Немой.

- Джи, молчаливый Джи, ты здесь! - парень всплеснул руками. В его глазах заиграл огонь. - Я уж думал начать искать нового неудачника, а ты, оказывается, никуда и не пропадал. Я-то думал, ты сбежал из города, или всё-таки добил себя, но, видимо, на это у тебя не хватило смелости, - и Фрэнк рассмеялся. Так громко, что, наверное, слышала вся больница. Ну, все. Джерард уже был на пределе и сжал кулаки. В его глазах вспыхнула злоба и ненависть. Как же он его бесит. Этот ублюдок, из-за которого он даже изменяет своим принципам. Его было не удержать. Будто какая-то сила движет им. Столько презрения в его больной душонке скопилось к этому человеку, что терпеть уже не было возможности. Джерард подскочил с кровати и подлетел к Фрэнку. Поймав на себе непонимающий взгляд, Уэй поднял руку, замахнулся и ударил Фрэнка со всей силы по лицу, разбив ему губу. -Ты что творишь, ебанутый?! - завопил Фрэнк, хватаясь за лицо. - Ну я тебе сейчас устрою! - зло рявкнул он. Фрэнк вскочил с кровати и сильно толкнул Джерарда так, что тот еле устоял на ногах. Джерард толкнул в ответ. Фрэнк схватил его за руку и завалил на пол, сев на парня сверху. Закрепив его руки над головой, Фрэнк попытался ударить, но Джерард вырвался из оков, сделанных парнем, и отвесил Фрэнку смачную пощечину. Айеро растерялся, и Джи успел столкнуть его с себя, а сам встал и озлобленно смотрел на лежащего Фрэнка. Тот приподнялся, потирая макушку. Они стояли в разных углах комнаты и прожигали друг друга взглядами. Парни стали медленно сокращать расстояние между друг другом. Казалось, что сейчас от этих искр, летавших между ними, случится пожар. Фрэнк резко рванул с места и налетел на Джерарда, в очередной раз толкнув черноволосого. Он приложился головой к стене и схватился за нее, съезжая вниз. Фрэнк отошел и смотрел на это со стороны, не проявив ни одной эмоции. Джерард убрал одну руку от головы, она была в темной крови. Губы парня затряслись, и он, казалось, вот-вот заплачет от боли, но юноша держался. Он не хотел, чтобы Фрэнк в очередной раз, видел, какой он слабак. Первый полез в драку, да еще и получил. Замечательно. Он поднял глаза на своего обидчика. Губа Айеро была сильно разбита и кровоточила. - Что тут происходит?! - закричала медсестра, вбегая в комнату. В ответ она получила тишину. Женщина подбежала к Джи и помогла ему подняться. Она бережно усадила его на кровать и приказала Фрэнку сесть на свое место, затем женщина поспешно удалилась из комнаты. Джерард все еще держался за голову. Так больно... И физически, и морально. Но только от физической останутся лишь синяки и царапины, которые вскоре исчезнут, а вот последствия моральной будут с ним еще очень и очень долго. Джи даже не смог нормально отомстить, при этом не получив по лицу. Только одно упоминание об этом в его мозгу проедало все прекрасное, что копилось в бледнолицем парне все эти годы. -Ты первый начал, - ни с того ни с сего рявкнул Фрэнк. Джерард ослабшей рукой полез в сумку и достал оттуда потрепанную тетрадь и ручку. Он что-то усердно писал, затем подал тетрадь Фрэнку. "Почему ты меня так ненавидишь? Почему ты издеваешься надо мной? Что я тебе сделал? Откуда в тебе столько злости ко мне?" - излагал Джерард аккуратным убористым почерком. Фрэнк прочитал вопросы и молча сидел, не сводя взгляд с тетради. Стыдно, Фрэнк? Безумно. Вот то, чего ты боялся. Тебя ставят лицом прямо перед содеянным. Ты унижал этого парня каждый день, медленно превращая его жизнь в простое существование. Ужасное существование. Ты не хотел думать, как ему плохо, как он страдает. Так Фрэнк сидел до прихода медсестры. Она принесла бинты, перекись и стала расспрашивать, что произошло. Никто ей так ничего и не объяснил. Все были в своих мыслях. Джерард с перебинтованной головой лежал и смотрел в потолок, а Фрэнк держал лед около губы. Оба думали. Какие же они дураки. Одного сгубила глупость, другого - ненависть. А у Фрэнка, кажется, появилась совесть. Но без нее было легче, ничего не гнило в душе. С каждым его пролитым словом все заплывало ложью. Грязной такой. Что не давала выбраться из этого болота. Как тяжело, как обидно, как больно. Слезы тихо стекли по его лицу. Он бесчеловечен, он нелюдь, урод. Самодовольный и жалкий, и, что самое страшное, он только осознал, как испортился и прогнил в душе. Ненависть растворялась прямо в нем. А слезы уже градом заливали лицо. Он часто плакал, очень часто, но никто это не видел. Наверное, его можно назвать сильным, но также и двуличным. Никто даже не догадывался, какую боль испытывает Айеро.