История о короле Артуре, волшебнике Мерлине и Томми-разбитая-голова

Путь, более не затрудненный опасностями, занял теперь меньше дня. Пещеры были выработанные и большинство неплохо укреплены, так что рисковать и прыгать через расщелины не приходилось. Однако никто так и не узнал, откуда взялись те существа, но Мерлин чувствовал — больше они не вернутся. Пещеры освободились от темной напасти. На выходе из штолен путников встретил уже гаснущий закат и раскинувшийся вдаль ковер темного леса, гораздо более густого, чем по ту сторону гор. Раскидистые кроны слегка покачивались на ветру, издавая поскрипывания от сцепившихся ветвей. Тихие звуки птичьих голосов, постепенно затухающих, уносил с собой холодный ветер. Разжечь костер было решено у кромки леса и там же разбить лагерь, чтобы дождаться Гавейна с Персивалем. Артур как всегда раскомандовался, и Мерлин, с поистине нечеловеческим смирением принялся за работу, так что уже через час рыцари уплетали похлебку, а маг по привычке вручную устраивал из еловых веток подобие лежанки для Артура. Тому, видите ли, спину ломит после забега по пещерам. Наконец, успев даже помыть посуду, чародей устроился возле костра. Бросил задумчивый взгляд на горы и слегка улыбнулся. - Скоро со всем покончим - и домой, в Камелот... – задумчиво улыбнулся он. Артур слегка нахмурился и посмотрел на Мерлина. - Я думал, мне не стоит пояснять, что в Камелот ты не вернешься. Маг обернулся, в глазах застыло неуверенное удивление, которое, при взгляде на серьезного короля сменилось непониманием. - О чем ты, Артур? - Камелот и при моем отце, и при мне не будет привечать колдунов. Простить тебя я могу, но простить магию, это совсем иное... - Артур встал, заложив руки за спину, развернулся к другу спиной, спокойно добавив, - Радуйся, что я сохранил твою жизнь, Мерлин. Юноша не смог выдавить из себя и слова, просто хватая воздух губами и смотря в спину устроившегося на ночь короля. До Мерлина не сразу дошло все, что было произнесено. Но потом он осознал, что слова не были шуткой. В груди затрепыхалась нарастающая тревога, разум переполнили мысли. Первым порывом было вскочить на ноги и бежать, куда глаза глядят, чтобы выбиться из сил и забыться пустым сном, но Эмрис лишь стоял и молчал. Сзади послышался тихий шелест дорожной мантии. Наблюдавший за сценой Леон тихо поднялся со своего места, подошел к мальчишке и взял за плечи. - Ложись спать. – Он мягко положил руку на плечо мага, - Хорошего в голову сейчас все равно не придет. Мерлин кивнул, и рыцаря едва не передернуло от той пустоты, что застыла в серо-голубых глазах. Чародей ушел в себя настолько, что возникало чувство, будто смотришь на куклу, а не живого человека. Или во всем было виновато освещение? Утро началось с ржания коней и шелеста деревьев, жизнерадостных воплей Гавейна и хрипа полузадушенного радостным рыцарем Мерлина. Артур обменялся рукопожатием с Персивалем, говоря ничего не значащие приветствия, но мысли его были далеко. Король силился не задумываться над тем, почему слуга с утра не сказал ему ни слова, даже не поднял глаз. Его сутулая спина то и дело показывалась в разных частях лагеря. Гавейн заметил напряженную атмосферу довольно быстро и, пока все собирали лагерь, жестом позвал за собой Леона в подлесок. Оставшись наедине, длинноволосый рыцарь сразу задал беспокоящий его вопрос: - Что происходит? Мерлин как привидение весь день, Артур в облаках витает... – остановился на полуслове он, затаив дыхание. - Его Величество сообщил, что магам не место в Камелоте. – С плохо скрываемым раздражением ответил Леон и, поймав недоуменный взгляд Гавейна, пояснил, - Оказалось, сэр Артур успел узнать, что Мерлин чародей. И теперь отказал ему в возвращении в Камелот. Хотя я сам удивлен не меньше его, но это жестокость по отношению… - Идиот... – выдохнул как всегда несдержанный в мыслях Гавейн, его рука тут же легка на рукоять меча, но рыцарь вовремя одернул себя, - То есть, я хотел сказать... - Ничего, дружище. В этот раз ты прав. Рыцари обменялись тяжелыми взглядами и побрели назад, к уже почти свернутому лагерю. Гавейн предсказуемо украдкой посматривал на Артура с не менее предсказуемым красноречивым взглядом. Король, каждый раз это замечая, хмурился и отворачивался. Рыцари только хмыкали. Все знали, что для Гавейна нет друга дороже, чем Мерлин и, не будь Артур королем, нарвался бы на драку. Между путниками назревало неловкое молчание и нервозность. Эмрис не спал всю ночь и даже днем апатия не желала оставлять его. Юноша чувствовал себя преданным, потерявшим нечто дорогое настолько, что лишиться этого хуже смерти. Как он мог смотреть сейчас на короля, если даже имя его, произнесенное в мыслях, вызывало спазм в горле и влагу на глазах? Однако маг уже знал, что будет делать дальше. Поэтому на коня он садился с тяжелой обреченностью в сердце. И тем больнее было ехать потому, что спина короля всегда была впереди. Когда они выехали, зарево рассвета уже распустилось над лесными холмами, окружая лестную взору картину в глазах усталого слуги. Ветер мягко обволакивал силуэты рыцарей, позволяя пряным запахам скошенного луга коснутся их обоняния. Где-то вдалеке защебетала первая птица. Когда рыцари обогнули луговой массив, уходя вглубь леса, им открылся совсем иной вид. Тени деревьев, нависавшие над ними, создавали что-то зловещее, но редкие звуки природы, доносившиеся до путников, были лучиком света в кромешной тьме. Ещё один дневной переход – медленный оттого, что лес был полон оврагов и топей, земля в которых могла оказаться вязкой настолько, чтобы утащить всадника под воду. Деревья были в большинстве своем старые, нижние ветки сухими, цепляющимися за одежду. Не раз рыцарям приходилось брезгливо сбрасывать с плеч и волос пауков да гусениц. Но в остальном дорога была тем хуже, чем скучнее и однообразнее. Напротив, Артур даже смог немного снять напряжение, подстрелив парочку зайцев. Кони быстро вымотались из-за вязкой, пронизанной выпирающими корнями, земли. Более того, король, не желая терять времени, приказал двигаться без остановки днем. Так что до ночи и пришлось монотонно трястись в седлах, но никто не жаловался – себе дороже. Таким же банальным был ужин. Все напряглись только когда Артур, как ни в чем не бывало, обратился к слуге. - Мерлин, освежуй тушки и не забудь накормить лошадей. И тут же король заметно вздрогнул, услышав тихое, ни капли не похожее на Эмриса, безэмоциональное: - Да, сир. Гавейн и Леон почти все время находились возле мага, хотя и делали вид, что просто заняты своими делами. Однако обоих рыцарей гложили самые худшие предположения, хоть Мерлин и не давал никаких для этого поводов. Но разве хоть раз бывало так, чтобы уголки его губ за весь день ни на секунду не приподнялись? Ночью, когда все уже уснули, Артур почувствовал, что его трясут за плечо. Тихо заворчав, король разлепил веки, поворачиваясь на спину. Сон сразу исчез, стоило увидеть Мерлина. Король тут же приподнялся на локтях, напряженно думая – неужели мальчишка больше не расстроен, может, он все понял? - Тихо, Артур, пожалуйста. Я хочу тебе кое-что показать. Иди за мной. Глаза Эмриса отражали свет луны, серебрясь, будто маленькие озера. Блондин не мог оторвать от них взгляда и последовал просьбе чародея. Мерлин встал и пошел куда-то в сторону от лагеря, словно точно зная каждую пядь дороги. В какой-то момент деревья стали гуще, а под ногами стали появляться мелкие камешки. Вскоре из-за ветвей показалась удивительно зеленая полянка с травой молодой настолько, будто здесь царила вечная весна. И что самое прекрасное – мелкие нежно-лиловые и фиолетовые цветы покачивались на тонких стеблях, источая потрясающий аромат, дополняющий ночную свежесть. Король застыл, смотря на это великолепие, а Мерлин сделал шаг вперед, ступая на поляну. Юноша протянул руку, проводя раскрытой ладонью над цветами и мелодично что-то произнося. Артур забыл, как дышать. От каждого цветка сорвался сияющий шарик, похожий на комету, с длинным, переливающимся всеми цветами радуги, полупрозрачным хвостом. Голос мага звучал приглушенно и немного мечтательно. - Когда-то друиды считали, что лунные лилии служат домом для душ героев и добрых людей, умерших насильственно. И лишь в первое полнолуние осени эти души с позволения чародея могут наслаждаться пребыванием в мире живых. Эмрис поднялся на ноги, подходя к Артуру. Глаза мага сияли золотом, который постепенно угасал. Юноша все для себя решил и в эту ночь хотел быть с Артуром нежнее всех. Взяв короля за руку, маг потянул того за собой. Он сам не верил, что решился на такое, но отступать – то же самое, что предавать самого себя. Все казалось ожившей сказкой, скользившие в воздухе сияющие кометы душ, покачивающиеся цветы, Мерлин, неспешно положивший руки на плечи своему королю. Артур обнял мальчишку за талию, вторую руку положив ему на затылок, привлекая ближе, чтобы накрыть красивые губы своими. Маг доверчиво приоткрыл рот, позволяя целовать себя неспешно и нежно, наслаждаясь близостью. Артуру казалось, что это все сон – Мерлин бы ни за что не стал делать подобного, сколько знал его юный король, он бы едва набрался смелости поцеловать крестьянскую девчонку! Мягкие губы слуги скользили по подбородку, иногда тонкие длинные пальцы вплетались в волосы, перебирая их так, что они струились меж фалангами, словно вода. Тесемки на рубашке поддались легко, и достаточно было лишь тихого шепота-просьбы на ухо, чтобы Эмрис поднял руки, позволяя освободить себя от столь ненужной одежды. Артур вновь поймал губы чародея своими, целуя уже более настойчиво, проникая языком глубже в доверчиво приоткрытый рот. Одновременно, крепко обняв, король осторожно опустил Мерлина на ковер из травы и цветов. Сразу же, из-под них выпорхнула стайка ночных бабочек. Они взвились стайками ввысь, иногда врезаясь в беловатые призрачные материи, что до сих пор парили в воздухе. Артур на секунду остановился, осмысляя, что он делает. Он король! И сейчас целует собственного слугу! Его взгляд на секунду прояснился, вглядываясь в темные от света глаза Мерлина. Тот лежал под ним, его оголенная грудь тяжело вздымалась, волосы откинулись назад, губы пылали. Он король и целует собственного слугу! Он король и целует собственного слугу. Он король и целует собственного… Он же король? Ему можно все. Тихий стон юноши растревожил сонную сову, что сидела на ветке дерева. Она нахохлилась, ее огромные мутные глаза устремились на сплетенные на траве тела, широкие перьевые крылья открылись, и она вспорхнула вверх. Артур медленно провел руками по бокам Мерлина, его губы прочертили дорожку от ключицы до живота, оставляя легкие поцелуи по ребрам. Тишина леса словно создавала видимую только им двоим завесу, укрывая их от невзгод и ужасов мира. Трава щекотала поясницу Мерлина, когда Артур приподнял его, продолжая поцелуй. Губы, слегка обветренные, прошлись по щекам, добрались до шеи, прикусили его мочку уха и ушли путешествовать ниже. Плечи, острые, слегка сыроватые от росы на зелени трав, тонкие жилистые руки, обвивающие шею, выступающая ключица и ребра – еще мальчишеское тело. Чем обаял его этот юноша? Что в нем есть такого, чего нет у самых достойных принцесс соседних королевств? Белые кудри в свете неба разлетелись в разные стороны. Подул легкий холодный ветер. Мерлин поднялся, вновь притягивая к себе Артура. Теперь уже он повалил его на ковер травы, наклоняясь и всматриваясь в глаза короля. - Скажи, - его голос в тишине прозвучал слишком громко. Потом Эмрис вдруг замялся, чувствуя себя на минуту беспомощным маленьким мальчиком. – Нет, ничего... Он дотрагивался холодными ладонями до груди короля, медленно чертил полосы по оголенному торсу. Когда его тонкие длинные пальцы добрались до штанов, юноша в замешательстве замер. И что теперь? Что он, Мерлин, делает? Зачем привел сюда Артура? Зачем целует его? Что за глупости он творит сейчас? - Мерлин. – Артур выгнулся, его тело было усыпано легкой росой. Прости, - Мерлин, уже не задумываясь, расстегнул штаны короля. Он целовал изгиб бока, переходя на накаченный пресс, спустился до ложбинки у штанов. Его сознание сейчас яро противостояло его сердцу. В груди и животе лилась какая-то сладкая истома, когда разум был абсолютно чист и ясен. - Иди сюда. – Вдруг руки рыцаря подняли его лицо: Артур вновь занялся поцелуем. – Ты ничего не умеешь делать сам. - Скорее уж это ты, чем я. – Посмеивался Мерлин, перекатываясь на траву. Артур медленно расстегнул его штаны, приподнял ноги. - Артур? – Мерлин слегка отодвинулся. - Все хорошо, я знаю, как это делается, - прошептал Артур, прибавляя поспешно, - по крайней мере, в теории. - Я не девушка! - Прошипел Эмрис, собственноручно стягивая штаны.- Думай, - потом добавил, - трижды, чем сделать. Артур вновь уселся на него, снимая свои штаны, отправляя их в полет до ближайшего молодого кустарника. - Все будет хорошо. – Успел прошептать король, прежде чем водоворот чувств и эмоций вскружил обоим юношам головы. Артур вошел медленно, растягивая плотное кольцо мышц, поглаживая бедра чародея, целуя открывшуюся грудь. Мерлин обхватил торс Артура ногами, руками обвил шею, его немой крик сорвался и потонул в шелесте трав. Когда оба привыкли к ощущениям, все словно вскружилось, эйфория закрутила юношам головы, заставляя стонать и целовать друг друга с почти животной страстью. Трава служила мягкой подушкой. Легкие ночные мотыльки, уносимые ветром в глубину леса, даже не подозревали, что там их ждут хищники. А двое молодых людей, жадно ищущих губы друг друга, горящих в неизвестном танце природы, даже не подозревали, что эти часы перевернут их жизнь с ног на голову. Жаркое тело Эмриса, прижимающееся к Артуру, заставляло кататься по холодной траве, чтобы хоть как-то сбавить температуру. Звук ночных трелей кузнечиков и мотыльков, тихий шелест травы и леса, завывания в далеке ветра - все это было слишком далеко от них. В своем мире, куда не пускают посторонних, они были не слугой и королем, а двумя людьми, любящими и нежными. Людьми, простыми существами без титулов и магии. Король и волшебник стали просто человеком и человеком. Когда разомлевший и сонный Артур улегся, крепко прижимая к себе мага, Эмрис не сопротивлялся. Лишь смотрел куда-то в чернильное небо, с грустью думая, что несмотря ни на что, он не может отказаться от задуманного. Чародей приподнялся на локте, нежно обвел кончиками пальцев контур лица задремавшего короля, прошептав: - Спи, Артур Пендрагон. Чем бы все ни кончилось, это будет твоей виной. Go n-eiri do bhothar leat... Глаза чародея приобрели золотистый оттенок, он глубоко вздохнул, осторожно убирая руки короля и поднимаясь с изрядно примятой травы. Оставлять Артура было не страшно — Эмрис знал, что ему здесь ничто не будет угрожать и дорогу обратно тот легко найдет. Сам маг вернулся в лагерь и с тяжелым сердцем отвязал самого быстрого коня, предварительно разрезав веревки на передних ногах других коней. С утра рыцарям придется за ними побегать, а это даст Мерлину больше времени опередить их. Юноша, поморщившись, забрался в седло, перекинув за спину заранее собранные скромные запасы, подстегнул лошадь, тихо выезжая за пределы спящего лагеря. А после — пустил коня уже во весь опор. Ведь раз Артур был глуп настолько, чтобы по доброй воле отказаться от его, Мерлина, близости, то маг все сделает сам, разберется с проблемой в деревне и исчезнет за пределами Камелота до того, как снова его сможет увидеть король. __________________________________________________________ *Go n-eiri do bhothar leat! - Счастливого пути!(гэльск.)