Я слишком беспомощен перед этими чувствами

По расписанию, после тренировки, у нас запись на каком-то развлекательном шоу. Опять придётся просто молча сидеть и наблюдать за происходящим, пока более разговорчивые мемберы будут продвигать наш новый альбом и рассказывать весёлые истории друг о друге. Их разговоры так непринуждённы, что всем кажется, что они сейчас так просто раскрывают секреты друг друга. И никто даже и не догадывается, что все эти истории всегда проходят через общее обсуждение, чтобы никто случайно не ляпнул чего лишнего или же не обидел другого. Ынхёк с Донхэ снова жмутся друг к другу, разыгрывая бурный фансервис. Хотя им и играть ничего не нужно. Они действительно очень близки. Порой мне даже кажется, что они потерявшиеся когда-то давно родные братья. Потому что так досконально знать друг друга могут только они. Порой становится даже завидно. Мне хочется так же хорошо знать Сонмина. За все эти годы совместного проживания я изучил его привычки, смену его настроения, но я так и не научился понимать его. Не мог и предугадать, о чём он думает. Вот и сейчас. Он сидит на соседнем стуле, совсем рядом. Но кажется, что между нами просто огромное расстояние. Вроде только протяни руку, и я смогу дотронуться до него. Но я не в состоянии это сделать. Не имею права. Не сейчас, когда он уже знает о моих чувствах. - Кюхен… Кюхен… Замечаю, что сзади меня коленом подталкивает Шивон, а ведущий в упор смотрит на меня. Чёрт, похоже, я прослушал вопрос. - Вы же знаете, что выступления Кюхена всегда чувственные и эмоциональные, - подаёт голос рядом сидящий Сонмин, - Конечно же, его сольное выступление будет на высоте, и фанаты снова смогут насладиться его прекрасным голосом. Ясно, вопрос про предстоящее SuperShow. Смешно. А я ведь ещё и номер себе даже не подготовил. Абсолютно без понятия, что буду делать. В последние дни думать об этом даже как-то не было времени. Мысли о Сонмине заняли всё время, что я совсем забыл о работе. А ведь раньше он всегда помогал мне с сольным выступлением. Подсказывал, что было бы лучше сделать. Помню, как мы всегда вместе выбирали мне песню, а потом, когда мы оставались одни, он всегда просил меня спеть её ему. Ложился на мои колени, закрывал глаза и просто слушал. Но в этом году всё будет иначе… - Вы уже знаете, какое у него будет выступление, Сонмин? Вы так близки? - Конечно, - так непринуждённо, с мягкой улыбкой на губах отвечает Сонмин, - Мы же с ним как братья. Он берёт меня за руку, тем самым говоря мне повернуться к нему. Переглядываемся для вида и дарим друг другу натянутые улыбки. Спектакль на публику. Сейчас когда камера переключится на другого, Сонмин снова отпустит мою руку, делая вид, что ничего не случилось. - Оооо, похоже, правду говорят, что вы очень близки, - с лёгким смешком проговаривает ведущий. Опускаю взгляд в пол. Со стороны кажется, что я просто смущён. На самом же деле, просто не хочу, чтобы в моих глазах сейчас увидели боль. Мы ведь, и правда, были близки, пока я всё не испортил своими глупыми чувствами. Отпускаю руку Сонмина, стараясь убрать свою. Так не хочется отпускать его, но лучше сделать это первым, чтобы снова не возникло недопонимания. Удивлённо смотрю на него, когда он крепче сжимает мою ладонь, а потом и вовсе переплетает наши пальцы. Около носа начинает щекотать, а в глазах появляется влага. Сам не понимаю, почему, но на глаза наворачиваются слёзы. Опускаю голову ещё ниже, чтобы никто не смог этого заметить. Но, похоже, от одного взгляда это не укрывается. Сонмин мягко поглаживает пальцем тыльную сторону моей руки, словно пытается успокоить. Хочется плакать и улыбаться одновременно. Чувствую себя полным идиот. Но ничего не могу с собой поделать. Просто продолжаю так сидеть, опустив голову и чувствуя лёгкие прикосновения Сонмина. А он смотрит в зал, словно ничего и не происходит. Похоже, я снова слишком много себе напридумывал… Прозвучала команда «Стоп. Снято!». Камеры выключаются, и площадку заполняют стафф. Все участники облегчённо вздыхают, вставая со своих мест. После нескольких часов в одном положении тело, действительно, начинает сводить. Сонмин отпускает мою руку и, даже не посмотрев на меня, уходит куда-то. В груди снова предательски колет, хотя, я уже должен был бы привыкнуть. Встаю со своего места и, предупредив менеджера, направляюсь к машине. Я просто устал. Устал от всего, что творится вокруг. Устал от себя. От своих чувств. Забираюсь в фургон на самое заднее сидение. На улице снова похолодало, а я опять забыл прихватить с собой куртку. Водителя пока нет на месте, значит, пока некого просить включить печку. Становится как-то всё равно. Наплевав на всё, просто откидываюсь на сидение, закрыв глаза. В голове пусто. Хотя нет. Я думаю о нём. Снова. Опять. Надоело… Вдруг чувствую, что на меня падает что-то тяжёлое. Открываю глаза и вижу перед собой Сонмина. - Когда же ты начнёшь заботиться о себе, а, ребёнок? – говорит он, поправляя кинутую на меня куртку. Не хочу о себе заботиться. Хочу, чтобы это делал ты. Как всегда. Как сейчас. Сонмин присаживается со мной рядом, тяжело выдыхая. Сначала смотрит куда-то вдаль, а потом, облокачиваясь на меня, кладёт свою голову на моё плечо. Просто сижу и не двигаюсь, боясь что-либо сказать. Образовавшаяся тишина, как ни странно, совсем не угнетает. Всё кажется таким правильным и привычным, что невольно вспоминаются времена, когда Сонмин спокойно находился со мной рядом, не осторожничая и не напрягаясь. Тогда я ещё и сам не знал, что те чувства, что я испытываю к нему, сильнее, чем просто любовь к брату. То было время, когда между нами не стояла пагубная фраза «Я люблю тебя». Хотя я сам прекрасно понимаю, что если бы мне дали шанс что-то исправить, то я не стал бы ничего менять. Снова бы признался тебе. Так лучше. Пусть лучше ты знаешь, чем я и дальше буду вымученно улыбаться тебе, когда ты строишь из себя милого ребёнка, при этом сгорая от желания прикоснуться к твоим губам. Пускай лучше ты будешь сторониться меня, чем я совершу какую-нибудь глупость. Всё так противоречиво… Я понимаю, что тебе и вправду стоит держаться от меня подальше. Так будет проще. И тебе, и мне. Наверное… Но я просто не могу смириться с мыслью, что тебя не будет рядом… - Кю, - полушёпот, почти неслышный, - Кюхен, - чуть громче. - Да, хён. - Почему ты, как всегда, не показываешь мне свой номер? - Я… Просто… Я… - Он не готов, да? – в твоём голосе слышатся грустные нотки. - Да. Раздаётся звук открывающейся двери, и в салон забираются другие мемберы. Ты даже никак не реагируешь на это, продолжая сидеть, облокотившись на меня. Фургон трогается с места, выезжая на осветлённую фонарным светом трассу. В салоне витает тишина. Все слишком вымотаны, чтобы тратить оставшиеся силы на пустую болтовню. Свет приглушён, поэтому глаза сами собой начинают смыкаться. Кажется, сознание совсем начинает погружаться в сон, но где-то в отголосках слышится твой тихий голос. - Я помогу тебе... Flashback После того вечера стараюсь не отходить от тебя ни на шаг. Нет, я вовсе не надеюсь, что ты вдруг обратишь на меня внимание после расставания с девушкой, просто мне страшно за тебя. Я боюсь, что ты можешь навредить чем-то себе. Ты, конечно, не из тех людей, которые так безрассудно станут калечить себя, но я-то видел, что тебе было по-настоящему плохо. Совсем как мне, после того, как ты не принял моих чувств. Наверное, именно поэтому я сейчас и понимал тебя. Кроме меня так никто и не узнал об этом неприятном инциденте. Ты прекрасно знал, что я не стану тебя сдавать, поэтому даже ничего не говорил. Ты вообще старался не касаться этой темы. Избегал любых упоминаний о той девушке. Шёл, словно на каторгу, на репетицию мюзикла. Мне хотелось просто быть с тобой рядом, закрывать собой от назойливых журналистов, защищать от угнетающих мыслей. Но видя порой твой напряжённый взгляд, я вспоминал, что защищать тебя надо и от меня тоже. По крайней мере, ты считал именно так. Старался не приближаться к тебе слишком близко, но и не оставлять одного. Переживал, что ты можешь начать пить. С одной стороны, борьба с моим пьянством оказалась кстати, и ты тоже лишался источника медленной отравы. Так что контролировать тебя приходилось только за пределами общежития. Начались сеансы мюзикла. Ты всё чаще приходил домой мрачнее тучи. Да, соглашусь. Тяжело видеть объект своей любви так близко и не иметь возможности, а точнее, права дотронуться. Вроде как меня должна съедать ревность, что ты любишь другую, а не меня. Но я просто не мог. Да, я ненавидел ту девушку. Но, в основном, не из-за того, что она пленила твоё сердце, а из-за того, что растоптала тебя. Разбила ту чашу любви, которую ты испытывал. Мне было больно за тебя. Мне было больно за нас двоих. Но я был готов терпеть. Терпеть твоё молчание и пустоту во взгляде. Я был готов. Лишь бы ты не чувствовал себя одиноким. Это хуже всего, когда рядом нет никакой поддержки. Так больнее. Одиночество давит с большей силой, а жизнь кажется пустой и бессмысленной. Но ты держался. Старался, по крайней мере. Но боль всё равно прорывала себе путь. Окончательно я в этом убедился, когда увидел фотографии фанатов, на которых ты был после мюзикла. На тебя было больно смотреть. Глаза чуть ли не на мокром месте, вид хуже, чем у мертвеца. Похоже, твоя выдержка всё же дала слабину. Смотрю на время. Фотографии были сделаны час назад, значит, ты должен быть уже где-то недалеко от дома. Но ни через час, ни через два тебя не было. Мобильник был отключен, менеджер тоже не знал твоего местоположения. Мне стало действительно страшно за тебя. Уже не помню, как покинул общежитие, как управлял машиной, как забирался на крышу многоэтажки. Помню лишь твой еле живой вид и кучу бутылок с алкоголем рядом. Повезло, что я знал это место, где ты укрывался всегда, когда тебе становилось плохо. Хорошо, что я ещё не опоздал. Я рад, что нашёл тебя. Приближаюсь к тебе, а ты меня даже не замечаешь. Сидишь на холодных кирпичах с распахнутой курткой, вливаешь себе в горло соджу. Где-то я уже это видел… Точнее, ты застал меня в точно таком же состоянии. А теперь мы словно поменялись ролями. Ну что ж, тогда пора и мне исполнить свой долг. - Хён, - присаживаюсь перед тобой, чтобы ты, наконец, заметил меня. – Хён, - тихонько тереблю по плечу, так как ты совсем не отзываешься. Наконец-то, ты откликнулся. Хотя бы просто посмотрел на меня. Ты щурил глаза, пытаясь узнать, кто посмел потревожить тебя. Сколько же ты выпил, хён? - Кюхен… - ты хватаешь моё лицо двумя руками, больно сжимая щёки. Стараюсь и не подавать вида, что мне неприятно. - Кюююююю… - Да, хён. Это я, - стараюсь убрать твои руки, но у меня плохо выходит. Ты всегда был меня сильнее. – Пошли, хён. Я отвезу тебя домой. - Не пойду. - Хён. - Не хочу! - Хён. Ты вдруг внимательно смотришь мне прямо в глаза, а около переносицы начинает скапливаться влага. - Ты тоже так себя чувствуешь, да? Как будто тебя со скалы сбросили, притом сделал это самый близкий человек. Казалось, что близкий… - Ты меня со скалы не бросал… - я пытался как-то отшутиться, перевести тему, но никак не говорить с ним о моих чувствах. - Ты понял, о чём я! – ты, наконец-то, отпускаешь моё лицо и отводишь свой взгляд. Не нахожу ничего лучшего, чем просто сесть с тобой рядом. В спину дует холодный ветер, под задницей, кажется, совсем ледяные кирпичи. Но я стараюсь не обращать на это всё внимания, зная, что тебе сейчас хуже в сто раз. В голове мелькают мысли выпить вместе с тобой. Но тут же вспоминаю, что я за рулём. Не знаю, сколько времени прошло, но тело уже начало неметь, а пальцы рук покраснели от холода. Я уже успел изучить всю крышу, на которой мы находились. Похоже, здесь давно не прибирались. Куча мусора, гора каких-то коробок. И почему ты всегда выбираешь именно это место? Ты больше так и не притронулся к бутылке, что, конечно же, радовало. Но и других признаков жизни от тебя не исходило. Ты просто сидел и смотрел в одну точно, словно совсем был не здесь. Не рядом. Не со мной. Над городом уже опустились сумерки. Кое-где уже начали зажигать фонари. - Она выходит замуж… - тишину вдруг нарушает тихий и хриплый голос. Я поворачиваюсь в твою сторону, а ты вдруг резко вскакиваешь с места. - Сегодня дала мне приглашение на свою свадьбу, - говоришь ты ещё чуть громче, - хочет, чтобы я пришёл, - твоё тело начинает содрогаться, и ты как будто смеёшься. Но совсем без звука. Словно это немая сцена. - Хён… - Хочет, чтобы я посмотрел, как она счастлива с этим ублюдком, - мгновение и гора коробок рушится от соприкосновения с твоей ногой. Ты словно звереешь. Начинаешь пинать всё подряд, что попадается тебе под ногу. Кричишь, ругаешься, злишься. Больно смотреть на тебя, но не решаюсь тебя останавливать, давая тебе право выпустить пар. Понимаю, что тебе это нужно. Нужно на чём-то вымести свою злость. Избавиться от боли, что скопилась внутри. Но помешать мне тебе всё же пришлось, когда ты начал уже хвататься за пустые бутылки и разбивать их. Мне не простят, если ты поранишься. Я себе этого не прощу. Поэтому, просто ловлю твою руку, с уже готовой для броска бутылкой, и опускаю её вниз. - Отпусти! Отпусти меня! – смотрю в твои глаза и вижу там вовсе не злость, там обреченность. Одиночество. Боль. В одно мгновение мне становится всё равно. Всё равно, что ты можешь потом меня возненавидеть. Всё равно, что можешь оттолкнуть сейчас. Я просто обнимаю тебя. Прижимаю к себе, скрепляя руки у тебя за спиной. Ты сначала пытаешься вырваться, но твои попытки настолько слабы, что, несмотря на разницу в силе, мне удаётся тебя сдержать. Потом ты и вовсе перестаёшь сопротивляться. Просто стоишь, не шевелясь, и шмыгаешь носом. Плачешь. Это и к лучшему. Так всё пройдёт. Так станет легче. - Всё хорошо. Всё будет хорошо… - тихонько хлопаю тебя по спине, стараясь успокоить. - Всё кончено. - Нет, это не так, - я отстраняю тебя от себя, чтобы заглянуть в твои глаза. - Ты нужен своим родным. Ребятам. Ты нужен мне. Пока есть люди, которые нуждаются в тебе, а главное, верят в тебя, ничего ещё не кончено. Слышишь? Это только начало. - Спасибо, Кю, - ты, вроде, немного успокаиваешься, упираясь своим лбом о моё плечо. Снова обнимаю тебя, чтобы показать, что ты не один. - Всё наладится. А я буду рядом. Да. Я буду рядом. Пускай всего лишь как друг. Как младший брат. Но как дорогой для тебя человек. Человек, которому очень дорог ты. Поэтому, пока всё будет хорошо. Пока всё так, всё будет хорошо…