Greatest Weakness

Стайлз сидит у окна, пялясь на рождественские огни и людей на улице: большей частью те обряжены либо в красные колпаки, либо щеголяют оленьими рогами. Мда. Настроение хуже некуда. Последние несколько дней она хвостом ходила за Пэрришем, однако тот упрямо повторял, что мисс Стилински нужно в это время пребывать в школе. Каждый раз Стайлз замечала, что сейчас каникулы, на что Джордан приятно улыбался и так же вежливо замечал, что дополнительные занятия никто не отменял. Гад. Обаятельный, но гад. Ну кто виноват, что погоня за тем волосатым обезьяно-крокодилом пришлась именно на период полугодовых экзаменов? Она раздраженно пожевала трубочку зубами, мрачно перетирая тонкую пластмассу до скрипа, и отодвинула пустой стакан. Людям за окном было глубоко плевать на все ее душевные неурядицы. С Джексоном хотя бы все было понятно с самого начала: засранец, бросит Лидию только если найдет девицу пошикарнее, на саму Стилински внимание обратит только если она ключом исцарапает его Порше. То есть действия ясны: язвить, бродить перед ним полуголой после тренировок и пытаться отбить у него Лидию. А что делать, когда тебя то и дело вежливо отодвигают? И ладно бы руками трогал, так нет, мы все вежливостью берем и непробиваемой броней из полицейской этики. Стайлз прикрывает глаза и нервно комкает салфетку. Ну почему ей так органически не везет в личной жизни? Хоть иди плачься Дэнни, хотя… Лучше не надо. Ее-то бывшие живы. Стилински обессилено падает на столешницу лбом, утыкаясь носом в безопасную темноту рукава собственного свитера. Разве она такая страшная? Ну, с дараком, конечно, не сравнить… А Дерек с Джен-таки переспал. Плохо целуется? Кэйтлин после той вечеринки пропала просто бесследно. Расследование выяснило, что она просто свалила в другой город. Обалдеть. А Джексон, что Джексон… Джексон не пишет ни ей, ни Лидии. Никому. Но тут хоть не так обидно. Совсем рядом кто-то отодвигает барный стул, не удосужившись приложить хоть немного силы или такта: тот визжит резиновыми ножками на весь зал так, что перекрывает негромкую музыку и закладывает уши, и Стайлз, разумеется, открывает глаза, чтобы заценить мудака и одарить его каким-нибудь нелицеприятным комментарием. От хандры не излечит, так хоть раздражение скинуть… Впервые в жизни она наблюдает петтинг неких посторонних лиц в настолько непосредственной близости. Девица, сидящая на коленях у парня, довольно громко постанывает и шарит руками у него под курткой, и Стилински готова поклясться, что слышит, как коротко взвизгнула молния. Тараща глаза, она пытается выпить из своего пустого стакана и наслепую шарит сотовый в кармане. (Отправлено: 19-43) ТУТ ЛЮДИ ТРАХАЮТСЯ (Отправлено: 19-44) ЭТО МЕРЗКО (Отправлено: 19-44) АРЕСТУЙ ИХ (Отправлено: 19-44) Пэрриш (Отправлено: 19-45) ПЭРРИШ (Получено: 19-45) Я занят (Отправлено: 19-45) Это натуральное оскорбление чести и достоинства окружающих Официантка косится, но молчит. Окружающие открывают рты… И закрывают. Стайлз громко кашляет. Ноль реакции. (Получено: 19-47) Я занят Обмен слюной по соседству наращивает обороты, и, аналитическая часть Стилински, до которой наконец добрался средней коварности процент алкоголя в коктейле, делает вывод, что они в курсе ее ситуации и делают это назло. Как иначе объяснить тот факт, что барный стул – это на редкость неудобное местечко для утех, а эти устроились уютнее, чем на водяной кровати. У Стайлз начинают дрожать руки. Она, мать вашу, сидит в одиночестве в канун Рождества и пытается отскрести себя от дна, не говоря уже о восьмидесяти кровных баксах, отданных за поддельные документы – неужели она не могла рассчитывать хотя бы на крошечный стаканчик спокойствия?! Почему она должна сидеть там и слушать влажные чмоки и охи, пока ее собственное несчастное сердце страдает от перегрузки несчастьем? …Стакан из-под коктейля летел красиво. И трещины по огромному витражному стеклу тоже пошли красивые. И осыпалась эта красота на редкость эпично. Что говорить, и полицейская сирена тоже издавала приятные, убивающие мозг звуки, когда вышибала вытащил неадекватную клиентку на улицу. Заместитель с грустным лицом расправляется с ее удостоверением личности – восемдесят баксов и почти полная пачка Принглс! – и кивает, открывая дверцу машины, и Стайлз только ехидно скалится, растирая запястья под наручниками: – А ответил бы, смог бы этого избежать. Джордан ловит ее пьяноватый взгляд в зеркале заднего вида и вздыхает: – Мог бы… – Значит, в следующий раз ты меня сопровождаешь? Пэрриш молчит, сжимая губы и закатывая глаза. Стилински щурится: – Да-а-а-а? Пэрриш молчит. – Ты имей в виду… – икнув, замечает она. – У меня с алкоголем серьезные отношения. – В обезъяннике запру. – Рано или поздно придется вытащить. – Лучше поздно. Она хихикает: – В округе Бикон еще около ста двадцати круглосуточных кафе и еще с полсотни баров. Джордан, тормозит, ме-е-едленно поворачивается к ней, рассматривая ее лицо сквозь сетку полицейской тачки, и лаконично заявляет: – Да ты охренела, Стилински. И просовывает в сеточную дырку перед ручным тормозом ключ от наручников. – Так это да или нет?