От заката до рассвета

– Олег, Олег! Пойдем вниз, – нетерпеливо позвал друга Алекс откуда-то с лестницы.       Распрощавшись с Майлзом, летсплейщики решили спуститься на первый этаж и поискать другой, менее опасный путь на свободу. Алекс как всегда ушёл вперёд, а Брейн задержался возле приоткрытой деревянной двери в дальнем конце коридора. – Странно… – задумчиво протянул Олег. – По-моему раньше здесь было закрыто. Лёха, иди сюда, тут дверь! – позвал он друга.       Подоспевший Алекс пристально всмотрелся в строгий дверной проём. Он честно попытался вспомнить, было ли здесь когда-нибудь заперто, но не смог. Он был слишком увлечён спором с Майлзом и смотрел по сторонам не слишком внимательно. – Олег, а ты уверен? Лично я ничего такого не помню, – озвучил свои мысли Позитивный.       Брейн отрицательно помотал головой. Вместо того чтобы засомневаться, он лишь ещё больше укрепился в своем мнении. – Точно, я запомнил. Я не дёргал дверь, но, блин, видно было, что она плотно закрыта. А теперь, кто-то её открыл, и это были не мы! – в голосе Олега звучала плохо скрытая тревога. – Что делать будем?       Алекс, слушая друга краем уха, попытался провести разведку и заглянуть в щель между дверью и косяком. Щель была узкая, и разглядеть, как назло, ничего не удавалось. К тому же, смотреть издалека было ужасно неудобно, а подходить ближе Позитивный опасался. Беспокойство, усилившись от слов друга, не желало уходить и медленно, но верно, превращалось в панику. – Что-нибудь видишь? – поинтересовался Олег, и Алекс вздрогнул от звука чужого голоса. – Нет, вообще ничего, – махнул он рукой, едва не заехав другу по макушке. – Там только облезлый кусок стены.       Брейна это ничуть не обнадежило. Пока они прощались с репортером, кто-то у них за спиной вышел через эту дверь. От одной мысли об этом ныли царапины на спине, а руки мелко тряслись. – Лёха, давай догоним Майлза и пойдем дальше с ним? – спросил Олег, не успев толком подумать. – Он не успел уйти далеко, мы только разошлись. Нам лучше держаться вместе. Разве ты мало хорроров видел? Первое правило – не разделяться. Что мы делаем?! - Мы пойдем туда, – моментально принял решение Позитивный, направившись в сторону злополучной двери. – Этот вариант ничем не хуже, чем у Майлза. Даже лучше! Ты же сам про ловушку говорил. А зачем нам в ловушку? Мы идём сами по себе, вдвоём, на неприятности не нарываемся, а он пускай себе… Идёт по кровавым следам, которые маньяк какой-то нарисовал. Игры с маньяками ничем хорошим, вот ничем, для нормальных людей не заканчиваются, – Алекс перевел дыхание и добавил, глядя Брейну в глаза, – это тоже, вообще-то, есть в хоррорах, чтоб ты знал!       Олег машинально потер висок. Что должен был сказать или сделать репортер, чтобы Лёха, всегда отходчивый и незлобный, вдруг встал на тропу войны? Брейн знал друга слишком хорошо и прекрасно понимал, что прячется за потоком его слов. Алекс просто очень не хотел идти куда-либо вместе с Майлзом. Настолько не хотел, что был готов рисковать своей жизнью, их жизнями.       Брейн нахмурился. Что же произошло, пока он был в отключке? – Олег, здесь никого нет, – ворвался в его мысли бодрый голос Позитивного.       Алекс, решившись, настежь распахнул подозрительную дверь и был очень рад, что никого за ней не нашёл. За дверью оказалась небольшая квадратная комната, пол в которой был выложен чёрно-белой, кое-где побитой плиткой. Из противоположной стены комнаты выходил длинный пустой коридор, почти как тот, по которому летсплейщики ходили на первом этаже, только более грязный. – Есть, где развернуться, – одобрил Брейн. – Нам надо вниз, так что давай пойдём, поищем лестницу, их тут точно должно быть больше одной. – Давай, – согласился Алекс и, не дожидаясь друга, торопливо направился к коридору, зашагав по плитке. – Но сначала скажи, что ты имеешь против Майлза? – настигли Позитивного слова Олега, будто выстрел.       Алекс остановился, не дойдя до центра комнаты пары шагов: – Ничего я против него не имею, – старательно удивился он. – Лёха, – Брейн досадливо вздохнул, – ну хватит уже. Какого хуя вы не поделили? – Да какая разница, – махнул рукой Алекс, явно не желая говорить на эту тему. – Олег, мы зря теряем время. – Что за секретность ты тут развёл?! – начал злиться Брейн. – Ты вообще осознаёшь, где находишься? Мы в дерьме! Это, блять, не игра и не сон, и на Load здесь не нажмёшь. Так что ответь на простой вопрос: почему ты не доверяешь Майлзу, нашему единственному союзнику здесь? – Почему ты ему доверяешь?! – вспыхнул Алекс в ответ. – Этот твой Майлз мудак по жизни. Подлый, циничный хуй! Да он к тебе просто подлизывался! Он бы нас кинул ну очень легко, если бы только вдруг получил такую возможность. Да с такими союзниками нам не надо никаких врагов, – охваченный эмоциями, летсплейщик топнул ногой на последнем слове.       Неуместный, как переломленная ножка бокала, нежный звон повис в воздухе, появившись из ниоткуда. Пол в центре комнаты начал проседать. Алекс, даже не подозревавший, что у него за спиной что-то происходит, продолжал: – Олег, ты иногда наивный такой. Вот вы с человеком знакомы меньше часа… – Лёха, беги! – заорал Брейн и бросился к другу, но опоздал.       Под тонким слоем керамики не оказалось ничего, и Алекс, коротко вскрикнув и нелепо всплеснув руками, полетел вниз вместе с осыпающейся плиткой.       В центре комнаты обозначилась широкая яма с каменными, чуть закруглёнными стенами, из которой тянуло зловонием. Олег, не помня себя от ужаса, подбежал к самому краю и, упав на колени, заглянул вниз.       Дно колодца было залито кровавым месивом из внутренних органов и частей тел. Алекс лежал на спине поверх трупов и не двигался. – Лёха! Боже мой, Лёха, ты меня слышишь? Отзовись! Алекс… – звал Брейн, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       Позитивный пошевелился, и Брейн облегчённо выдохнул, после чего сразу же закашлялся. Убойный запах крови и гнили атаковал лёгкие так, что перед глазами всё плыло.       Алекс внизу постарался сесть. Вся его спина была грязно-бурой, а волосы сзади покраснели и слиплись. Он машинально поднял руку, чтобы отогнать надоедливых мух, жужжащих прямо над ухом, и с отвращением уставился на неё: ладонь была испачкана – будто в краску опустили.       Сложив пальцы колечком, Позитивный показал Олегу, что всё окей. Говорить он пока не мог, желудок до боли скрутило спазмами. Ну, по крайней мере он ничего себе не сломал, упав на мягкое, только ныло повреждённое плечо. Брейн, не отойдя до конца от испуга, перегнулся через край ямы и покрутил пальцем у виска, забыв, что он-то может ответить вслух.       Придерживаясь за стену, Алекс с трудом поднялся на ноги, по щиколотку погрузившись в месиво на полу. В кроссовках захлюпало. Брейн, не отвлекаясь на бесполезные слова, лёг на пол и опустил руки вниз, но до друга дотянуться не смог. Яма была слишком глубокая, её дно находилось явно ниже второго этажа, и Алекс, даже подпрыгнув, не доставал до рук Олега. – Лёха, я поищу что-нибудь, чтобы тебя вытащить, – сдался наконец Брейн. – Простыни свяжу, или еще какую-нибудь хрень придумаю. Я вытащу тебя отсюда, обещаю. Верь мне.       Алекс замахал на него руками, изобразив целую пантомиму, которую Олег мысленно расшифровал как: «Я в заднице и невероятно огорчён, но другого выхода нет». – Если что, зови на помощь, – на всякий случай добавил Брейн, хотя в этой фразе не было необходимости. Алекс развёл руками и убийственно посмотрел в ответ, показав, что молчать уж точно не будет. – Верь мне, – повторил ещё раз Олег как можно более убедительно и скрылся из виду.

***

      Первая комната оказалась пуста. В ней не было ничего, кроме голых стен, по которым расползались глубокие грязно-чёрные трещины. Брейн не стал здесь задерживаться и направился дальше, шумно захлопнув за собой дверь. Он чувствовал себя премерзко. Пытаясь уберечь от ловушки себя и Алекса, он невольно привёл их обоих к западне. Нужно, нужно было идти вслед за Майлзом.       Олег старался гнать от себя подобные мысли – ни место, ни время катастрофически не подходили для самокопаний – но не преуспел. Мысли всё ходили по кругу: «Верёвка. Алекс. Беда. Вот я гондон. Алекс». Резче, чем следовало, летсплейщик потянул на себя ручку следующей двери, от чего старые петли громко хрустнули.       В комнате, что располагалась напротив по коридору, не нашлось никого живого, но кое-какая мебель присутствовала. Обычный, немного потрёпанный письменный стол стоял у закрытого окна, а у стены приютилось большое бежевое кресло с подозрительными пятнами на обивке. Гораздо больше Олега заинтересовали длинные, светло-коричневые шторы, свисающие с карниза, из которых могла бы получиться неплохая импровизированная верёвка.       Подойдя ближе, Брейн выругался вслух, дёрнув одну из штор: ткань, которая и в свои лучшие годы, похоже, была не слишком прочной, истлела и легко рвалась. Так Алекса точно не вытащишь. В последний раз окинув комнату внимательным взглядом, будто надеясь найти в ней что-то, не замеченное раньше, Брейн вышел, оставив открытой дверь.       Лампочки работали с перебоями, то загораясь, то снова угасая, а в дальнем конце коридора и вовсе стояла непроглядная темень. Олег понадеялся, что найдёт что-нибудь для спасения Алекса прежде, чем окажется там.       Следующие несколько дверей, как назло, не открывались вообще. Брейн поостерёгся их выбивать, опасаясь привлечь внимание обитателей лечебницы. Они с Алексом порядочно нашумели, но, если пока никто из тварей не появился, был шанс, что всё обошлось.       Обошлось, как же… «Верёвка. Алекс. Беда. Вот я гондон. Алекс».       Олегу казалось, будто он по-прежнему под воздействием препарата, будто он попал в очередной сон, кошмарный сон, когда ноги прилипают к полу, сердце выпрыгивает из груди, а из-за поворота вот-вот появится чудовище. Страх за Лёху причудливо сплёлся со страхом самой лечебницы: темноты, ряда безликих дверей, холодного осеннего воздуха, пахнущего дождём и кровью.       Брейн остановился и вытер о джинсы взмокшие ладони. Он вдруг очень ярко почувствовал, что у него нет ровным счётом ничего. Сумка с вещами осталась у Алекса, так же как и единственный источник света. «С голой жопой, даже дубинки нет», – мрачно подумал летсплейщик. И тут его осенило.       Можно было сходить за фонариком! Всю сумку Алекс наверх не выкинет, но фонарик запросто добросит. Окрылённый этой мыслью, Брейн улыбнулся, коротко и отчаянно.       Сложнее всего было повернуться к темноте спиной.       Алекс, беспечный Алекс, не заметил его появления. Позитивный стоял на сухом островке, который образовали несколько трупов, и как раз вертел в руках драгоценный фонарик, тщательно протирая его кусочком грязной тряпки.       Что-то дрогнуло у Олега внутри, когда он увидел знакомую светловолосую макушку. Почти без удивления он понял, что здесь, на краю зловонного колодца, наполненного трупами и грязью, ему дышится легче, чем в пустом коридоре с запахом осени и свободы. Алекс был рядом, сосредоточенный на своём занятии, весь перемазанный кровью, взъерошенный, живой. И страх отступил. Захотелось говорить, говорить о том, что он, Олег, пиздец как высадился, когда пол стал рушиться, что обнимашки – это первое, что он сделает, когда вытащит Алекса, но далеко не последнее, что Позитивный дорог ему так сильно, сильнее, чем кто-либо ещё. – Лёха, это я, – громким шёпотом позвал Брейн.       Алекс сильно вздрогнул от звука чужого голоса, но почти сразу пришёл в себя и с надеждой посмотрел на Олега, предпочитая пока не раскрывать рот. – Ты в порядке? – донеслось до него сверху.       У Позитивного кружилась голова и слезились глаза, плечо по-прежнему болело, а органы, отвечающие за обоняние, будто умерли. Тем не менее, он поднял руки вверх, показывая большие пальцы. Ведь Олег вытащит его, а значит, всё отлично. – Хорошо, – раздался шумный вздох. – Я…       Брейн замолк. Он вдруг почувствовал всю неуместность того, что собирался сейчас сказать. Вряд ли он смог бы найти более неудачный момент для такого разговора, даже если бы очень постарался.       Позитивный вопросительно смотрел на него, слегка пошатываясь. – Я рад, что ты в порядке, – просто сказал Олег, склонившись над краем ямы. – Там темно, хоть глаз выколи. Полная безнадёга. Давай ты попробуешь кинуть мне сюда фонарик. Он удароустойчивый, помнишь? Не сломается… – летсплейщик осёкся, увидев лицо Алекса.       Лёха глядел на него так огорчённо и виновато, что не потребовалось никаких слов. – Твою мать! – вырвалось у Брейна. – Ебать, как же так?! Как же так! Блин! Лёха!       Позитивный опустил голову, но тут же вскинул обратно. Он развёл руками и смотрел так возмущённо и вопросительно, что Брейн будто вживую услышал: «А что я мог сделать?!». - Что же нам делать? – машинально повторил вслух Олег, прикрыв глаза, стараясь игнорировать колючие мурашки, которые вдруг пробежали по телу.       Алекс опустил плечи. Он закончил протирать стекло фонарика и теперь уголком тряпки ковырял маленькую щёлку рядом с кнопкой включения. Его движения были суетливыми, и рука то и дело соскальзывала. Он смотрел вверх, на Олега. – Алекс, этот китайский ширпотреб нахуй замкнуло, – задумчиво сказал наконец тот. – Жидкость попала внутрь корпуса, и… ну ты понял. Можно попробовать разобрать его и почистить, но у нас абсолютно ничего нет. Ты продолжай, вдруг прокатит, а я что-нибудь придумаю.       Позитивный замотал головой и выставил вперёд руки. – Лёха, подожди ещё немного. Я уже почти нашёл способ тебя вытащить, – просил Брейн, сам себе не веря. Но это и не требовалось – главное, чтобы Алекс поверил ему.       Возвращаясь обратно в коридор, Олег уже знал, что справится со всем, что бы он там ни нашёл. К тому же, он понял, что всё это время упускал из виду кое-что очень важное. В лечебнице ещё никогда не пахло улицей.       Почти бегом миновав ту часть коридора, в которой мигали лампочки, Брейн шагнул в темноту. Теперь он двигался неторопливо, осторожно переставляя ноги, чтобы не провалиться в очередную дыру в полу. Рукой он вёл по стене, опасаясь случайно пропустить поворот или дверь.       Спустя несколько метров он услышал шум дождя. Капли мерно шелестели по листьям деревьев, постукивали по земле, тяжело били по подоконнику. По руке заскользил сквозняк, и вскоре пальцы нащупали пустоту. Ухватившись за край приоткрытой двери, Брейн потянул её на себя.       Порыв свежести ударил его в лицо. Окно было распахнуто настежь, и ветер свободно гулял по комнате. Очарованный, Олег подошёл ближе. В золотом свете фонаря он увидел краешек двора и свою машину, мокнущую перед шлагбаумом. По ту сторону ворот лечебницы волновался лес, за которым, далеко сбоку, виднелись огоньки трассы.       Брейн вытер лицо рукой, смахивая капельки дождя, потом провёл ладонью по прутьям решётки. Теперь он не побоялся бы спрыгнуть вниз, и наплевать на третий этаж. Ему очень хотелось жить. Интересно, долго ли пришлось бы уговаривать Лёху? Олег представил Алекса, радостно прыгающего в окно с разбега, и не смог сдержать улыбку. – Альфа-два, мы столкнулись с сопротивлением! Приказываю стрелять на поражение! – послышались крики из коридора. Следом протарахтела автоматная очередь, и уши взорвал чей-то предсмертный вопль.       Олег упал на потемневший от влаги дощатый пол и лихорадочно огляделся. У стены лежала куча металлического хлама, в которой угадывались несколько поломанных кушеток. Спрятаться было решительно негде. Из коридора доносился топот ног, а потом крики, один за другим.       Что-то в происходящем было не так.       Пол не трясся под солдатскими сапогами, крики эхом прокатывались по коридору, но не становились ни ближе, ни дальше. «Видеозапись?», – предположил Брейн, поднимаясь на ноги.       Он осторожно выглянул в коридор, который после мягкого полумрака комнаты показался ему совершенно чёрным. Даже если где-то во тьме и притаились спецназовцы, обнаружить их было нереально. Олег двинулся дальше, внимательно вслушиваясь в каждый звук.       Стена всё не заканчивалась. По расчётам Олега, он уже должен был наткнуться на очередную дверь, но двери не было. Где-то позади шуршал дождь – Брейн оставил комнату открытой, и звук стал слышен гораздо дальше по коридору. – Альфа-два, мы столкнулись с сопротивлением! – заорало откуда-то справа.       От неожиданности Олег шарахнулся в сторону, больно ударившись боком о стену. Звуки доносились из комнаты с противоположной стороны коридора. Выругавшись себе под нос, Брейн пересёк его и, шагая в сторону шума, скоро упёрся руками в дверь.       Она открылась гладко, без щелчков и скрипов, будто была смазана недавно. В комнате было светло, и Олег прикрыл веки, спасаясь от разноцветных пятен, которые немедленно поплыли перед глазами.       Эта комната была больше остальных. У стены справа стоял раскладной диван с маленькими подушечками, на вид очень уютный. Слева расположился тяжёлый письменный стол из тёмного дерева, по которому были беспорядочно разбросаны листы бумаги вперемешку с разными канцелярскими мелочами.       Рядом со столом стоял высокий, примерно по грудь Олегу, шесток, на котором сидел большой разноцветный попугай. Брейн охуел и протёр глаза. Попугай и не думал исчезать. Птица захлопала крыльями, привлекая к себе внимание, и заговорила приятным мужским баритоном с лёгкой хрипотцой: – Гранат – красавчик! – Ты просто космос! – ответил ошарашенный Олег.       Попугай промолчал. Пощипывая тёмно-красные пёрышки на шее, он искоса посматривал на Брейна. Летсплейщик подошёл ближе и протянул руку, чтобы погладить птицу, но та, раздражённо щёлкнув клювом, улетела на верхушку шкафа, стоявшего у окна, и разразилась оттуда автоматной очередью. – Блять! – перешёл на ультразвук Брейн, прыгая в укрытие за боковую стенку письменного стола, после чего выругался снова, уже нормально. «Отлично. Меня наебал попугай. Долбаный попугай. Эта тайна уйдёт со мной в могилу», – думал летсплейщик. – Блять! – ультразвуком просвистел попугай. Похоже, голос Олега его впечатлил.       Брейн выбрался из-за стола в твёрдой уверенности, что пока он в этой комнате, он больше не произнесёт ни слова. Подобрав несколько листов, упавших со стола, он вернул их на место, мельком просмотрев. Кажется, это были отрывки из дневника, летсплейщика они не заинтересовали. Его взгляд остановился на плотных бордовых шторах, висящих на карнизе над окном. Они выглядели совсем новыми, как, впрочем, и всё, что находилось в этой комнате. Повеселев, Брейн ухватился за левую штору и всем своим весом повис на ней. Штора затрещала, но не отцепилась, а карниз даже не погнулся. Олег хмыкнул. Материал оказался слишком прочным.       На столе не нашлось ни ножа, ни ножниц, вообще ничего режущего. В поисках чего-нибудь, чем можно было бы отцепить шторы, так замечательно подходящие на роль верёвки, Брейн заглянул в шкаф. Не сдержав данное себе обещание, он от души выругался.       На полках рядами стояли человеческие головы. Некоторые уже засохли и сморщились, несколько – разлагались, издавая отвратительный запах, а ещё две были совсем свежие. Олег поспешно захлопнул дверцу, зачем-то посмотрев на попугая.       Тот перелетел со шкафа обратно на шесток и вновь обосновался там. Птица дважды изобразила визг циркулярной пилы, пока Олег рылся в письменном столе, но после этого не произнесла ни звука. Тихо вздохнув, Брейн подошёл обратно к шторе, думая, с какой стороны к ней лучше подступиться. Или сначала попробовать другую?       Сзади снова раздался визг пилы. – Тебе не запугать меня, птичка, – даже не дрогнул летсплейщик, примериваясь к правой шторе. – Гранат – красавчик! – сообщил попугай со спинки дивана.       Сзади заверещала пила.       Брейн сам не понял, как оказался на шторе, взлетев по ней наверх как заправский кот. В дверях стоял голый окровавленный мужик с пилой в руках и озадаченно смотрел на него. Олег молчал, пытаясь сделать вид, что его тут вообще нет.       Мужик опустил пилу. – Накорми меня, – попросил он, глядя снизу вверх. Его голос слегка дребезжал. – Извини, у меня ничего нет, – ответил Олег, и это была правда.       Густые брови незнакомца сдвинулись ближе к переносице. Он наклонил голову и, отмахнувшись от длинной пряди волос, упавшей на лицо, требовательно повторил ещё раз: – Накорми меня!       Брейн молчал. Он не знал, что в такой ситуации можно сделать. – Как тебя зовут? – спросил он первое, что пришло ему в голову, пытаясь выиграть время. – Еда в обмен на имя, – предложил мужик, почесав тёмный косматый затылок. – М-м-м, хорошо, – осторожно согласился Олег, – только у меня… У меня есть еда! – неожиданно осенило летсплейщика.       Уцепившись за штору поудобнее, он залез в карман джинсов и выудил оттуда шоколадку, маленькую молочную пористую шоколадку, которая валялась в машине на переднем сиденье. Как удачно он её подобрал! – Лови, – с облегчением выдохнул Брейн, швыряя сладость мужику, и тот ловко поймал её. Руки у незнакомца были как у баскетболиста: длинные и будто состоящие целиком из мышц.       Не разворачивая обёртку, мужик откусил от шоколадки сразу половину, пожевал, двигая мощными челюстями, а потом, фыркнув, смачно сплюнул на пол. Остатки шоколада он отбросил в сторону. – Накорми меня, – угрожающе протянул он, подходя ближе к окну. – Фрэнки очень голоден.       Завизжала пила.       Брейн панически оглядел комнату. Он висел на левой шторе, а мужик, назвавшийся Фрэнки, стоял ближе к правой, значит ни по прямой, ни справа этого маньяка не обойти – слишком длинные руки и слишком острая пила. Слева мешает шкаф, не выскользнуть. Оружия нет… Стоп. Шкаф! Между верхом шкафа и потолком было сантиметров двадцать, и Олег очень надеялся, что сможет туда протиснуться.       Фрэнки подошёл к окну. Брейн возился под потолком, распластавшись наверху в крайне неудобной позе, он цеплялся за шкаф, карниз и за всё, что под руку подвернется. И тут штора, не выдержав, наконец, такой нагрузки, начала рваться. Один из крючков лопнул и со звоном упал, ударившись о подоконник. Брейн тоскливо проводил его взглядом.       Маньяк торжествующе зарычал, показав крупные белые зубы, и поднял своё оружие. Размахнувшись, он в клочья изорвал край шторы и вгрызся пилой в угол шкафа. Шкаф задрожал от основания до самого верха. Олега шатало из стороны в сторону, с карниза упал ещё один крючок.       Фрэнки выдернул пилу. Он был уверен, что жертва от него не уйдёт, а потому не особенно торопился. Сначала с едой можно было и… Его мысль прервалась на середине. Такой чудесный желанный аромат, заставляющий забыть обо всём, достиг его ноздрей. Фрэнки рывком открыл дверцу шкафа, чуть не оторвав её. Когда он успел выключить пилу? Неважно… Еда здесь, близко, так близко!       Пытаясь стать как можно меньше, Брейн с ужасом смотрел, как Фрэнки за волосы вытащил из шкафа свежую человеческую голову. Будто позабыв обо всём остальном, маньяк направился к выходу из комнаты, на ходу отгрызая приличный кусок мяса от чужой мёртвой щеки.       От шторы отвалился третий крючок и брякнулся на пол, шумно отлетев от подоконника. Маньяк остановился в дверях. Оглядев сначала пилу, потом голову в своей руке так, будто видел их впервые, Фрэнки задумался. Вокруг четвёртого крючка расползалась ткань. Олег, с трудом переставив руку, сжимал прореху, но это не слишком помогало. Он чувствовал, как нитки рвутся прямо под его пальцами.       Как-то по-стариковски вздохнув, Фрэнки откусил от головы ещё немного и скрылся в темноте коридора. Брейн перевёл дух и только собрался спускаться вниз, как рядом с ним взвизгнула пила. Бешено дёрнувшись всем телом, он рухнул вниз вместе со шторой, с размаху ударившись бедром о подоконник. В ноге огнём полыхнула боль. «Неужели так глупо сломал?!» – пронеслась в голове пугающая мысль. – Гранат – красавчик! – сказал попугай с верхушки шкафа.       Олег обречённо стукнулся лбом об пол.       Летсплейщик лежал ещё какое-то время, не двигаясь и лениво слушая звуки пилы. Они доносились откуда-то слева по коридору и становились всё тише. Наконец Брейн нашёл в себе силы подняться. К счастью, нога слушалась его. «Серьёзный ушиб, может быть, трещина», – определил он.       Перекинув через плечо с таким трудом добытую штору, Брейн, постояв немного, похромал к письменному столу. Согнав попугая с насеста, Олег поднял шесток и, на пробу, взмахнул им. Дубинка получилась просто потрясающая. – Кондициони-р-р-р-ование! – возмущённо захлопал крыльями попугай, лишившийся места для сна.       Олег вяло отмахнулся от него и пошёл к выходу, опираясь на шесток как на трость. Алекс, должно быть, уже заждался его. И что за странное слово – кондиционирование? Установка кондиционеров? Так ведь в больнице нет ни одного.       Размышляя подобным образом, Брейн вышел в коридор и снова ненадолго остановился, давая возможность глазам хоть немного привыкнуть к темноте. Встревоженный попугай вылетел вслед за ним и носился вокруг Олега, производя множество шума.       Впереди, заглушая все прочие звуки, заверещала циркулярная пила. В конце коридора, в свете мигающих лампочек, Брейн разглядел знакомый, чуть ссутуленный силуэт маньяка Фрэнки. Блин, а ведь ему как раз в ту сторону, там же… Там же Алекс! Алекс сидит в яме с трупами как в ловушке! Этот хренов каннибал обязательно учует запах, такую вонь невозможно не учуять, залезет в яму и сожрёт самое свежее, что там есть – Алекса!       Поборов дурноту, Брейн похромал вперёд так быстро, как только мог. У него был шесток-дубинка, длинная, чуть порванная штора, шумный попугай, и не было ни малейшего намёка на план. «Будем импровизировать».

***

      Алексу было скучно. Он убедился, что фонарик уже не спасти, и отложил его в сторону, на сухой островок, образованный двумя трупами. На том же островке лежала сумка, по счастливой случайности почти не пострадавшая. Класть фонарик к остальным вещам Позитивный побрезговал: в сумке, в конце концов, была еда! Выкидывать технику было жалко, вдруг Олег всё-таки сможет её оживить.       Человеческая психика – штука гибкая. Алекс привык и к виду трупов, и к их непередаваемому аромату. По правде говоря, запах он просто не чувствовал. Время шло, а Олег всё не появлялся, и деятельная натура Позитивного требовала экшена.       Вдруг Олега ранили? А если он тоже попал в ловушку? А если в плен? Что, если он в опасности?       Алекс решительно направился к ближайшему трупу. Его план был прост: собрать из тел горку и выбраться по ней наверх, а потом идти искать Брейна. Ну ёбаный свет, он же Олега только-только нашёл! Спас из камеры! Он не потеряет своего лучшего друга снова.       Хм, друга?       Алекс сердито тряхнул головой: «Молодец, Лёха. Ты думаешь о палевном олеговом стояке, сидя в смертельной ловушке». Тогда, в шкафчике… С другой стороны, они же не могли обсудить это при Майлзе, верно? Кто-нибудь тебя опередит, – вспомнился моментально насмешливый голос репортёра. Мда, только не при Майлзе.       «Хрен вам», – буркнул Позитивный, сам толком не понимая, что имеет в виду. Он знал только одно: он Олега не оставит. Ни за что.       Таскать тела было тяжело, а ещё противно. Зажмурившись, Алекс откидывал в сторону чьи-то перепутанные внутренности, словно это был клубок ядовитых змей, и волок труп к ближайшей стене. А за ним следующий. А потом ещё. Яма была достаточно просторная, и материала пока хватало. Скоро у стены образовалась небольшая пирамидка.       Устало выдохнув, Алекс затолкал на верхушку кучи очередной труп. Этого было явно недостаточно, но Позитивный больше не мог ждать. Он решил, что сможет достать до края ямы и подтянуться наверх, если подпрыгнет.       Всего со второй попытки выбросив из ямы злополучный фонарик, летсплейщик решительно развернулся к горке трупов и, пока внезапный порыв энтузиазма не прошёл, полез наверх, кривясь от омерзения. Под весом Позитивного горка ощутимо просела. – Ёбаный свет! – возмутился Алекс. Снова трогать мёртвых людей ему совсем не хотелось.       Летсплейщик зашарил руками по стене, в надежде найти какой-нибудь выступ или ямку. Когда его пальцы нащупали в каменной стене трещину, он издал радостный возглас. – Я – Самый Позитивный человек-паук, – сказал он вслух и, вцепившись в найденную щель, стал искать, куда поставить ноги.       Алекс сомневался, что его физической подготовки хватит, чтобы вскарабкаться вверх по отвесной стене, пусть даже цепляясь за выступы и впадинки. Поэтому, когда его правая рука нащупала холодную плитку пола, он просто-напросто охренел. – Я – грёбаный ассасин! Как приеду домой, обязательно поиграю, – довольно прошептал себе под нос Позитивный и переместил наверх вторую руку.       Со стороны коридора послышался странный вибрирующий звук.       «Это что, пила?»       Звук приближался, и Алекса это совсем не радовало. Он пытался подтянуться, но руки соскальзывали с плитки, и сильно мешало ноющее плечо. – Накормите меня! – просительное рычание раздалось совсем близко. – Фрэнки голоден. – Какой нахуй Фрэнки?! – еле слышно пробормотал Алекс и удвоил усилия.       Пила выключилась, зато стало слышно стук шагов: сначала глухой, по дереву, потом противно шлёпающий, по плитке. Со своего места Позитивный видел не слишком много, но ему хватило. Мужик, голый как минимум до пояса, весь в крови и в шрамах, держал в одной руке пилу, а во второй – остатки человеческой головы. О Боже! Этот урод откусил от человеческой головы! Алекс почувствовал, что его снова тошнит. – Фрэнки очень голоден, – интонация говорившего изменилась. Теперь он требовал.       Каннибал включил пилу и медленно стал обходить яму по кругу. – Альфа-два, мы столкнулись с сопротивлением! Приказываю стрелять на поражение! – командирским тоном рявкнул кто-то за спиной маньяка. – Спецназ пришёл! – обрадовался Алекс. – Эй, мужики, я тут!       Дезориентированный Фрэнки опустил пилу и обернулся, но не успел ничего сделать. На него набросили тяжёлую плотную ткань, закрывая обзор и спутывая конечности. Каннибал взревел и включил пилу, разрывая неожиданную преграду, мешавшую добраться до врага. – Олежа, вали оттуда нахер! – заорал Позитивный со своего уступа, увидев Брейна рядом с беснующимся маньяком.       Конечно, Брейн не свалил. Пока маньяк не успел выпутаться из ткани, ему дважды прилетело по голове длинным тонким металлическим прутом с плоским блинчиком на конце. Блин, где Олег такую крутую штуку нашёл?!       Дёрнувшись после второго удара, каннибал переставил ногу и, поскользнувшись, рухнул на пол. Вопль боли сотряс комнату: падая, Фрэнки зацепил пилой сам себя. Из-под орущей и дёргающейся кучи тряпья вылетел фонарик. Звонко стукнувшись о плитку, он укатился в сторону ямы и упал вниз. Брейн проводил его ошалелым взглядом.       Олег замешкался. Летсплейщику никогда не приходилось убивать кого-то опаснее комаров, и он не был готов к тому, что ему – да-да, ему, Олегу Брейну – придётся лишить жизни человека. И неважно, что этот человек был агрессивным психопатом. «Вспомни GTA, представь, что ты в игре, представь, что это сон, ну хоть что-нибудь!». Собравшись с духом, Олег замахнулся своим прутом, но ударить не успел. Маньяк рывком поднялся на ноги, роняя на пол клочья ткани, и момент был упущен. – Ебашь его, Олег! Только осторожно! – кричал из ямы Алекс.       Истратив последние силы, Позитивный рухнул вниз, мягко приземлившись на собственноручно собранную горку трупов. Последним, что он видел, был Брейн, колошмативший монстра железякой. Не имея возможности наблюдать за происходящим, Алекс метался по дну ямы, вслушиваясь в каждый звук.       Брейн держал перед собой попугайский шесток, будто меч. Олег подозревал, что эти секунды сомнений дорого ему обойдутся, и уже собрался отбиваться от пилы. Он не был готов к тому, что, коротко рявкнув, будто ругнувшись, каннибал развернётся и побежит, оставляя за собой след из мелких капель крови. – А ну стой!       Летсплейщик бросился за маньяком, но почти сразу остановился: ушибленная нога напомнила о себе. – Олег, ты в порядке?! Что случилось? Ты живой? – не находил себе места Алекс. – Лёха, он убежал. Я его ранил, – отрывисто, на выдохе отозвался Брейн, заглядывая в яму. Его всего трясло, а кровь пульсировала в висках так громко, что за этим стуком с трудом можно было разобрать ответ Позитивного. – Олег, ты не поверишь, но тут рядом со мной сидит попугай. Живой говорящий попугай! Про альфа-два какую-то херню несёт. Я так понял, спецназовцев не будет?       Брейн краем уха слушал привычную болтовню и чувствовал, что его медленно начинает отпускать. – Я видел, что ты отсюда почти вылез. Как тебе это удалось?! – спросил он, когда Алекс замолк.       Позитивный разразился новым монологом, попутно разыскивая злосчастный фонарик. – О, сумку чуть не забыл! – прервался летсплейщик на полуслове. – Всё равно пришлось бы лезть обратно. Да уж, я сейчас просто… – Алекс скорчил унылую гримасу, оглядывая себя.       Кроссовки промокли насквозь, джинсы тоже промокли и неприятно липнут в районе задницы, куртка грязная, с волос капает... – Херня, главное, что живой! – от души сказал Брейн. А где-то через полчаса, когда совместными усилиями Алекса всё-таки вытащили из ямы, подтвердил свои слова, крепко обняв Позитивного.       «Так, я не слишком долго обнимаю? Ай, пофиг, он же не вырывается. Если что, спишу всё на стресс». Удовлетворённый найденной отмазкой, Брейн довольно поелозил руками по спине Алекса.       «Чёрт, кажется нужно больше отмазок. Я грёбаный придурок, что я творю!»       Если у Алекса и были какие-то сомнения, то сейчас их почти не осталось. Другу так в ухо не сопят. И руками так не ползают. Нужно было что-то предпринять… – Олег! Мой милый, добрый друг. Слушай, дружище, ты ничего не хочешь мне сказать? – начал издалека Позитивный.       Брейн замер. – Нет. То есть, да, – быстро поправился он. – Я очень рад, что ты живой, и что ты не ранен. – Понял. Понял, – задумался Алекс. – Это ты сейчас проверял, ранен я или нет?       «Бля-я-я…» – Ну… да. Молодец, ты не ранен. Рёбра на месте, позвоночник не кривой.       «Что я несу?!»       Их прервал знакомый визг пилы. Летсплейщики вскочили на ноги, и Брейн подхватил с пола свою дубинку-шесток. К счастью это оказался всего лишь попугай, которому наскучило молча сидеть на краю ямы.       Олег перевёл дух. «Пернатый, ты впервые вовремя!» – Напугал, скотина, – вслух сказал он. – Да, блин, поговорить нормально не дадут! – завозмущался Алекс. – Олег, давай валить отсюда, пока этот мудак не вернулся. – Давай, – одобрительно кивнул Брейн, отступая в коридор с мигающими лампочками. – Нам туда. Маньяк сбежал в другую сторону, – добавил он, правильно истолковав обеспокоенный взгляд Алекса. – Пошли, – согласился Позитивный.       Как только они окажутся в более спокойном месте, Брейну не уйти от разговора. – Р-р-р-омантика, – проорал попугай, пролетев над их головами.