Время меняет людей

      POV Юури       Я немного ошалел, когда вроде бы такой нежный, податливый, ласковый и очень-очень теплый Вольфрам внезапно оттолкнул меня и убежал. Я совершенно не понял, что сделал не так. Вроде бы и не лапал его в неположенных местах, не совращал, не сжимал его слишком сильно в объятиях… Но он все равно убежал. Наверное, это, конечно, просто мои догадки, но… вдруг он вспомнил о чем-то важном? Стоит ли мне пойти за ним? Хотя он сказал «Спокойной ночи!», а это значит, что сегодня он меня больше видеть не хочет?.. Что же я сделал?.. Это мой извечный вопрос… Я не думаю, что сегодня он будет спать со мной, исходя из того, что здесь только что произошло. Ах, ладно. Вольфрам сказал на сегодня закончить… Но… Я посмотрел на стол. Там осталось всего два листочка… Ладно, надо доделать. Но я не хочу ослушаться Вольфа… Вдруг он снова придет с проверкой, а я снова тут усну? Не, чего доброго, лучше просто по-быстрому все доделаю и пойду спать. Надеюсь, это не займет много времени…       Однако… Эти два листочка оказались ужасно сложными! Я предстал перед нелегким выбором: что выбрать из двух почти одинаковых пунктов?! Котелок уже совсем не варил, поэтому я отложил их на завтра. Сегодня никак… И при всем при том, я пытался сообразить, что с этим делать полчаса! Все-ео-о-о! Хва-а-а-атит! Пора спать! Спать, Юури, спать! Быстренько!       Уже не было никакого желания и сил идти в купальню… Ладно… Завтра утром искупаюсь. На улице я сегодня не был, в грязи не валялся. Возможно, немного запылился в кабинете, но… это не страшно — отряхнулся и дальше пошел. Так я решил и пошел прямо в спальню.       Как я и думал, Вольфрам сегодня решил спать у себя. Интересно, что же взбрело в его блондинистую головушку?       Тяжело вздохнув, я начал переодевание. Снять пиджак, рубашку, снять обувь, штаны, носки, все аккуратно повесить на стульчик, трусиля бросить в корзину с грязным бельем. Немного подумав, я свалил туда и все остальное. Потом достать свою пижаму, надеть сменные трусы, штаны, рубашку и доплестись до кроватки. Я уже знаю, что спать на этой огромной кровати в одиночку — не самая лучшая идея. Вольфрам очень теплый и, если надо, он может подогреть воздух своей мареку, но сейчас его нет. Я специально надел красную пижаму с синей окантовкой по краям, чтобы обмануть свой мозг. Ведь красный — горячий цвет, а синий — холодный. Какое открытие! Мировой прорыв! Я гений! Дайте мне медаль!       Я начал кривляться своим мыслям, делая вид заслуженного гения, который с гордым и достойным видом отбирает воображаемую медаль у воображаемого судьи. Наверное, со стороны это смотрелось суперски! Представив себе, как именно это могли видеть воображаемые зрители, я рассмеялся и плюхнулся на кровать, до которой, наконец, доплелся. М-м-м-м… Постелька прохладная и приятная… Шелк так приятно касается кожи лица, шеи, кистей и лодыжек… Так хорошо, а если сейчас влезть под одеяло, то сразу же замерзнешь! Знаю я этот фокус! Ну, не может один маленький я согреть своим теплом даже половину этой «небольшой» кроватки! И вообще! Дайте мне сюда Вольфрама! Сейчас же! А иначе, как гавкну! Вот прямо сейчас! Как а-а-а-а… ВАФ! Во! Видели?! Страшно, да?! Чет я как-то разыгрался… Пора спать… Блин, глядя на вас кажется, что пора идти за тряпочкой… Ух, как я страшен! Так гавкнуть могу, что читатели описиются! Ха-ха-ха! (злорадно смеюсь) Ох… (приложил к голове руку, обреченно вздохнув) Пора спать. Пора спать… Ладно, хватит вам дрожать! И не будите Вольфрама! Пускай спит… Хоть кто-то из нас…       Еще раз тяжело вздохнув, я полез под одеяло, шустренько прополз на свое место и вытянулся струной. Я, разумеется, сейчас замерзну, но зато площадь тепла от моего тела будет по всей площади моей фигуры… Бред говорю… Но, обычно… Если свернуться калачиком, то, конечно, будет теплее и ты быстрее согреешься, а с другой стороны, когда устанешь так лежать и вытянешься, граница тепла кончится еще около твоей попы, и ноги будут в холоде. Эх… Самый действенный способ согреться — это сложить край одеяла пополам, вообразить, что это теплый и мягкий Вольфрам (настоящий живым не дастся!), обнять его, прижаться, беседовать с ним и тогда станет гораздо теплее от воздуха который ты выдыхаешь! Но самое главное, чтобы этот «Вольфрам» лежал так, будто ты утыкаешься носом ему в грудь, то есть чтобы его «голова» была выше и утыкалась в изголовье кровати. Не надо так на меня смотреть! Да, каюсь, я представлял себе Вольфрама на месте этого свернутого одеяла и тихо хихикал, беседуя с ним и ненавязчиво лаская его. Ну, не смотрите вы на меня! Ё-моё! Да, да! Мне ужасно стыдно все это рассказывать! Но я просто делюсь советом! Это чтоб не скучно было, я сказал, что можно представлять всяких разных людей или демонов, или ангелов, или еще кого! Постойте… Я ведь мог молчать о моем личном воображении… Во дура-а-ак! Эх…       Улегся я, значит, вытянувшись в струнку… Вроде немного согрелся… Закинул руки за голову… Перед глазами предстал образ моего любимого, когда он пришел гнать меня спать. Распущенные, красивые и блестящие, словно золото, волосы волнами «стекали» по его хрупким плечам. В прекрасных изумрудных глазах плясал огонек свечи… Казалось, что так и задумано… Маленькое проявление огня в виде свечки, которое расцветало на восхитительно прекрасном золотом огненном демоне! Казалось, что этот маленький безобидный огонек, отражаясь от великолепного Вольфрама, становился неистовой стихией, которая жгла мое сердце и душу от сильнейшей, щемяще-нежной любви к этому мадзоку. Он, Вольфрам, всегда притягивал мой взгляд… Такой красивый, грациозный, аккуратный, чистый и изящный, воспитанный, как принц, обворожительный, бесподобный, неповторимый Вольфрам! Мой идеал! Тот, которым я всегда хотел стать! Но, сколько бы я не учился, сколько бы лекций не выслушал, сколько бы не пытался повторить на практике, у меня не получалось стать таким, как он! Его грация, манеры, знания, искусства — все это прививали ему с детства! Куда уж мне, обычному парню, который ловит, отбивает и гоняется за мячиком по полю, стать таким, как младший сын экс-королевы?! Я был воспитан, как и все мальчишки. Рос в любви и заботе, меня всегда баловали, редко заставляли что-либо делать. Вот и результат: из-за моего нежелания увлекаться «девчачьими» занятиями, я вырос неповоротливым, неуклюжим и нескладным парнем, не умеющим красиво говорить и обращаться с оружием… И в этом виноват я сам… Но… Я не осуждаю семью моего жениха… Просто… Они все такие аристократы… Они воспитывали Вольфрама с младенчества как истинного принца, учителя были строги (если честно, то я не знаю ни одного учителя Вольфа, кроме Джулии и Гюнтера, но, если они были, то они были строги с ним), редко хвалили, воспитывали… Хотя… Судя по его характеру что-то пошло не так… Либо я ошибаюсь, и с ним ни капельки не были строги и внимательны (вспомните Джулию и то, как мне удается свалить от Гюнтера). Хотя нет… Сдвиг в его психике произошел еще до Джулии. Она ему спуску не давала… В чем же тут разгадка?.. Признание Конрада в своем происхождении? Возможно, но не думаю, что это на самом деле так… Война?.. Одиночество?.. Если так, то я больше НИКОГДА не позволю ему испытать подобных чувств! Я окружу его заботой и любовью, сделаю самым счастливым на свете, чтобы у него больше не было ни единой причины для ревности или беспокойства. Так… А я это к чему вообще?.. Я в любом случае буду делать все вышеупомянутое для него, но зачем я сейчас это сказал?.. Странный я… Мысли всякие в голову лезут… Столько всего интересного придумал… А ведь заметьте! На улице ночь и я типа лег спать! Интересно все-таки узнать о Вольфраме побольше… У него самого спрашивать очень неудобно… Он может разозлиться «Вот ты такой-сякой! Я твой жених, а ты ничего обо мне не знаешь?! Ну, сейчас ты получишь!» …и начнет кидаться огненными шарами… Хотя, можно попытаться его заткнуть, заявив, что в этом он сам виноват, что не рассказывал, а он скажет, что не рассказывал, потому что я не спрашивал. М-да… Проигрышный вариант… Лучше спрошу у Конрада… Круто, да? И ведь все началось с описания моего прекрасного жениха в тот момент, когда он, приготовившийся ко сну, говорил мне заканчивать с работой… Во-о-от! В какие дебри меня занесло! Уже в психику моего любимого полез! Не-нор-маль-ный! Это уже просто крик души! Пора спать! Пора спать! Да, кстати, вы заметили, что наши отношения с Вольфрамом хорошо так сдвинулись в лучшую сторону? Лично мне кажется, что все идет просто отлично! Он позволяет себя обнимать, целовать, смущается, правда, при этом… Такой милый… Но… Меня, правда, очень интересует вопрос «А что вообще он ко мне чувствует?» Ох, если я начну об этом думать, у меня голова заболит, а нужных мыслей не появится… Спать пора! Спокойной вам ночи!       Я перевернулся, сложил край одеяла пополам, обнял его, поцеловал и прижался к нему. Тихонько шепча пожелания приятных снов Вольфраму, я вздохнул. Успокоился и совсем скоро забылся коротким, но крепким сном без сновидений.                     Следующее утро началось с желания прикончить того, кто придумал утро… Обычно я жаворонком взлетаю с постели и бегу заниматься делами, а сегодня мне ужасно не хотелось просыпаться. Я чувствовал себя, как выжатый лимон. На часах было восемь утра. Интересно, Вольфрам проснулся? Ладно, неважно… Обычно он спит до одиннадцати утра, поэтому, наверняка, все еще спит… Завидую ему… Ла-а-адно! Пора собраться в кучку и встать… Эх… Ну почему подушка становится такой мягкой, теплой и пушистой только когда пора вставать?! Все, Юури, подъем!       Кое-как собрав косточки в кучку, я заставил себя свалиться с кровати… Обычно это очень бодрит! Но, видимо, не в этот раз… После десяти минут безуспешных попыток встать, на одиннадцатой минуте у меня это получилось… Я заставил себя умыться, немного взбодриться… Ванну я решил не принимать, а если искупнуться, то только вылив на себя ушат ледяной воды! Но это меня не сильно вдохновило, поэтому я просто прошел мимо купален, направляясь в кабинет Гвенделя для ежедневной порции рутинной работы. Гвендель, кстати, был приятно удивлен моим рвением работать, но его немного пугала моя скорость и усердность работы. Не всегда правильность, конечно, но… Я, правда, стараюсь работать качественно!       После пары-тройки часов работы, я пошел на завтрак. Завтрак у нас в десять утра. Вольфрама на нем не было. Наверное, либо спит, либо занят своими делами, связанными с животными. Я, если говорить откровенно, немного ревную Вольфрама к его животным… Но… Эти скотинки нуждаются в нем… Без него они просто не выжили бы… Поэтому ладно. Приходится мириться. Вольфрам ведь заботится и обо мне тоже. Каждый раз за уши оттаскивает от работы.       После завтрака я решил немного посидеть в малой гостиной: уютное местечко в замке, чисто для душевных посиделок с близкими. Небольшая комната, с красным бархатным ковром, красно-шоколадной отделкой стен, камином, парой мягких кресел с высокими спинками, широкими подлокотниками, очень мягкие и уютные, красные с молочными пледами. Такой же был диван. А еще в этой гостиной были тяжелые бордовые портьеры. Сейчас они были открыты, и свет лился в комнату. Эта комната находилась с северной стороны замка, поэтому солнца здесь не было. Сейчас во всяком случае. Из окна виднелось голубое небо, облака, и вид на лес и частично на поселения людей. Прямо на окно свисали спелые грозди винограда, специально выведенного Шерри… Как же она его назвала?.. Что-то про изумрудные капли… Или глаза… Короче что-то маленькое и изумрудное. По моим описаниям в голову пришло название «Изумрудные глаза Вольфрама». Ё-моё! Вот это я гений! Прости меня, Вольфи! Кхем… Все, я вспомнил. «Изумрудные драгоценности». Ну я загнул… Прости меня еще раз, Вольфрам! Мне, правда-правда, жаль!       Так вот, пришел я, значит, в эту комнату, посмотрел в окно, пожевал винограда (кстати, очень вкусного!), и улегся на диванчик. Сам не заметил, как уснул…       Разбудил меня Вольфрам. Первое, что я увидел, когда открыл глаза, были его красивые глаза, недовольно смотрящие на меня. Длиннющие, черные, как ночь, густые ресницы окружали эти восхитительные произведения искусства, в глубине которых можно без сожаления утонуть. Зелень глаз моего возлюбленного была такой восхитительной! Впрочем, как обычно. Однако я мог увидеть свое отражение в них и даже искорки неподдельного недовольства. Меня всегда пугал этот его взгляд...       — Ну, и как это называется, Юури? — прорычал Вольфрам. — Почему ты дрыхнешь тут?       — Вольф? Я просто пришел сюда передохнуть и, сам не заметил, как уснул.       — Так, все. Сегодня никакой больше работы! — неожиданно заявил жених.       — Что?       — Если скажешь хоть слово поперек моему — НЕ будешь работать целую неделю!       — А-а-а?..       — А сейчас быстро пошел и лег спать в свои покои! Сейчас же! — Вольфрам встал, скрестил руки на груди и повернулся ко мне спиной.       — Нет, Вольф! Я не могу!       — Ты что-то сказал?.. — в полуобороте спросил Вольфрам, зло поглядывая на меня.       — Нет…       — Ох, Истинный, — мой жених повернулся ко мне, обреченно вздохнув, и сел рядом на диван, глядя мне в глаза. — Юури, я делаю это не из вредности — я волнуюсь за тебя. Мне страшно смотреть, как ты загоняешь себя в могилу такой усердной работой! Ты совсем не делаешь перерывов! Рано встаешь и поздно ложишься! Мне приходиться пинками гнать тебя в кровать! Ты не высыпаешься! Плохо ешь! Не дышишь свежим воздухом! Что мне еще с тобой делать, м? Только заставлять тебя отдыхать.       — Вольф… Спасибо за заботу… Но я, правда, хочу поскорее закончить с работой!       — Ты должен делать хотя бы перерывы на обед, хотя бы иногда выходить дышать свежим воздухом. Закрылся там и сидит, пишет, пишет, пишет! Мне очень жаль, что у Истинного короля был какой-то бзик и он не пускал тебя сюда, и что у тебя теперь огромное количество работы… Мне, правда, жаль. Я бы хотел тебе помочь хоть в чем-то. И поэтому я буду следить за тобой! Теперь будешь ложиться спать со мной, вставать позднее, делать перерывы от работы и хорошо кушать! Не будешь делать — будет штраф от меня! А штраф этот будет таков — одно нарушение и ты целый день не будешь работать!       — Не-е-е-ет, Вольф! Не надо! Если я не буду работать в том темпе, что сейчас, то я вообще начну лениться, и ничего не буду хотеть делать! Я могу работать только так!       — Тебе совесть не позволит сидеть, сложа руки. Я тебя знаю.       — А я тебя нет… — почему-то вспомнив мои ночные мысли, сказал я.       — Что? — Вольфрам непонятливо на меня посмотрел. Ладно, сейчас скажу, что молчал.       — Ничего, Вольфрам.       — Иди отдыхать, Юури. Я пришлю к тебе Джесси. Она поможет расслабиться и быстро заснуть.       — Джесси? Это та золотая кошка, да?       — Точно. Все, иди, — Вольфрам взял меня за руки и заставил подняться с дивана. Я встал. Меня смутило расстояние между мной и моим любимым: Вольфрам находился слишком близко, меньше, чем в двадцати сантиметрах. Красавец передо мной улыбнулся, развернул меня к двери и начал толкать к ней.       — Э? Эй? Вольф? — упираясь, обернулся я к нему. — Ты чего?       В самом деле, почему он толкается?!       — Иди спать!       — Я иду, иду! Не толкайся, пожалуйста! Вольфрам!       Жених рявкнул на меня:       — Живо, Юури! Руки в ноги и бегом!       — Да понял я! — сказал я и быстро посеменил к выходу. От греха подальше. Лучше не злить Вольфрама…       — Слабак… — услышал я из-за двери тихий вздох, когда уже вышел из малой гостиной.       — Не называй меня так! — заглянул я обратно в дверь и тут же удрал по коридору, едва услышав:       — Счас я в тебя что-нибудь кину!       После того как я свернул за угол, я расслабился и пошел пешком. Медленно шел я по коридорам, спрятав руки за спину и держась каждой рукой за локоть другой руки. Шел и думал. О ерунде какой-то думал… Перед глазами проносились строки из документов, то, как я их читаю и ставлю свою подпись… Работа меня поглотила… Я думал, как научиться искусству не злить и не расстраивать Вольфрама… Или как выманить его на прогулку… Пока я думал, я дошел до спальни. Кошка Вольфрама уже ждала меня там. Красивая, грациозная, шерсть, как золото, а глаза, словно сапфиры, переливались. Она сидела на солнце под окном рядом с креслом, накрыв хвостом лапки, смотрела на небо. На солнце ее шерсть блестела и сверкала, а глаза горели, и, кажется, даже свет и цвет от них отражался на шерсти и стенах под подоконником. Ее ушки слегка шевелились, ловя звуки. Она уже знала, что я здесь, но не оборачивалась, позволяя полюбоваться собой подольше. Плавные линии шеи, спины завораживали. Шерсть была приглажена. Ее хвост просто обалденно пушистый. Пожалуй, эта самая красивая дикая кошка, которую я когда-либо видел! Хотя… Тот котик с пронзительными чайными глазами тоже был красивый… И почему я о нем вспомнил? Он же не дикий…       — Джесси? — наконец, решил позвать кошку я.       — Мряу? — обернувшись ко мне, киса встала, потянулась, пошла в другой конец комнаты, к ванной. А оттуда, приподнимаясь на задних лапах, передней левой опираясь на стену, а коготком на другой лапе развязывая веревочки, которыми были закреплены портьеры, пошла по всей стене освобождать тяжелые шторы. Когда она закончила, комната погрузилась в полутьму. Кошка подошла к кровати и, запрыгнув на нее, стала ждать меня.       — Спасибо, Джесси.       — Мяа, — кивнула кошка. Подождала еще пару минут, пока я разглядывал ее, сидящую на постели, потом ей это надоело, она спрыгнула с кровати и, подойдя ко мне, зацепила когтем за штанину и начала тянуть к постели.       — Хорошо-хорошо! Я иду!       Нет, чесслово! Она совсем как Вольфрам! Такая умная и нетерпеливая кошка!       Я подошел к шкафу, переоделся и пошел к ложу. Кошка ждала меня там. Лапой она показала мне ложиться на живот. Я лег, накрылся, обнял подушку, а Джесси села мне на поясницу и начала «когтить» меня через одеяло. Левая лапка сжимает, правая расслаблена и наоборот. При этом он тихонько мурчала. Я быстро расслабился, и меня потянуло ко сну. Вольфрам был прав… Она реально помогает. Я начал проваливаться в сон, но решил поделиться с кошкой своими мыслями.       — Эй, Джесси? Ты же понимаешь человеческую речь?       — Мяу, — тихо мяукнула она. Я решил, что это было «да».       — Ты, наверное, уже заметила, что я очень люблю твоего хозяина? Но я, правда, не знаю, что он чувствует ко мне, не знаю его прошлого, кроме самого главного. Я не знаю о нем практически ничего… Мне одиноко… Я хочу гулять с ним, быть совсем рядышком с ним. Всегда. Я понял, что полюбил его еще в своем мире, еще тогда, когда только понял, что не могу вернуться и попасть в свой мир. Я не знаю, как не расстраивать и не злить его каждый раз, не знаю, как выиграть у него спор, не знаю, как сделать его счастливым или хотя бы заставить его улыбнуться… Как стать для него идеальным женихом? Я же обычная мямля…       Постепенно мне становилось все труднее и труднее говорить… Мне становилось лень, я почти заснул, но продолжал говорить. Однако долго я сопротивляться сну не смог и заснул сладким, непробудным сном. Я почувствовал только, как Джесси слезла с меня, спрыгнула с кровати, тихо ступая мягкими лапками по гладкому полу, дошла до двери, открыла ее лапой и вышла, а потом закрыла ее обратно. Пошла к хозяину… Она сделала свое дело…       Конец POV Юури.