Greatest Weakness

Ками просит прощения - она уверена, что виновата в смерти дочери Первородного. Она не глупа – Клауса всегда забавлял миф о блондинках – она умеет делать выводы, даже если сейчас и ошибается, она умеет спорить с ним, и у нее чудесные зеленые глаза. От нее пахнет Марселлусом, и все равно она упрямо продолжает возвращаться в дом Майклсон, бродя по пустым в ее медленном, человеческом взгляде, комнатам. Даже когда ее изысканно-вежливо, впрочем, как и всегда, прогоняет Элайджа, она возвращается. Ками видит демонов Клауса. Она понимает его. Она просто… есть. Кэролайн кажется, что Энзо куда больше похож на Деймона – порывистый обольститель, это проглядывает так явно, что Форбс делает вид, ей никогда не нравился Деймон. Ее отношения к Энзо не меняет даже его забавный акцент и причудливое поведение, когда за кажущейся цивилизованностью проглядывает нечто старое, дикое – она так и не знает, когда он появился на свет. Лоренцо… Может быть, Италия. Может быть, та самая Эпоха Возрождения. Она может и ошибается, что все равно представляет его в бордовом берете с пером – и перед мольбертом. И тогда она поспешно стирает фантазию из своего разума. Он – чокнутый. Он отнимает жизнь так ничего и не понявшей Иви, просто потому, что Кэролайн не может сдержать слез из-за предательства Стефана. Разумеется, она осуждает его. Разумеется, она благодарна ему. Он теперь самая большая постоянная в уравнении ее жизни. Ками остается непокоренной крепостью для короля Нового Орлеана, в то время, как Форбс, в конце концов, сдалась. Клаус где-то в Луизиане, Кэролайн мечется на границе родного города, и Энзо не теряет ее из виду. Все будет хорошо, уверена она. Терпимо, думает Майклсон. Оба продолжают уверенно фальшивить.