно, мешало. Подняв подол ночнушки до пояса, фон Бильфельд вскрикнул:       — Что за черт?!       Сибрис повторил недавний маневр, спросони от испуга замахав крыльями и впечатавшись маковкой в потолок. После этого он, бурча, опустился вниз и посмотрел на вытаращегося на нежно-голубые круженые трусики Вольфрама. У юноши отвисла челюсть. Вольфрам переводил взгляд то на трусиля, то на пса и явно хотел что-то сказать. Сибрис сел на задние лапы и замахал передними:       — Не смотри на меня, хозяин! Это не я!       — А кто?       — Самец твой! — буркнул огненный пес. — Ты его так отдубасил, что он сегодня весь в синяках, — Сибрис сел, как положено собаке.       — Правда? Я его так сильно побил?.. — крылатый покивал. — Мне снилось, что меня во сне выкрали…       — Ага, он и выкрал. Он тебя поднял с пола, уложил на кровать, раздел, переодел, а ты его побил. И да, он еще с тобой рядом всю ночь проспал. Ушел не так давно. Кажется, ему было стыдно, и он не знал, что ты не носишь под ночнушкой нижнего белья…       — Не ношу! Как он вообще мог до этого додуматься?! Откуда он вообще эти трусы достал?! — Вольфрам уже спрыгнул с кровати и снимал это недоразумение.       — В твоем же гардеробе и нашел, — пожал плечами Сибрис.       — А в моем гардеробе они откуда?! — блондин расправился с трусами и надел нормальные, которые достал из гардероба, и вернулся назад к кровати.       — Вы чего расшумелись ни свет ни заря?.. — Джесси подняла голову и посмотрела на них сонными глазами.       — Хозяина его самец во время переодевания нарядил в женские трусы. Сейчас выясняем, откуда они вообще могли взяться.       — Сибрис… — прорычал Вольф, мучительно краснея. — Сейчас я тебя стукну…       — Не надо! — по-девчачьи завизжал пес и, отлетев подальше, спрятался за дикой золотистой кошкой.       Зевая, Джесси спросила:       — Хозяин, а он не мог их принести с собой? И нарядить не по ошибке, а специально?       — Нет, точно нет. Юури просто много обо мне не знает, поэтому не мог нарядить специально. И он не извращенец, чтобы специально это делать! И потом, откуда он мог их взять?       — Может, он завел самку или самца на стороне?       — Что?! — заревел Вольфрам. — Ну, счас я его кастрирую! — блондин подлетел назад к шкафу, начал быстро переодеваться в свою обычную одежду, явно намереваясь поскорее разобраться с «изменником» Юури.       — Хозяин, постой! — с поджатым хвостом, чтобы и его заодно не лишили достоинства, прыгнул к хозяину Сибрис и начал его старательно останавливать. Псина большая, силы много, поэтому пока что получалось.— Я же видел, что он достал их из твоего шкафа! Он не мог их с собой принести! — последнее предложение было произнесено сквозь зубы и было адресовано Джесси. Кошка скорчила рожицу аля-«Упс!».       Вольфрам остановился, потом уже медленнее закончил переодевание, подошел и сел на край кровати:       — Да, точно… уф… откуда же они? Не мог же я притащить домой такое? Хотя стоп… Кажется припоминаю…       Сибрис и Джесси навострили ушки.       — Мама что-то говорила, что все идет от нижнего белья… Так, счас вспомню… Она сказала, что если я покажу Юури сюрприз в виде милых кружевных трусиков под ночнушкой, то это произведет на него огромное впечатление и он захочет меня. Чем эротичнее белье, тем меньше у Юури будет сопротивляемость… Боже, только не говорите мне, что она специально их подложила…       Звери переглянулись.       — Ладно, сейчас я приведу себя в порядок и пойду его навещу. Надо же подбодрить нашу «пчелку», — улыбнулся Вольфрам, потом он встал, направился в ванную, умылся, потом к туалетному столику, причесался, сделал из передних прядей маленький хвостик сзади и пошел к любимому.              Юури сидел в своем кабинете и усердно работал. Дверь была открыта для проветривания. Вольфрам сообщил о своем приходе негромким стуком в дверь. Юури поднял голову и, увидев жениха, одновременно стыдливо покраснел и скромно улыбнулся.       — Доброе утро, Вольфрам. Не часто тебя увидишь не спящим в это время. Еще даже завтрак не приготовили.       — Хочешь сказать, что я сплю так долго? — подходя к столу Мао, спросил фон Бильфельд.       — Ну, ты можешь и до полудня спать… Чего ты на меня так смотришь? Я сделал что-то не так? — с опаской поинтересовался Юури глядя в изумрудные глаза блондина.       — А как я на тебя смотрю?— с кошачьей интонацией спросил Вольфрам, опираясь руками о подлокотник кресла короля и наклоняясь к нему.       — Ну, будто я нарубил много дров… Что случилось?       — Нос болит?       — А?       — Нос болит, спрашиваю?       — Нос? Чей?       — О, Истинный… — обреченно вздохнул Вольфрам. — Твой нос болит? Сибрис сообщил, что я тебя побил.       — Нет, нисколько не болит, — улыбнулся Шибуя.       — Еще вопрос, почему ты перетащил меня на кровать? Мог бы накрайняк меня разбудить.       — Ты бы простыл, если бы на полу спал с открытым окном! — этот вопрос показался брюнету глупым.       — Хорошо, представим, что я на кровати. Почему не оставил меня в моей одежде?       — Твой мундир бы помялся и неудобно должно быть спать в таком виде. Я тебя переодел.       — А трусы зачем поменял? Более того на такие кружевные… — вспомнив это зрелище, Вольфрам скривился.       — А я не должен был? — покраснев и с легким испугом глядя на огненного лорда, задал вопрос Мао.       — Нет… Если уж на то пошло, то я не ношу под ночной рубашкой нижнего белья… — совсем тихо прошептал блондин, склонив голову. Он не рассчитывал, что его так сильно смутит подобный разговор.       — Извини, я так виноват… — покраснев еще гуще от таких откровений, пискнул Шибуя.       — Но… спасибо тебе за заботу, — легонько поцеловав жениха в щеку, прошептал Вольф. — Кхм, — распрямившись, деликатно покашлял фон Бильфельд. Решил поменять тему, а то эта стала какой-то через чур щекотливой.— Как продвигается работа?       — Потихоньку… Я ненамного продвинулся — сейчас действительно сложная началась: выбрать из предложенного законодателями то, что нужно королевству и то, что не нужно. А нужное отправить на рассмотрение Совету десяти благородных домов. Мне немного совестно перед ними… Меня так долго не было, и тут на них такая гора работы навалилась…       — Может, в этом я могу помочь?       — Прости, я не хочу тебя напрягать… Ты и так поднимаешь мне настроение каждый раз, когда приходишь, и у меня появляется стимул побыстрее закончить с работой на сегодня, чтобы провести хоть немного времени с тобой, — грустно и смущенно улыбнувшись, взглянул на золотого демона Мао.       Вольфрам уже хотел стукнуть Юури за очередное извинение, но дослушав его до конца и увидев вселенскую печаль в черных глазах жениха, он забыл о том, что хотел сделать и сказать. Он повернулся к Юури спиной и снова оперся о подлокотники кресла. Повисло минутное молчание. Вольфрам нарушил его первым. Не молчать же, а то так недолго и начать отдаляться друг от друга, а ни одному, ни другому этого не хотелось.       — Эй, а давай я тебя поцелую?..       Юури немного удивился, но грустно улыбнулся и, глядя в глаза повернувшегося к нему жениха, ответил:       — Не стоит… Я хочу получить свой поцелуй вечером, чтобы ничего не мешало. Ты ведь сможешь? Вечером? — уточнил Мао. Очень ему хотелось получить положительный ответ. Вольфрам на него молча посмотрел, снова покраснел и, резко отвернувшись, еле заметно кивнул.       — Как бы то ни было, я тебя отвлекаю от работы! Работай усердно! Удачи! — прокричав все это, Вольфрам убежал.       — Спасибо… — ошарашено посмотрев вслед любимому, произнес Юури. — Тебе тоже удачи! — немного привстав и сложив руки около рта, крикнул Юури и сел обратно…                     Сегодняшний план Вольфрама был таков: замаскироваться, пойти в город и проследить за приглянувшимся Юури ребенком. Задача будет не из легких… Нужно будет думать как можно аккуратней, а то еще мысли прочитает. Накинув на себя длинный коричневый плащ с капюшоном, спрятав волосы и надев капюшон, Вольфрам пешочком пошел к выходу из замка. В коридоре он наткнулся на Конрада.       — Вольфрам, ты куда?       — В город, — буркнул блондин, собираясь пройти мимо.       — А зачем?       — Не твое дело, Веллер.       — А Юури в курсе?       — Нет. И не говори ему.       — Это тайна? — с хитрой улыбкой поинтересовался воин.       — Нет. Просто не хочу, чтобы Юури на что-то надеялся. И вообще, хватит задавать вопросы! — ощетинился Вольфрам и уверенным шагом направился к парадной лестнице.       Конрад только улыбнулся и пошел по своим делам.       Придя на место назначения, Вольфрам зашел в магазинчик хозтоваров, окна которого выходили прямо на фонтан, где каждый день гуляли сиротки. Прикинувшись читающим кулинарную книгу, Вольфрам выискивал взглядом Номер 126. Меньше, чем через полминуты, фон Бильфельд нашел его, сидящим на краю фонтана и читающим с Номером 12 какую-то большую книгу в красном переплете. Они выглядели как брат и сестра. Смотрелись вместе так мило и, казалось, что они, правда, связаны особой связью. Вольфраму, глядя на них, стало одновременно и тепло и холодно… С одной стороны эти малыши так здорово смотрятся друг с другом, что не хочется тревожить детей проблемами, которые так старательно варит Юури, а с другой… Так хочется, чтобы они улыбались не только друг другу. Вернее, улыбаться они могут всем, но искренне ли? Только мама и папа могут увидеть искреннюю улыбку детей, пусть и приемных. Напротив, улыбка приемных детей, дождавшихся родителей, самая настоящая, а взгляд так и кричит «Спасибо! У меня теперь тоже есть семья!» Так больно смотреть на малышей, которые вынуждены искать тепло друг у друга… Глядя на них, на глаза наворачиваются слезы и сердце колит… Вольфраму тоже нравились эти дети и ему бы тоже хотелось забрать их к себе, но справедливо ли это?.. Глупый вопрос, но когда уже не знаешь за что зацепиться, пытаешься найти ответ на какой-нибудь вопрос, не имеющий отношения к самой ситуации. И тут Вольф задумался, а почему, собственно, он так против усыновления еще одного ребенка? Этот малыш ему нравится… Его не пугает способность Номера 126 читать мысли… Его пугает беспечность Юури, который постоянно рубит с плеча? Или, может, непонимание жителей? Или насмешки правителей других стран? Хотя… с чего им насмехаться? Что?! Или, может, что мальчик не сможет с ним поладить или его невозможно будет обучить манерам? Да, ему, вроде, и не надо учиться… Он уже сам по природе интеллигент. Тогда что же так тревожит Вольфрама?       Ответить на этот вопрос Вольф был не в силах. Скоро ребят позвали назад с прогулки в приют. И юный фон Бильфельд весь оставшийся день бродил по городу и думал, как быть… И он решил…              В кабинете Мао висела полутьма. Свет от одной свечи освещал стол, за которым работал Юури. Тени от свечи трепетали на стенах. Блики неровно падали на бумаги, стоящие неровными стопками на столе. За окном вступила в свои права ночь. Тишину нарушал лишь шорох бумаги и бегающего по ней пера. На часах было девять часов вечера… Обстановка полностью благоприятствовала работе. Внезапно дверь открылась и в нее вошел Вольфрам. Блондин молча обошел стол Мао и обнял его со спины, зарылся носом в его черные волосы.       — Э-э-э… Вольф?..       — Тш-ш-ш-ш! — шикнул на него фон Бильфельд. — Помолчи.       Юури замолчал и неуверенно слегка подался назад, крепче прижимаясь к жениху, и продолжил копаться в документах, только в два раза медленнее.       — Я устал…— пожаловался Вольфрам после пяти минут молчания.       — Я тоже. А чем ты занимался? Я тебя с утра не видел.       — Я гулял. Весь день… Устал, как собака… Эм… Хотя кто из нас больше устал даже сомневаться не приходиться. Ноги у меня болят.       — Так иди посиди. Вон, с кресла сбрось все бумаги и садись.       — Ты думаешь, я с ума сошел твою работу сбрасывать?! — отпустив жениха, Вольфрам подошел к вышеупомянутому креслу и осторожно перенес стопки документов на пол. Тяжело плюхнувшись в кресло, огненный лорд застонал. — Блаже-е-енство! Будто я не весь день ходил, а пару месяцев путешествовал! — расслабившись, улыбался Вольф.       Юури улыбнулся, встал со своего места, потянулся:       — А я уже себе весь зад просидел… Бо-о-ольно! — громко заскрипев, Мао потянулся, подергал руками и ногами, разминаясь, и подошел к Вольфраму, вальяжно развалившемуся в большом кресле. Нагло толкая блондина вон из кресла, Юури пытался устроиться рядом с ним.       — Двигайся, Вольф! Сюда я сажусь!       — Что?! Да как ты смеешь?! Ты сам сказал мне сесть сюда, а теперь выгоняешь! Не ты ли жаловался, что попа болит от сидения?! Иди, гуляй!       — Брысь!       Борьба длилась около пяти минут. В конце концов, Юури выпихал жениха из кресла и сам развалился на нем.       — Нахал…— обиженно фыркнул Вольфрам, отвернулся и скрестил руки на груди. Ну, в самом деле, что это Юури себе позволяет?! А сам брюнет пощелкал пальцами, чтобы привлечь внимание любимого и похлопал по своим коленям, приглашая сесть. Вольфрам задохнулся возмущением: так вот, что он планировал с самого начала! Красавец уже собрался уйти, как Юури схватил его за руку и потянул на себя. Вольфрам, не ожидавший такого, плюхнулся на колени Шибуи, а Юури крепко его обнял.       — Расслабься и посиди спокойно.       — Эй, у кого-то тут попа болит…       — А у кого-то ноги… Сиди и отдыхай.       — Пусти меня… я же тяжелый…       — Я в порядке. С тобой мне гораздо легче. Расслабься и облокотись на меня, — улыбнувшись в затылок жениха, прошептал Мао. Вольфрам еще некоторое время ерзал, но Юури на него рыкнул:       — Ры! Сиди спокойно.       — Если не можешь потерпеть меня, то пусти.       На самом деле, Вольфраму безумно хотелось послушаться юного короля и наслаждаться теплом его объятий, но слишком уж это смущает… Ему не хотелось, чтобы Юури его отпустил.       — Все, молчу. Я понимаю, что тебе не по себе, но, пожалуйста, ради меня посиди спокойно минуточек пять, и я тебя отпущу.       После половины минуты неловкого молчания фон Бильфельд тихо прошептал «Лучше вообще не отпускай…». Потом тихонько облокотился на грудь Юури, прижался к нему покрепче и уткнулся носом в шею жениха.       — Юури, я решил усыновить того мальчика… Только не сбрось меня…— спокойным шепотом попросил блондин.       — Что?! Вольфрам, правда?! Ты, правда, хочешь забрать его к себе?! — сев, восторженно затараторил Мао.       — Да-да… Если ты сейчас скинешь меня, я передумаю…— крепко обняв счастливого брюнета за шею, чтобы не упасть на пол, прошипел лорд.       — Хорошо, хорошо! — прижав красавца к себе покрепче, Юури вернулся в исходное положение. Только обнимал сильнее, пытаясь окутать симпотягу своим теплом и создать чувство уюта и защищенности. — Спасибо, Вольфи…— тихо прошептал Юури на ушко жениха. Сложно передать состояние Юури в те минуты. Он был так счастлив, что хотелось петь и танцевать, но в то же время хотелось показать Вольфраму всю свою любовь к нему теплыми и уютными объятиями. Сложно было выбрать что-то одно. Однако… Через пять минут Юури от перевозбуждения стало жарко, но он не решался попросить жениха встать.       — Юури, кажется, ты вспотел…— с закрытыми глазами прошептал Вольфрам. — Мне встать?       — Но… твои ноги?..       — Я не настолько устал, чтобы на ногах не стоять…       — Тогда… если тебе не трудно…— краснея, сказал Юури.       Почему покраснел? Во-первых, ему жарко. Во-вторых, стыдно. Почему стыдно? Потому что он сам заставил Вольфрама усесться себе на колени, а сам через пять-семь минут его согнал.       — Вольф, давай, когда я закончу, погуля…? — когда блондин встал, начал задавать вопрос Юури.       — Нет, — отрезал фон Бильфельд.       — Что? Я даже не договорил!       — Ты закончишь работать поздно, устанешь, я тоже сегодня устал, поэтому не сегодня. Я с удовольствием погуляю с тобой завтра, правда, — пообещал Вольфрам.       — Спасибо, — встав следом за огненным лордом, легонько поцеловал его в щеку Мао. — Ну, иди, отдохни. Сегодня меня не жди — я очень поздно освобожусь.       — Это моя вина? Ты расстроился?       — Нет, это не так, — грустно улыбнулся Юури. — Я бы не стал специально задерживаться на работе, если бы расстроился, просто сегодня действительно много работы. Видишь?— он кивнул на здоровую стопку бумаг. — Все это я должен сделать за сегодня.       — Как же мне тебя жалко, Юури.       — Ничего, скоро я разберусь со всей накопившейся работой и мы будем много времени проводить вместе и с Гретой, а и еще с номером 126. Ты ведь не передумал его усыновлять?       — Не припомню, чтобы ты меня ронял, — ухмыльнулся блондин. — Я завтра пойду в город и скажу ему об этом.       — Нет уж! Скажем и заберем его вместе! — возразил Шибуя.       — Согласен. Тогда я завтра начну оформлять документы.       — А номер 12?       — Ты ж решил найти ей дом на Земле, так?       Юури кивнул.       — Ее я тоже заберу, а там уже сам разберешься.       — Спасибо, Вольфи! — Юури крепко-крепко обнял Вольфрама и даже приподнял его над землей.       — Пусти меня, дурак! Задушишь!       — Да, извини. Ну, тогда спокойной ночи?       — Да. Спокойной ночи. Не засиживайся долго.       — Разумеется.       Вольфрам пошел к выходу и, обернувшись в последний раз на садящегося обратно за стол Юури, вздохнул и ушел спать.              POV Вольфрам.       Вот что за черт меня дернул пойти после встречи с номером 126 и номером 12 на бездумную прогулку по городу?! Прежде чем я понял, что зашел слишком далеко, уже потихоньку начало смеркаться, пришлось быстро возвращаться домой. Только я своих сил не рассчитал. Ушел чуть ли не за пределы города и еще петлял там, на окраине, а потом пришлось пройти почти столько же, чтобы попасть домой… Почему я не взял лошадь?? А вы знаете, что белые кони сильно выделяются и все знают, что по большей части они принадлежат особам королевской крови или элите? Не хотелось бы, чтобы меня раскусили… А то поднимут еще шум… А я ведь и передумать могу… Если я начну думать, то могу столько всего надумать, что о принятых недавно решениях придется забыть. Более того, я еще и решу, что они совсем абсурдные! Такой вот я. Думать — вредно, но, скажите, разве хоть кто-то слушал эту пословицу и не начинал думать с удвоенной силой? Вот и я думаю, что нет. А сейчас надо бы сходить покормить зверей, а заодно проверить, как они там.       Я направился в свои покои для проверки и кормежки животных, оставленных мной на весь день одних. Когда я пришел и открыл дверь. То увидел, что моя комната в полном порядке и даже казалось, что она стала чище… Звери дрыхли кто где: Сибрис опять на балдахине, коты с ним, Джесси и котята на своем месте, хомяк в своей клетке. Ладно… Отличились только Мурик и Мэй, согласен. Ладно, не буду их будить — просто оставлю еду, наведу красоту, пойду в купальню и потом уйду к Юури. Если он опять будет там до трех ночи ковыряться, я его оттуда за шкирку утащу или, еще лучше, он будет от меня убегать, а я его огоньком еще подгонять. Надо ему сцену ревности закатить ни с того, ни с сего. Расшевелить, а то совсем как зомби стал… Бледный, уставший… Даже кажется, что волосы потускнели. Вот опять я за свое… Но, мальчик нуждается в постоянном присмотре, иначе какой я ему жених, если не могу о нем позаботиться?! Боже Истинный… Что я несу? Надо делами заняться, а то оттаскивать будут уже меня.       Я подошел к шкафу, достал корм и насыпал всем в миски. Джесси дал сырого мяса, которое притащил с кухни и немного посыпал сухим кормом, для разнообразия. Всем по чуть-чуть молока, кроме хомяка, разумеется. Проверил, есть ли у них вода, и пошел помыть руки в ванную, которая была в моей комнате, только более скромная, чем в покоях Мао. Еще бы, король все-таки. Вернулся на негнущихся ногах к туалетному столику, посмотрел на себя в зеркало — стало немного не по себе… Бледная, пыльная кожа (Так, все, надо срочно в душ!), усталые зеленые глаза (моя гордость сейчас меня не радует…), опущенные уголки губ (это меня уж точно не удивило… почти всегда с такой физиономией хожу. Унылой… ), сильно растрепанные пыльные длинные волнистые волосы спадали по плечам мутной рекой (фу, гадость какая! А ведь только позавчера мне Юури голову мыл! М-м-м-м… Не забуду его нежных прикосновений… Так, я отвлекся! Ну вот, теперь еще, в добавок ко всему, и покраснел… Надо будет побить Юури за то, что такие воспоминания оставляет… Та-а-ак! А это еще что?! Хо-осподя-а-а!) прямо на носу крупный такой прыщ! А еще на щеке! Мамочки-и-и-и! Стыдно-то как! Юури же их видел! Бли-и-ин! Так, спокойно, Вольфрам, это естественно, все нормально! У всех такое бывает! Никто от этого еще не умирал! Хотя стоп, настолько сильно мне себя успокаивать не надо… У меня это часто случалось… Ох, надеюсь, мазь моя заветная еще осталась… Я слазил в верхний маленький ящик столика и, покопавшись немного, выудил оттуда небольшую баночку. Ага, вот она! Мама подарила мне эту мазь еще когда Юури регулярно путешествовал между мирами. Почему мне она так нужна?? Потому что этот густой гель надо наносить тонюсеньким слоем на проблемные участки тела на ночь. Мазь медленно, но верно открывает все поры, выталкивает всю гадость, которая накопилась в них, защищает от попадания обратно до утра, потом ближе к утру поры закрываются, и остается только, по пробуждению, принять душ с мылом и все. Никаких следов от прыщей нет! Вот только постель… Для этого у меня есть клеенка, но как-то смущает ее стелить. Ладно… Сегодня буду спать у себя. Юури не должен видеть этого ужаса… Зато завтра я снова буду красавцем. Отдохнуть немного и все!       Я причесался специальной расческой, которую я отложил для грязных волос, и пошел в душ. Хорошенько искупался. Пока сох в своей комнате, читал ту самую книгу, с того момента, где остановился в тот день, когда я насильно поцеловал Юури. Звери продолжали мирно спать. Читал я до половины третьего ночи, ибо я втянулся. У меня раз на раз не попадает с этой книгой. А вот сейчас получилось заинтересоваться. Я встал, потянулся. Хорошо так потянулся, даже невольно мяукнул. Эх, кошатник… Ладно… Встаем, потягиваемся (к вам это, кстати, тоже относится! Встали, потянулись, подвигали телом, размялись и сели читать дальше!), разминаемся и идем давать по шее Юури. Если он меня опять не послушался и продолжает работать, я не буду с ним церемониться! А насчет прыщей… У него ведь сейчас все равно глазки в кучку, да? Значит, ему должно быть все равно, как я выгляжу сейчас, посреди ночи? Эх, была, не была! Хотя… Колебаться нехорошо… Но… Я ведь уже переоделся ко сну, да? Сейчас все нормальные люди спят. А что насчет стражи? А, придумал, я скажу, что пришибу их, если они кому-нибудь расскажут, что видели меня в таком виде! Я гений!       Надев тапочки, я пошел в кабинет короля. Захожу, вернее, забегаю к приоткрытую дверь кабинета, плотно прикрываю за собой дверь (чтоб уж точно никто не заметил, ага…), оборачиваюсь и вижу спящего Юури… Держите меня, счас я ему наваляю! Дам увесистого пинка точно! Подхожу ближе. От стопка, которую он мне показывал еще вечером, осталось пару листочков… Заснул не успев доделать работу. Он дрых, подложив под голову скрещенные руки. Ресницы слегка подрагивали; из-за неровного полыхания почти полностью растаявшей свечи тени от них трепетали. Я оглядел стол. Воск накапал на некоторые документы, если не считать это, то изгрызенное перо в руках Юури писало очень аккуратно и без клякс, во всяком случае, на документах, которые попали в поле моего зрения. Документы в начале дня стояли на столе жениха ровными высокими стопками, а сейчас даже не знаю, что из этого когда-то было стопкой и появились ли новые «небоскребы» пока я «гулял»? Бумаги были неровно разбросаны по столу, видно упали, когда он слегка ворочался, пока спал. Кто-то хотел его побить… Не знаете, кто это был? Вот и я не знаю…       Осторожно коснувшись его головы рукой, я прошептал:       — Юури, проснись. Вставай и иди спать на кровать.       — А? Что? — подняв голову, спросил Шибуя. У него был такой видок, заспанный, растрепанный, смешной.       — Если ты еще раз так сделаешь — я тебя подпалю, обещаю, — скрестив руки на груди и сделав надменную мордочку, пообещал я.       — Извини, я опять занусл, — потерев глаза, тихо сказал Юури. — Тьфу… С просони язык заплетается… Я хотел сказать «заснул»… Ну, думаю, ты меня понял.       — Да. Вставай и иди отдыхать, работяга.       Шибуя поднял на меня глаза и полминуты внимательно рассматривал, потом сказал:       — Ты красивый…       — Неужели?       — Ага.       — Ты только заметил?       — Конечно нет. Я заметил это еще при нашей первой встрече, — с нежностью посмотрев на меня, прошептал Юури. Я опустил руки и, кажется, раскраснелся. Я привык получать комплименты от поклонников, но если это сказал Юури… Этот скромный, стеснительный и глупенький парень… Сейчас смотрит на меня так… Сколько в его черных глазах ласки… Что же делать?.. Что же делать? Что же делать?! Я так смущен… Молчание затягивается, я должен что-то ответить ему, но ничего не могу. Тело не слушается. Я просто стою и смотрю ему в глаза, при этом жутко краснея… Юури нежно коснулся моих рук, взял в свои, чувственно посмотрел мне в глаза и прошептал:       — Я тебя очень люблю, Вольфрам. Очень люблю, — после этого он поцеловал мои руки и улыбнулся, глядя на то, как изменилось выражение моего лица. — Почему ты состроил такую мордочку?       — Какую?       — Ну, будто ты не только смущен, но еще и вот-вот заплачешь.       — Это я смущен и вот-вот заплачу?!       — Угусь. Не сердись, пожалуйста, — Юури поднял на меня глаза и улыбнулся.       — Подлизываешься?       — Нет. Не припомню, чтобы я к тебе подлизывался.       — А мне кажется, что ты это специально делаешь, — нахмурившись и вытащив свои руки из его, буркнул я. Нет, ну, правда, кажется, что он просто не хочет быть побитым и/или подпаленным.       — Вольф, это не так… — начал было оправдываться Юури, но я его перебил, чтоб еще не переубедил меня. Я только настроился и сделал вид, что обиделся!       — Все, иди спать!       Я развернулся и пошел к выходу, открыл дверь, выглянул и только приготовился бежать, как Юури меня окликнул.       — Ну что тебе еще надобно?!       — Эм… Ты утром обещал мне поцелуй… — замявшись, прошептал Юури. Я решил сделать вид, что не расслышал. Да я садист!       — Что?       — Поцелуй…       — Чего?!       — Ар-р-р-р! Прости, ничего!       Ну ни финты себе! Он еще и рычать на меня вздумал! Да кто он такой?! Я обернулся и зло на него посмотрел, но увидел, что он весь красный. Да, даже в слабом свете почти затухшей свечи я смог разглядеть его смущение. Кажется, я переборщил…       — Юури, — подходя к нему ближе, мягко произнес его имя я. Теперь нельзя делать резких движений и нужно быть мягким и покладистым… — повтори еще разок, я не расслышал.       — Не важно, — отвернулся он. Все… режим «упрямец» включен. У обоих.       — Эй, Юури. Не надо беситься, повтори еще раз, может быть я расслышу.       — «Может быть»? — переспросил Юури. Кажется, он приподнял бровь и ухмыльнулся. Скорее всего.       — Ага. Ты устал и только-только проснулся, поэтому говоришь очень тихо. Повтори еще раз.       — Не буду…       — Ах так?! А тогда я подожгу твою работу!       — А?!       Я помахал в воздухе пальцем с огоньком на кончике и самодовольно ухмыльнулся.       — Хочешь потерять то, над чем корпел несколько дней, просто из-за своего упрямства?       — Нет!       — Тогда говори!       Юури выглядел как загнанный в угол зверь, но он опустил голову, подошел ко мне.       — Потуши огнь, пожалуйста.       — Хм! — хмыкнул я и поднес руку с стене. Юури настороженно дернулся. Но я всего лишь зажег свечу на канделябре, который нашел на тумбочке около высокого шкафа.       — Вольф, я с самого начала хотел напомнить тебе, что утром ты пообещал мне поцелуй на ночь… и… кажется, ты забыл… Но ничего, я понимаю… Мы оба устали…       — Поцелуй — это не то, на что требуется много сил. И… Прости, но с самого начала я все прекрасно услышал, — прошептал я, вставая на носочки и приближаясь к губам Мао, и, прежде, чем он успел возмутиться, коснулся его уст. Тут уже жених не посмел сопротивляться, прижал меня к себе за талию. Юури был первым, с кем я поцеловался… После этого я ни с кем больше не целовался. Поэтому опыта у меня в поцелуях… кхм… почти нет. Я аккуратно прижался своими губами к его, смял их, приоткрыл рот и сделал поцелуй немного глубже и отстранился.       — Этого хватит?       — Да… И надолго… — покраснев до самых ушей, шепнул Юури.       — Ладно, пусти.       — Нет, — прижав меня к себе крепче, отказался Мао.       — Эй!       — Пожалуйста! Ты меня обманул, значит, ты мне должен!       Блин, а ведь он прав! Я сдался и в ответ обнял его. Люблю… Через некоторое время я отскочил от него, наскоро пожелал спокойной ночи и удрал в свою комнату. Какая причина?? Я вспомнил про прыщи… Да что ж они мне покоя не дают?! Но так стыдно перед Юури…       Быстренько ополоснув лицо в ванной, я насухо вытерся полотенцем и начал аккуратно намазываться мазью. Немного пощипывало. Я лег на подготовленную постель и расслабился. Самое сложное позади. Осталось только заснуть… Скорей бы крем подействовал, чтоб было не стыдно показаться демонам… Так я думал, когда засыпал…              Конец POV Вольфрам.