Немой.

*** Спустя три дня Они едут. За окном мелькают деревья, скрываясь друг за другом, вдали небо рассекают многоэтажки, небо абсолютно чистое. При дороге совсем мало, уже осевшего, снега. Солнце пристально наблюдает за жизнью города, рассыпая на каждый переулок свои золотистые лучи. Здесь все иначе. Другие люди, другие лица. Новые дома, новая жизнь. Может, все не так плохо? Может, все наладится? Но ведь Фрэнк. Без него все будет не так. Будто тебе оторвали руку. Чувство отстраненности, пустоты в душе. Сердце охладевает, с каждым ударом темп его замедляется, руки начинают панически трястись, просто от одной мысли о нем, мимолетом проскользнувшей в голове. Джерард смотрел в окно, слушая музыку в старых наушниках. Его взгляд плутал повсюду: то слетал на его колени, то снова устремлялся в окно, выискивая что-то новое в этих однообразных многоэтажках. Заложник расстояния. Да, самое подходящее объяснение всему этому. А ведь кто бы мог подумать, что школьные враги, ненавидевшие с начального класса, могут так привязаться друг к другу, да еще и полюбить?! Никто не мог подумать, ведь это все немыслимо странно, запутанно и непонятно. Слишком глупо и неправильно, но несмотря ни на что, это случилось. Этот эмоциональный всплеск, оставивший после себя волну чего-то прекрасного, затмил разум, заплел его в свои сети. Уже поздно что-то менять. Все, что между ними происходит - это любовь. Такая неправильная, сложная и непонятная. А кто сказал, что будет легко? Любовь вообще тяжело понять. Она то есть, то нет. Сначала все так пленительно, а потом, разочаровавшись, можно навечно потерять интерес к человеку. Это от того, что всего один раз почувствовав горечь, после ищешь ее везде. Но у них не так. У них что-то такое воздушное. То, чем наполняются легкие, когда ты счастлив. То, что дает надежду на лучшее. Почему-то когда они вместе, то будто чувствуют на двоих, но раньше ни один из них об этом никогда не задумывался. А теперь, когда Джерард понимает, что те последние секунды больше никогда не повторятся, такое ощущение будто ее кончики пальцев пронизывают иглы, протыкая насквозь. Будто он один идет в лесу, в дремучем и одиноком, с каждым шагом его все больше охватывает чувство страха. Будто голодные волки рвут его на части, хотя, и то было бы приятнее. Фрэнк тем временем так и не вышел из комы. Но, он все чувствует, вы знали? Но сам не подает никаких признаков жизни. Слабый пульс бьется где-то в запястье, отдавая совсем легкий толчок через плоть. Настало время просыпаться. Проснись и пой. Глаза Фрэнка стали потихоньку разлипаться, яркий свет ударил в лицо. Он еще не совсем соображал, что происходит. Он не впервые открыл глаза за это время, но все настолько перемешалось в голове, что стало больше похоже на кашу, чем на мысли здорового человека. Полностью открыв глаза перед ним, из размытой картинки, все стало восстанавливать контуры. Согнувшись в три погибели сидела мать, сунув в руки лицо. Больше не было никого. Фрэнк попытался немного сдвинуться, но все очень плохо выходило. Тело жутко затекло. Двигать он мог только глазами, даже открыть рот не получалось. Мама подняла зареванные глаза, как они сразу засветились. Она сразу ожила и схватила Фрэнка за руку. - Дорогой, Фрэнк, Боже мой. Ты очнулся, - всхлипнула женщина, вытирая съехавшую слезу наружной стороной руки. - Знаешь, как я волновалась? О, Господи... - ее руки затряслись, было сложно связать слова, язык заплетался. - Ты... ты... Ты хорошо себя чувствуешь? - Фрэнк прикрыл глаза, в знак согласия, ведь ему и правда было лучше. - Ты чуть не умер во время операции... - и женщина взялась руками за лицо, дабы унять свой дикий неистовый плач. Конечно, ее сын мог умереть! - Если бы.. Если бы они потеряли еще чуть-чуть твоей крови, то пришлось бы искать донора, а шла операция. Они бы не смогли ее перенести. Но слава Богу все обошлось. У тебя в руке лежала какая-то записка. Перед операцией я взяла ее себе, но не смотрела, вот она - дама протянула ее в руке и снова вложила в ладонь Фрэнка. - Очнулся! - завопила медсестра, и выскочила в дверной проем. В коридоре послышалось деяние. Женщина подбежала к Фрэнку, - пульс в норме, это хорошо. Двигаться можем? - сестра вопрошающе подняла бровь. Фрэнк со всех своих сил попытался сжать кулак, но ничего не выходило. Еще немного усилий, давай же. С новой силой он попытался подвигать рукой и... пальцы его зашевелились! Это ли не чудо? Мать подлетела со стула и с объятиями и радостным воплем налетела на медсестру. Кажется, все налаживается. Но Фрэнк еще не знает, что человек, которого он зовет своим воином, теперь воюет на другой стороне. Совсем далеко.