Greatest Weakness

Она где-то хватает простуду. Пятнышко над верхней губой пульсирует в такт сердцебиению, едва дотронешься, и Хэйден только и дело ловит свое отражение во всех зеркальных поверхностях, проверяя, не смазался ли консилер. Ей кажется, что даже в этом виноват Данбар. Господи, ну посмотрите на этого придурка! Примазывается к компании старшеклассников, извини, козявка, тебе даже это не поможет, будь ты хоть трижды «самый юный игрок в квиддич», лакросс, то есть. И не надо пялиться, когда она пинает мяч, потому что в этот момент Хэйден широко улыбается, представляя, что это рожа Данбара. Мяч летит прямо в ворота. Со всей дури. У Лиама тоже есть претензии, но они неуверенные, пополам с виной и глупым самоосуждением — бить девочек нехорошо, чувак. И никто же не предполагал, что из маленькой стервы вырастет большая — с мрачным огнем в темных глазах, ехиднейшим голосом и… Он правда старается заслужить ее прощение. Он приносит ей деньги за пробирки и спиртное, которое разгрохал в прошлый раз и умудряется не повторить этот же трюк в этот. Обхватывает ее пальцы — горячие, влажные от пота и пролитой выпивки, помогая опустить рубильник. Браслеты, обхватывающие ее запястья, светятся в темноте клуба, а у нее такое странное выражение, что у Лиама округляются глаза. Она какая-то мирная. Почти соблазнительная. Ему почти хочется уподобиться романтическим героям, привлекая строптивицу к себе под счастливого яркого цвета буквы «The end», выползающие с верхнего края экрана. И тут она ломает ему нос. Лиам, черт побери, даже шага сделать не успевает, даже понять собственные намерения! — и вот, он валяется на полу, захлебываясь хлынувшей в горло кровью и наслаждаясь цветными кругами перед глазами. Слышит топот ее ног, устремляющихся от него практически с космической скоростью, и про себя клянется — чтоб еще раз…! Во коза! У Хэйден пылают уши, как будто она постояла над адской бездной, с любопытством свесившись вниз и едва опираясь на хлипкие перильца. Она почти слышит скрип, с которым могла бы плюхнуться в самое пекло — у скрипа привкус играющей в «Синема» музыки, и она может представить, как тонет в лаве, как гребанный Терминатор — и с безумной улыбкой на губах. Она прячется в женском туалете, почти хлопая себя по рукам, чтобы не трогать лицо. Ей еще работать, а косметичка в сумочке, заваленной проводами диджея. Ей просто нужно аккуратно умыть щеки и лоб, чтобы так не горели, и идти продолжать унижаться перед придурком-барменом. А потом она глупо хихикает, приглаживая вставшие дыбом от статики волосы. Может и стоило наградить Данбара инфекцией.