История о короле Артуре, волшебнике Мерлине и Томми-разбитая-голова

Знахарка почти целый день не пускала в дом никого, только изредка выставляла на порог ведро и кто-то из деревенских тут же мчался к колодцу, чтобы набрать ледяной прозрачной воды. В деревне было тихо - люди боялись даже смотреть на короля, чей взгляд был то пустым, то жестким и холодным, как вода из колодца. Артур не сказал рыцарям, что случилось в лесу. Слишком велика была ноша, казалось бы, мешающая даже сделать глубокий вдох. Однако напряжение между ними все же появилось. Король вспомнил, как принес Мерлина к знахарке, и та попросила всех выйти. Но Леон вышел последним, опустившись на колено возле слуги, сжав в ладонях безвольную руку. Никто не сказал ему ни слова. Рыцари разбрелись по деревне уже через первые несколько часов беспокойного ожидания. Гавейн нашел где-то кислый эль и пил, без остановки, без удовольствия, просто чтобы изгнать из сознания образ друга - бледного, безвольного, словно мертвец. Леон с Артуром стояли, прислонившись спинами к стене дома знахарки, молчали. Персиваль ушел в подлесок, сказал - потренироваться. Изредка слышались сильные удары меча о дерево. Элиан сидел на камне возле озера и смотрел невидящим взглядом на воду, так что нельзя было понять, о чем думал молодой воин. - Что на самом деле произошло в лесу, милорд? Тихий и осторожный вопрос Леона вывел короля из мрачных раздумий и терзаний. Он ледяным тоном, не терпящим возражений, отрезал: - Вас это не касается, сэр Леон. Все, что можно было, я уже сказал, или вам не достаточно слова короля? Рыцарь посмотрел на блондина с раздражением, в его глазах на секунду блеснула ожесточенная борьба между ненавистью к обращению Артура и преданностью сюзерену. Король безразлично наблюдал за Леоном, оторвавшегося от стены и быстрым шагом ушедшего куда-то, куда вела его злость. Ему было все равно. Он снова был один. Артур закрыл глаза, чувствуя боль в душе, застревающую в горле тугим комком. Один. Когда в последний раз он был так одинок? Без отца, сводной сестры, её служанки, без… Мерлина? Рядом всегда был хоть кто-то, но не сейчас. Король уже не чувствовал, как по щеке катилась теплая слеза. Леон метался, как раненный зверь, не находя себе места. Он чувствовал, знал, что во всем виноват Артур, что из-за него мальчишка сейчас был на пороге смерти и, как сказала знахарка, душа его испытывала гораздо большие муки, чем можно представить. Он и сам не заметил, как ушел от суеты в лес. Под сенью вековых деревьев было спокойнее, хотелось лечь на траву, сбежав от всех дум. Позорное проявления слабости и все же… такое Леон испытывал только когда дело касалось Мерлина. Мужчина блуждал до самого вечера, пока солнце уже не начало клониться к закату. За это время он почти слышал, как с треском в душе ломалось все доселе важное - одно за другим. Рыцарское самолюбие надломилось, обнажая ненависть к себе за то, что не оказался рядом, не смог защитить. Преданность королю тоже переросла в злобу - за то, что послужил причиной страданий того, кто так страдать не должен был. Но главным образом он злился на Мерлина, который был предан другому, беззаветно, глупо, наивно, вместо того, чтобы быть с ним, с тем, кто защищал бы его от всего на свете. Задумавшись, рыцарь споткнулся о камень и едва не упал лицом в траву. Зло выругавшись, раздраженно посмотрел на полуразвалившийся колодец, о чей отвалившийся камень запнулся. Тот давно уже порос мхом и растения скрывали древние руны на его краях. Леон протянул руку, без особого умысла ломая ветку, нависающую прямо над колодцем. Внезапно рыцарь почувствовал на пальцах что-то мокрое и теплое. Его взору предстала кровь, сочащаяся из оторванной ветки, которую он продолжал сжимать в руке. И сразу же мелодичный голос с мольбой воззвал к Леону. - Смертный, зачем ты сломал моё дерево? Отпусти ветку в колодец, не причиняй страданий! Леон прищурился, смотря на девушку, замершую напротив него. Она обнимала дерево и казалась продолжением его. Волосы цвета шоколада струились мелкими волнами по спине и плечам, глаза были темно-зеленые, с золотистыми крапинками. На изящнейшем из всех лиц мира читалась боль и мольба. Но все же эта неземная красота не очаровывала, лишь настораживала. - Что мне за это будет, ведьма? - Моё имя Галла, запомни его, смертный. Верни мне мою ветвь и я не прокляну тебя. Глаза девушки налились золотым светом, а под гладкой бледной кожей на скулах заходили желваки. Рыцарь был слишком зол, чтобы торговаться с этой грязной чертовкой, а потому, сделав вид, что тянет руку к колодцу, дождавшись, когда жадный взгляд ведьмы неотрывно будет направлен на ветвь, резко рванулся вперед, ударом меча плашмя отшвыривая девушку от дерева. Та издала дикий вопль, похожий больше на скрип дерева во время шторма. Но было поздно. Леон до хруста в костях заломил ведьме руки, злорадно произнеся притворно спокойным тоном, будто попивал вино в обеденном зале Камелота за приятным разговором: - А теперь послушай меня, Галла. Я кину эту чертову ветку в колодец, но за это ты кое-что для меня сделаешь. Желание за желание. - Что ты хочешь, смертный?! Взвыла ведьма, от боли по её щекам катились злые слезы, она извивалась, пытаясь ослабить захват, но делала себе лишь хуже. Лишенная сил вдали от дерева, она была беззащитна. - Излечи мальчика Мерлина, который сейчас находится в деревне на берегу озера. На том и рассчитаемся. В темных глазах Галлы мелькнуло удивление, но она только кивнула. Рыцарь, немного колеблясь, отпустил её и выпрямился, кидая ветку в колодец. Та с глухим плеском исчезла под черной водой. Ведьма отползла к дереву и с блаженным вздохом, который затерялся в шелесте листвы, растворилась в стволе, как мираж. Хмыкнув и еле сдерживая бередящую душу надежду, Леон помчался в сторону деревни. Только бы ведьма исполнила свое обещание! Все это время Артур провел сначала в апатичном состоянии, жалея себя, а после все же не выдержал и постучал в дверь к знахарке перед тем, как вошел внутрь. Внутри было темновато, но глаза быстро привыкли к освещению. Король тихо вздохнул - ничто не изменилось, состояние Мерлина было тем же. Блондин, с молчаливого кивка занятой травами знахарки, присел на кровать. Рука сама потянулась к коротким темным волосам, перебирая завитки. Это было странно - даже без сознания, Мерлин одним своим присутствием успокаивал короля, словно бы рядом была его вторая половина. Иногда даже казалось, что соедини их в одного человека и получится самый идеальный король в мире. Знахарка куда-то вышла, похоже, уже отчаялась вылечить юношу. Но Артур был немного рад остаться наедине со слугой. Рука скользнула к виску, пальцы почти не прикасаясь провели по высокой скуле. Артуру сейчас было необходимо чувствовать эту кожу, понимать, что Мерлин пока ещё здесь и никуда не исчезнет, не умрет внезапно. И только спустя несколько секунд блондин понял - кожа Эмриса больше не пылала, как в лихорадке. Температура спала. Король низко наклонился над слугой, трогая его лоб тыльной стороной ладони, когда ресницы мальчишки дрогнули и он приоткрыл глаза. Артур отпрянул, с бурей эмоций смотря на золотой огонь, затопивший радужку всегда бывших серо-голубыми, глаз Мерлина. Юноша попытался прошептать что-то бессвязное, но вновь закрыл глаза и, кажется, уснул. Встав с кровати, Артур отошел к двери, пятясь назад. И только на улице, подставив лицо слабому ветерку, перевел дыхание. Король слишком хорошо помнил такие же всполохи в глазах колдуна, лечившего его отца. В глазах сводной сестры. Не хотелось только делать выводов и признавать появившиеся страхи. Нет, Артур дождется утра и выберет момент, чтобы серьезно поговорить с Мерлином. Все ещё будет. Хорошо ли? Артур не знал ответа.