Взрослые дети

Эрвин поднял голову на вошедшего Захаруса. Майк выглядел сонным… как всегда. Он уже давно выглядит так, словно постоянно хочет спать, словно ему скучно жить. Он даже в бой идет с тем же флегматичным выражением. Но был некий признак того, что в этот раз Майк злился. Глаза были другими. Чуть более настороженными. Будто засыпать он собрался раздраженным и недовольным. Захарус плюхнул на стол стопку бумаг. Командор сразу уточнил самый главный из вопросов: - Нашел? - Нет. Кто бы ни были – они хорошо прячутся. Они… спокойны и собраны. Ничем не выдали себя. Либо туповаты, чтобы понять, что это одна из проверок. Эрвин вздохнул. Надежды было мало, но стоило попробовать и этот вариант. Майк в любом случае проделал эту работу не зря. Смит позволил себе устало потянуться, и проговорил: - Давай тогда вкратце, я подробно потом почитаю. Особенно меня интересуют все, кто так или иначе был связан с Эреном. Они либо в особой степени риска, либо предатель может быть среди них. Ты кого-то выделил? Майк дернул уголком рта в выражении скрытого презрения, и отсчитал десять листов сверху: - Ну, то что мы в разведке все немного неадекватны в принципе – это не обсуждается? Далее. Вся двадцатка новичков находится в сильном шоке. Каждый из них отойдет и справится – они сильные в этот раз. Один помешался. Я направил в медсанчасть ориентировку на изоляцию. Парень сможет жить на гражданке, но лучше бы ему никогда больше не видеть ничего, что будет выше трехэтажного здания. Остальные нормальные, психологически устойчивые, к службе годны. Есть правда… у нас тут стайка потенциальных психопатов. Плюс просто мутные типы. Поздравляю. Мне рассказывать как есть, или понагнетать что может быть? - Понагнетай. Чтоб уж наверняка. Эрвин устало прикрыл глаза, приготовившись слушать. Майк снял первый листик: - Так, сразу по возможным психам. Конни Спрингер. Бывший живодер. Склонность к быстрому насилию так и осталась. Грань между необходимой и чрезмерной жестокостью различает очень слабо. Эрвин кивнул. На заметку, но их тут триста человек таких. Этот выделяется только тем, что уже явился таким, а не стал со временем. Майк продолжил: - Имир… полностью асоциальна. Упряма, хладнокровна. Выбрала себе модель поведения и не отступает ни на шаг. Склонна к грубости, не понимает определений такта, не понимает нужды в дипломатии. Эрвин приоткрыл глаз, поглядев на друга, и закрыл его снова. Потенциальная убийца. Тоже далеко не первая. - Саша Браус. Ранний алкоголик. Имеет охотничью практику. Мыслит быстро, но неординарно. Одиночка. Почти подготовленная убийца. Инстинкты острые. Голодала – зациклена на еде – она будет воровать. Что ж… значит проследить, чтобы на складах был хороший замок. Не проблема – поймают пару раз дежурные, поколотят, научится. Как сопьется окончательно – если доживет – спишут на гражданку. Или убьют, что будет целесообразнее. Спившийся убийца, это бешеный зверь, а таких к людям выпускать не стоит. - Микаса Аккерман. Она убийца. Состоявшаяся. Тут добавлять нечего. Это все. Действительно нечего. Микасу он уже видел. Эрвин подал голос: - А с мутными что? - Райнер Браун. Зациклен на собственной силе и ответственности. Завысил планку, каким-то образом дотянулся до нее, и балансирует на грани падения. Инстинкт защитника… и чрезмерная самоуверенность. Что ж – это из него быстро выбьется. Эрвин знавал парочку таких. Всех не спасешь… но в отряде очередной потенциальный самоубийца. Впрочем, списывать со счетов рано. - Тали Дэш… склонен к мазохизму. Интеллект едва дотягивает до уровня нормы. Хитрый, изворотливый. И… Эрвин, ты бы его видел. Он телом как я. А ведь он еще несовершеннолетний, ему два месяца до пятнадцати. Ха! Надо быть действительно странным существом, чтобы впечатлить такого парня, как Майк. Не только размерами, но и характером. Эрвину даже стало любопытно взглянуть. Как-нибудь. - Криста Ренц. Она травмирована… вообще-то такое поведение часто бывает у жертв насилия. Инстинктивная подмена некоторых фактов и намеренное искажение в восприятии происходящих событий. В медкарте написано, что ее не насиловали. Хм? Может она? Эрвин открыл было рот, но Майк перебил: - Я поставил ее на отдельное наблюдение. Далее… Бертольд Фубар. Скрытый садист, с ярко выраженным чувством вины. Может развиться социопатия. Замкнут, асоциален, блокирует воспоминания детства. Скрытный и… у него почти идеальный самоконтроль. Со скидкой на возраст, конечно. Эрвин поморщился. Как ни крути, а слушать такое о молодых парнях и девушках всегда неприятно. Майк отложил листики с двойными галочками на полях, и взял два последних: - Эти просто на наблюдении. Жан Кирштайн. Потенциальный командир. Хладнокровный, прямолинейный. Личность не установилась, он мечется туда-сюда. Индивидуально мотивированный, но склонен к жертвенности. Амбициозен. Плюс непонятные черты характера. Есть признаки того, что может быть склонен к предательству и подвержен вспышкам злости. С другой стороны он хорошо контролирует агрессию и проявляет рвение в выполнении приказов. Ну и этот. Армин Арлерт. Этакий… полутораметровый мозг. Крайне высокие показатели интеллекта. Склонен к скрытности, одиночеству. Упрям, в достижении целей даже агрессивен. Хитрый, склонен к обману и манипулированию. Настало короткое молчание, во время которого Эрвин не шевелился, а Майк педантично поправил листы так, чтобы получилась идеально ровная стопка. Наконец Эрвин рассмеялся: - Каждый раз горжусь разведкой. Вот честное слово. Майк угрюмо пожал плечами: - Зверье надо вести на убой с толком. - Точно. С максимальной пользой. А самых матерых зверюг даже прикармливать изредка. Двое самых матерых из прикормленных человечеством переглянулись, с каким-то даже ребяческим смехом. Командор тихо проговорил: - Так какая роль? Каждый же что-то значит. Или видел. Так? Подготовь мне модели поведения к экспедиции. Ни одного из этих нельзя упускать из вида. Слушай, они же сейчас «играют»? Мне даже почти любопытно. Майк чуть улыбнулся: - Представь картину – стоят десять недобитков по углам и злобно зыркают друг на друга. - Ха! Помнишь, как Ривай играл? Я думал, его удар хватит. - Ха, помню! Никогда больше я у него настолько каменной рожи не видел. Тренировочный зал впервые стал таким испытанием. Это было тяжело, как ни крути. Их задача в этот раз, в числе прочего заключалась в «игре». Так это называли командиры. Группа не может быть эффективной, если солдаты не доверяют друг другу. Правила просто выбивали из колеи. Надо было встать спиной к товарищу, скрестить руки на груди, чтобы не подставлять их при падении, закрыть глаза и упасть назад, надеясь, что сослуживец тебя поймает. Полностью положиться на другого. Жан без каких-либо проблем падал на руки Райнера и Берта. С некоторой опаской отнесся к Конни, от которого можно ожидать подлянки. Дрогнул, когда упал на руки Армина, а тот приглушенно охнул под его весом. С девчонками было и того сложнее. Микасе он доверял и снова не напрягался. Саша же вызвала сомнения. Слишком уж счастливо улыбалась. Он не понимал почему, но категорически не хотел падать ей на руки. Не боялся, что не удержит, и он упадет. Нет, просто внутри что-то протестовало. Он начинал несколько раз, и не мог. Пока она не проговорила тихо: - Жан, все в порядке. Я. Тебя. Поймаю. Звучало так, будто она просила верить ей. Вот вообще не хотелось! Жан взял себя в руки и исполнил падение. Он испугался. На секунду он по-настоящему испугался. Но она поймала его. Может в этой игре и был смысл, если она вызывала такие эмоции?.. Перед ним встал следующий принимающий его тушу на руки… и посмотрел снизу вверх с полным отчаяньем. Жан в ответ поглядел на Кристу, которая едва дотягивалась макушкой ему до подбородка, и с ужасом сглотнул. Это страшнее, чем с Сашей, но уже по понятным причинам! Именно благодаря ей он заработал себе шишку на копчике. Но рассердиться не получалось. Красотка суетилась вокруг него, виновато глядя своими большими-большими глазами, и… и это было приятно. Но уж быть на другой стороне ему понравилось. Это было весело. Пошутить со скептическим Райнером, который краснел и будто старался одной силой воли уменьшить свой вес. Поржать с Бертом, который был слишком длинным, и постоянно падал неправильно. Успеть крепко обнять Микасу, и сблизить их лица почти вплотную, почти дотягивая до поцелуя. Смутиться до такой степени, что кровь в голову ударила, когда он не сумел поймать Имир правильно, оступился, и на мгновение ткнулся лицом ей в грудь. Как выяснилось – она там была! Небольшая… но ощутимая. И эта стерва языкастая еще и протянула угрожающе: - Кирштайн, да ты страх потерял. - Я не виноват, что ты пытаешься привлечь мое внимание. - Ой, ты думаешь, пытаюсь? - Уверен. Так и быть, если очень попросишь, я как-нибудь приласкаю тебя, сладкая. - Мечтатель и идиот… печально. Но не уронил. Прощаю. Жан с внутренней благодарностью не стал парировать. Это была удобная ничья. Главное не посмотреть на ее грудь, пока она не отвернулась. Главное не смотреть! Стоило Имир отойти, парни принялись корчить рожи Жану и одобрительно поднимать вверх большие пальцы. Идиоты.