Немой.

Прохладное летнее утро, за окном льет дождь, тарабаня по крышам домов. Света нет, и Джерард сидит и греет руки о чашку кофе, которые он заварил до того момента, как отключили электричество. Небо плотно затянуто черными тучами, иногда блистает молния, слышатся громкие раскаты, затихающие вдалеке. На горизонте все потемнело, деревья протяжно шуршали и выгибались от сильного свистящего ветра, шатающего их ветви. Это совсем не похоже на лето. Похоже на какое-то отдельное время года, когда все вокруг во мраке, в холодном пустом мраке. Кажется, солнца здесь вообще не существует. Оно есть, но его никто никогда не видел. Никто никогда не ходил на улицу, все сидят дома. Все дома белые. Все вокруг них белое. Люди безликие, ни у кого нет эмоций на лице. Их лиц попросту нет. Никто никогда не улыбается, не говорит. Они просто сидят дома, не проживая эту жизнь. Они мертвы. Они не живут. Да, они есть, они абсолютно реальны. Но они не живут, а существуют. Они не чувствуют ни радости, ни боли, ни предательства, ни любви. Ничего. Они пусты. Они не плачут и не смеются. Просто каждый день сидят и смотрят в окно, на эту, уже настолько надоевшую всем, грозу. Которая никогда не перестанет громыхать, ее молнии и ливень - вечны. Теперь они больше не встанут со своих кресел. Больше не пойдут радоваться жизни, а просто умрут. Они просидят все время, что им дано. Фрэнк такой же как и они. Он больше не будет жить, он будет сидеть. Теперь уже вечно. Он не может двигать ногами и теперь всю жизнь просидит в инвалидном кресле, смотря на эту чертову грозу до конца своих дней. Этот пустой его взгляд, устремленный в окно, настолько безжизнен, что кажется, что он спит. Просто с открытыми глазами. Он не дышит, он ничего не чувствует. Потому что он слишком сломлен, чтобы что-то чувствовать. И только Джерард может жить. Он может с упоением смотреть на эту грозу, вслушиваясь в каждый шорох листа, сорванного с дерева. Часами смотреть в окно, завороженный грозой. Но он этого не делает. Потому что Фрэнк не может, потому что другие не могут. Это не справедливо. Он знает, как бы каждый из них сильно хотел пробежаться по мокрой, после дождя траве, вдохнуть свежий летний воздух, напоенный ароматом разных трав, прогуляться по берегу реки, просто остаться наедине с природой. Он знает, как они хотят смеяться, как хотят жить, чувствуя любовь и заботу. Но им не суждено. Каждый из них убит внутри, каждый из них прогнил и потерял надежду на светлое будущее. Поэтому они все здесь, поэтому они так одиноки, так молчаливы, так пусты. Джи посмотрел на Фрэнка. Как он бледен, как холоден. Не дышит. Но он жив. Мертва лишь его душа, она сейчас здесь сидит. Она выглядит так же, как он. Она тоже не может устоять на ногах. Тоже хрупка, слаба. Потеряна. Запуталась. В боли. Ее чересчур много. Даже она, душа, больше не может оставаться. Пустые глаза Фрэнка медленно закрываются, теряя оставшийся свет. Да, свет еще был. Но он больше не хочет бороться за него. Он устал, прошу, оставьте его в покое. Ему тяжело. Ему обидно. Его оставили. Одного сегодня ночью. Он знал, что все будет именно так, последние силы его покинули, зачем бороться за уже сломанную душу? Она искалечена. Отпустите его, пожалуйста. Он будет свободен. А когда он здесь, его не слышат. Он сгорит в своих мучениях. Отпустите. Веки Фрэнка медленно опустились. Ничего уже не изменить. Это конец. Душа его мертва, тело теперь тоже. Он отмучился. Он отпущен. Джерард нежно погладил Фрэнка по голове, поцеловав в лоб. А потом он ушел. Он ушел в дождь. И плевать на все. Его больше ничего тут не держит, теперь он пойдет на встречу горизонту. В пугающую глушь. Да неважно куда, он пойдет и начнет новую жизнь. Он учился на ошибках, но никогда не забудет этого светлого и веселого кареглазого брюнета, что так пошатнул его обычную скучную жизнь... Джерарда затрясли за плечо. Он резко вздрогнул, открыв глаза и пытаясь отдышаться. Он кинул бешеный взгляд на Фрэнка, затем на медсестру, что так бережно его будила. Она не понимала такой реакции. - Ты чего? - тихо выпалила она, медленно разводя руки. Значит, это сон. Это все просто ужасный сон, что так навязчиво оставался в памяти Джи. - Ты уснул просто, а уже поздно. Пора уходить тебе. Идем, провожу. И радуйся, что я первая тебя тут нашла, а-то так бы и спал, пока главврач не пришел. Меня могли уволить, ты посерьезнее с этим, Джерард. Не спи где попало, я-то думала ты ушел уже. - и женщина махнула рукой. Дома Джи завалился на кровать. Как же его задел этот чертов сон. Как же хорошо, что это все таки сон. А вдруг он вещий? Вдруг Фрэнки больше не сможет ходить? Вдруг это правда? Нет. Успокойся, параноик, это всего лишь сон. Что-то загорелось в голове Джерарда. Это так осветило разум, что пришло вдохновение. Джерард никогда не писал ни стихов, ни песен. Он лишь рисовал. Но почему бы не попробовать себя в чем-то новом. Он встал с кровати и сел за стол, включив лампочку, что слабо осветила помещение. Он взял ручку и тетрадь, начав писать. Строчка за строчкой становились небольшим повествованием, потом рассказом, все получалось в рифму и безумно красиво. Маленький шедевр, можно сказать. Новый талант? Возможно. А чем это плохо? Ничем. Талант - это всегда прекрасно.