Greatest Weakness

Они грызутся. Она пихают друг друга в очереди в ванную. Джексон топит ее многострадальную домашнюю работу в сливном бачке. Три дня ничего не происходит, а потом он заходит в свою комнату после тренировки и находит под одеялом кучу влажного, пахнущего уксусом мусора. Туалетная бумага. Прокладки. Корзина из школьного туалета. …Он ее ненавидит. Он ненавидит эту сучку. Если они думают, что после семнадцати лет вранья могут впихнуть ее в его жизнь со словами «Знакомься, это твоя сестричка», то они просто ополоумевшие дебилы. Он хочет взять ее за горло и толкнуть, чтобы она своей тупой башкой впечаталась в стену. Он хочет видеть кровавый отпечаток на этом месте. Но если он это сделает, то лишится рекомендаций в колледж – кто даст рекомендации в колледж психу? И он застрянет с ней навечно. Следующим же утром Малия просыпается, окруженная мышиными трупами: Джексону пришлось потрудиться, покупая их у младшеклассников – пять баксов штука. Прощайте, новые кожаные сиденья для нежно лелеямого Порше. Все для любимой сестры. …Они смердят. Ими провоняли ее длинные волосы. На щеке мышиная кровь. За завтраком она многозначительно улыбается Джексону. Он не знает, как ей это удалось – она все время провела на его глазах, но Порше больше не нужны новые сиденья. Лобовое стекло. Покрытие, чтобы скрыть царапины – по следу похоже на ключи. Истыканные ножом шины. Сиденья… Второстепенны. От этого дерьма их можно отмыть. При большой удаче. Она сочувственно охает, прикрывая рот ладошкой, и улыбается забирающей ее Лидии. Мартин смотрит на «Ласточку» бывшего с тем же выражением фальшивого шока, и он скрипит зубами. Спелись, сучки. Он едет на автобусе и фантазирует, как найдет ее болевую точку. С Лидией все просто, он поймает ее на перемене и заставит отработать. Быстро и жестко. Что касается сестрички… Взгляд Джексона затуманивается, когда он мысленно возвращается в момент до завтрака, когда ввалился в ванную в тот момент, когда Малия выходила из душа после попытки отмыть с себя мертвую мышиную вонь. Тоненький голосок внутри пищит о том, как это неправильно, каменный стояк – совершенно об обратном. Он фыркает, опуская на колени книгу. Для Малии он тоже найдет какое-нибудь весьма мерзкое наказание.