Greatest Weakness

– Что ты здесь забыл? Питер улыбнулся, отстраненно, с нужной долей превосходства, что, как всегда, немыслимо взбесить племянника. – Питер? Он нарочито медленно оторвал взгляд от газеты, сложил ее в несколько раз и принялся постукивать по пластиковой столешнице. На носу полнолуние, слух у Дерека острее обычного. Даже такой небольшой раздражитель, вроде тихого монотонного стука, способен уничтожить любые попытки сохранить спокойствие. – Прекрати! Питер поднял брови, но газетой стучать перестал. – Как прошел день? – наконец открыл он рот, с брезгливым любопытством разглядывая перекачанную в земле баскетбольную форму младшего Хейла. Переигрывает немного? Пару лет назад сам он точно так же играл за школьную команду, стоит сбавить напор? – Хорошо. Был. Пока ты не пришел. – Готов к матчу? – До матча еще пара недель. – Ты же знаешь, пролетят они бы… Питер моргнул. Лицо Дерека расплылось, когда Питер уставился мимо него на соседний столик, за которым, спиной к родственникам, сидела чуть сутулая девушка. Прямо перед ней, на столе, покоился огромный чехол для музыкальных инструментов. Ее плечи тихонько тряслись. Дерек продолжал что-то говорить, когда дядюшка невежливо его отодвинул и бесцеремонно пересел за девчонкин столик. Та, едва его заметив, перестала тихонько реветь и принялась вытирать щеки: – Чего тебе? – хрипло, с вызовом спросила она. – А ты чего? – Какая тебе разницы? Кто ты вообще такой? Питер слышал, как громко фыркнул Дерек, наверно, даже эта девица слышала, тут и оборотнем быть не надо, но только ухмыльнулся. Вопрос был правильным. Кто он, Питер Хейл? Младший брат нашей замечательной, альфы, необыкновенной альфы, вы посмотрите она может обращаться полностью. Студент-отличник, которого не один коллежд едва не оторвал с руками, плюс, скажите спасибо его спортивной карьере, очень трудно не быть хорошим спортсменом с его-то данными. Многообещающий молодой человек? О да, будущее обещало многое. Он не собирался надолго задерживаться в этом затрапезном городе, не там, что над ним висит тень Талии, тень его семьи. Где так старательно приходится притворяться хорошим, чтобы добиться своей цели. Его положение в стае не было таким уж и устойчивым, младше его был только Дерек, ну, и Кора, но после лориного скандала с человеком с дочери Талия глаз не спускала. Дерек не был особенно послушным, хотя, Питер, несомненно получал удовольствие, когда не менее скаркастичный, чем дядя, племянник ломался под аргументами Питера. Власть была сладкой. А эта девчонка… Питер ее еще толком не разглядел, но уже понял: внутри екнуло, вот она, идеальная жертва. Добыча. Правильно обработаешь, получишь ту, что не то, что не посмеет, даже не подумает уйти или воспротивиться. Может быть, все дело было в ее беззвучных слезах или в том, что ей было не стыдно сидеть за столиком на школьном дворе, где ее видело множество глаз, и реветь. Что-то все равно было. – Ну хочешь, я ему морду набью, – щедро предложил старший Хейл. – Кому – ему? – А кто тебя обидел? Девчонка решительно вздернула подбородок и попробовала быть язвительной: – Учителя побьешь? Питер рассмеялся: – Пожалуйста. – Тебя же вышибут. – Поздновато спохватятся, – ухмыльнулся он, вынимая из ее вялых пальцев салфетку. – Что это? – он ткнул пальцем в кофр. – Ви… Виолончель. – Умеешь? – Нет, просто так таскаю. – О, – восхитился Питер, – мне это нравится. Как зовут? – Какая разница? – Жестокие у тебя родители, жестокие... Питер медленно улыбнулся. Сейчас, вблизи, он вновь оценил ее и остался доволен. Темные, чуть припухшие глаза и смешной вызов в них – она еще покажет горло. От ее волос пахло мылом, а не химией, а стук сердца с каждой секундой становился быстрее, особенно когда Питер, все так же многозначительно растягивая губы, чуть склонился к ее лицу: – Ты можешь продолжить реветь, таскать свою бандуру и жалеть себя, – вполне себе четко, так, что пивший воду Дерек подавился, заявил старший Хейл. – Или… – он нарочито неторопливо раскрыл перед ней свою ладонь. – Я могу прямо сейчас увести тебя в совершенно другой мир. А когда он выпускает когти, она выдыхает свое имя. Дерек продолжал кашлять даже когда он ушли, забрав с собой и кофр – виолончель была заемная, а Питер был расчетливым. …И ладошка у нее была влажная.