Порок / The Sin

Уважаемые читатели. Эта глава очень тяжелая лично для меня. Некоторые моменты написаны под впечатлением от композиции Рождество - Ты знаешь, так хочется жить. Если не сложно, можете прослушать ее, наслаждаясь текстом.

Внутри почему-то было пусто. Не то, чтобы отсутствовали эмоции и желания, но ей казалось, что все выкипело, как молоко, забытое на сильном огне. И еще этот невыносимый запах, будто ее душа гниет изнутри после всех переживаний. Елена так и осталась сидеть на полу, сил подняться просто не было, да и желание двигаться напрочь отсутствовало. Руки до острой боли сжимали виски, из глаз не переставали течь слезы. Дерьмовое состояние. Дерьмовая жизнь. Она улыбнулась, истерически дергая нижней губой, когда думала обо всем произошедшем. Но хуже было даже не это. Еще сложнее было осознавать, что если бы время обернулось вспять, она бы, не задумываясь, поступила точно так же. Не в плане знакомства с Сальваторе, нет… Она считала разрыв этой связи правильным. Свое будущее она видела четко: пару месяцев стабильности, месяц частых приступов. А дальше... Остановки сердца, аппараты искусственного поддержания жизни, больничная палата до конца жалкого существования. Никаких перспектив… Это точно. Но она абсолютно точно знала, что у Деймона есть будущее. Да, не с ней, но оно есть! Эта единственная мысль придавала силы, этот довод мог перечеркнуть миллионы других, превознося и обеляя ее поступок. Это было мерзко и жестоко, но Сальваторе не тот, кому можно просто сказать «мы не сошлись характерами». За это время Елена выучила его наизусть, чувствуя его, как саму себя. Он бы не отступился. Никогда. Только сейчас, сидя на холодном кафельном полу, она поняла, что пару часов назад он признался ей в любви, что это не сон, что он действительно любит ее. Это был последний гвоздь в крышку ее персонального погребального ящика. Одно дело, когда ты уходишь от безответных чувств, совсем другое – отказываться от человека, который отвечает взаимностью. Больно. Физическая боль притуплена миллиграммами активных препаратов в ее организме. Эта боль другого рода… До хруста в костях хочется молить о прощении, до судороги в мышца хочется бежать. И желательно на другую планету… Больно. Нашлись силы встать с ледяного пола. Когда твои руки связаны пустотой и болью становится легче. Лишь стадо разных мыслей убегает от тебя, не желая делать еще больнее. Бред! Все, что было… Бред! Он не мог полюбить… В этом она была абсолютно уверена, ну, или пыталась в этом уверовать себя. Сейчас это не имело значения. После его ухода, после бешеного хлопка двери время остановилось, стрелки часов больше не двигались. Ее душила эта тишина. Наплевав на свое и без того шаткое состояние, Елена вытащила из холодильника початую бутылку вина. Сейчас это было ее лекарством. Она знала, что может лишь спровоцировать свой организм, принимая алкоголь вместе с кардиостимуляторами, но это не останавливало. Она не стремилась умереть, но она желала забыться, закрыться от себя. Два большущих глотка прямо из бутылки. Горькая жидкость течет по подбородку и шее, смешиваясь со слезами. Она вытерла лицо уже мокрым рукавом и опустилась на стул. Тяжело было стоять на ногах, когда хочется провалиться сквозь землю, прямиком в ад. Еще глоток, и это действительно помогает. Еще глоток и словно стало легче дышать… К черту запреты! Почему она раньше не напивалась в стельку? Почему слушалась Мередит? Почему не спасалась? Почему полюбила? Почему… Голова кружилась. Девушка оперлась локтями о столешницу, уместив голову на сложенные руки. Легче не стало. Она так хотела забыть Деймона, забыть какого это, быть нужной, любимой, живой… Но воспаленный, затуманенный алкоголем мозг, подбрасывал воспоминания в костер, где горела ее душа. Память нещадно выжигала все, что осталось в ней. Щелкнул замок входной двери. Было плевать, совершенно. Елена даже голову не подняла, когда кто-то без слов вырвал бутылку из ее пальцев. Она только что-то промычала в знак протеста. - Сколько ты выпила? Бонни. Это точно была она. - Какая к черту разница, - язык заплетался, и каждое слово давалось тяжело. Тело налилось свинцом, сил посмотреть на нарушителя спокойствия совершенно не было. - Елена, посмотри на меня. - Беннет взяла ее лицо в руки и заставила посмотреть в глаза. Белки глаз были красными, сосуды воспалены, кожу лица украшали бардовые пятна. Подруга покачала головой и прижала Елену к себе. – Сколько ты выпила, милая? - Я не помню, немного, - тихие всхлипы разбавляли ее слова. Гилберт дрожащими руками обняла Бонни на талию и еще сильнее вжалась в ее тело, прячась в этих объятиях. - Что случилось? Где Деймон? – она осторожно прощупывала почву, не зная, что именно эти вопросы били самыми болезненными. Одно упоминание о возлюбленном возродило поутихшую бурю. Бонни ощутила, как напряглась подруга в ее руках. - Все закончилось, Бон-Бон. Я не смогла, - слезы вновь выступили на ее глазах, это не поддавалось самоконтролю. – Я не нужна ему такой, с капельницей в вене и кучей аппаратов вместо сердца. Не хочу… - Ты говорила с ним о болезни? - Нет, он не обязан впутываться в это. Жалость мне не нужна, - она горько усмехнулась, подавляя очередной всхлип. – Он сказал, что любит меня… Пусть думает, что любил Елену со здоровым сердцем. - Девочка моя… Тебе нужно поспать, идем. Она помогла Гилберт подняться и довела ее до самой постели. Елена, лишь взглянув на разваленную кровать, остановилась, не желая прикасаться к этим простыням. - Я в душ. Потом спать… Бонни кивнула, не заподозрив ничего необычного. Она вышла из комнаты и вытащила из кармана мобильный телефон, набирая знакомый номер. - Мередит, Елене плохо. Да… Я жду. Она отключилась и прислушалась к звукам внутри. Тихо… Беннет тяжело вздохнула и отправилась на кухню.

***

Деймон опомнился только когда сел в салон своего автомобиля. Он не спешил уезжать, он вообще никуда больше не спешил. Тяжелое дыхание разбавляло тишину, грозовой тучей повисшую в холодном замкнутом пространстве. Руки до побеления костяшек пальцев сжимали руль, помогая сосредоточиться на этой боли. Эффект неожиданности. А ведь именно таких слов он не ожидал услышать от Елены. Этим утром все казалось таким правильным, и его публичное признание своих чувств тоже не было взято из воздуха. Он давно понял, что чувствует к ней, просто не было подходящего случая. Сегодня, обнимая ее такую домашнюю, завернутую в огромный халат, был именно тот момент. Мгновение его полной капитуляции перед этой несмышленой девочкой… И что он получил в ответ? Боль. Сейчас, на стадии неконтролируемой злости, ему не важна была причина такого ее поступка. Разумом завладели лишь негативные эмоции. Было наплевать на все вокруг, даже на Елену! Он всегда был таким, не пытался вникнуть в суть душевных проблем, поэтому и старался лишь избегать их. Но с ней так не получалось. Теперь он винил лишь себя в том, что не смог устоять, что открыл душу тому, кому она и не нужна была вовсе. Автомобиль сорвался с места и выехал на оживленную дорогу. Полная сосредоточенность на дороге позволяло на некоторое время отпустить тягостные мысли о ссоре. Деймон не желал возвращаться сейчас домой: только разборок с женой ему сейчас и не хватало. Он направился к себе в офис, где можно было знатно набраться, чтобы утихомирить воспаленное сознание. Ни о какой работе речи не шло. Припарковавшись на стоянке и забросив ключи в карман потертых джинс, он направился к лифтам. Молоденькая блондинистая секретарша приветливо вскочила со своего места, лишь увидев его. Она во всю мощь пожирала его глазами, Сальваторе раньше не появлялся в таком виде на работе. Девушка что-то щебетала на счет замечательного внешнего вида, затем перекинулась на пропущенные звонки и запланированные встречи. Деймон почти не слушал ее, в голове гудело. Он резко затормозил возле своего кабинета. - Где Роуз? – его тон был деловым и требовательным. - Она на встрече, будет после обеда. - Отлично. Меня нет ни для кого, не пускай ко мне и не соединяй по телефону. Перед носом блондинки хлопнула дверь. Она развернулась и прошла к своему столу. Ему не нужен был бокал. Бутылка лучшего коллекционного виски и кресло. Первые глотки не приносили облегчения, лишь изрядно обжигали горло. Он прикоснулся к щеке, которая нещадно горела. Было ощущение, что она ударила только что, что он еще чувствует все ее эмоции, выплеснутые в это пощечину. Как вся его жизнь могла перевернуться с ног на голову за месяц? Как все вышло из-под контроля? Ему так хотелось найти ответы на все свои вопросы, так хотелось залезть в голову Елены и понять ее мысли. Но возможным был лишь алкоголизм на почве уехавшей крыши. Так хреново ему еще никогда не было. Это был удар ниже пояса, и первым, что он хотел сделать, это поступить с ней точно так же. Плюнуть в душу. Но ведь это была Елена. Его Елена… И это согревало точно так же, как и пол литра виски, которые он без остановки вливал в свое тело. Было уже не так тоскливо, сейчас было слишком сложно думать. Алкоголь делал свое дело. В кабинет ворвалась взъерошенная Роуз, запирая дверь изнутри. - Чертов Сальваторе! Где тебя носит? – она схватила его телефон со стола и ткнула аппаратом ему в лицо. – Телефон тебе зачем? Хоть иногда отвечай на звонки! - Хватит орать, - язык заплетался, а фраза получилась зажеванной. - Какого хрена ты напиваешься с самого утра? – она села на край его офисного стола практически напротив его обладателя. - Значит, есть повод, - он поднес почти пустую бутылку к губам и сделал еще один жадный глоток. – Что нужно? - Долбанный алкоголик! Я спасла важный контракт, а ты тут изображаешь побитого жизнью философа, - она вырвала виски из его рук и поставила на столешницу. Деймон протестующее фыркнул и закатил глаза. – Что случилось? Вчера ты весь светился, а сегодня… - она указала тонким пальцем на пустую бутылку. - Чего ты все время лезешь в мою душу! Не нужно этого делать, - Деймон зло смотрел ей в глаза, с вызовом. Роуз придвинулась еще ближе. Опьяненный мозг Сальваторе сразу же был окутан ее запахом. Ваниль… Он зарычал, хватая помощницу за руку и усаживая ее себе на колени. Роуз уперлась руками в спинку кресла. - Ты что творишь? – она боялась такого Деймона, боялась его напора. Они были вместе уже больше десяти лет. Партнеры, друзья… А ей так хотелось его внимания как к женщине. Так хотелось быть нужной не просто как советчик… И сейчас, когда она ощущала пьяное горячее дыхание на своей шее, мозг отключился. – Деймон… Ему было все равно. Он не хотел целовать ее, не желал, чтобы другая женщина владела его губами. Сальваторе просто задрал ее юбку на самый пояс, жадно хватая за бедра и опрокидывая на стол. Роуз нравилась его грубость, его напористость и власть. А им же руководил инстинкт. Он прошелся кончиком носа вдоль ее шеи, втягивая в легкие больше этого наркотического запаха. - Елена… - он шептал ее имя, о ней он думал. - Деймон, - ей будто сдавили горло, выбивая их легких кислород. Было мерзко от себя самой, ведь на задворках сознания было желание наплевать на то, что он представляет другую на ее месте, и отдаться. - Черт! – Деймон тряхнул головой и полными сожаления глазами смотрел на нее. – Прости… Роуз… Черт! Черт! Черт! – Сальваторе крепко сжал голову руками и отошел от девушки. Роуз быстро одернула юбку, она чувствовала себя нелепо впервые за время их общения. – Я идиот, прости… Она не ответила, быстро выбежав из кабинета, стирая мокрые щеки рукой. Деймон застонал от собственного эгоизма. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Но состояние было ужасным, он с трудом держался на ногах. Кое-как, пересилив себя, он добрался до ее офиса и открыл дверь. Роуз сидела в кресле спиной к нему. Она даже не обернулась, уставившись в одну точку, но девушка прекрасно знала, кто сейчас вошел. - Уходи. - Нет, - категоричный ответ. Сальваторе подошел ближе, именно в тот момент, когда она повернулась к нему лицом. Глаза были красные, а от идеального макияжа не осталось и следа. - Что тебе еще нужно?! Просто свали! – она кричала, уставившись прямо в его глаза. - Я все испортил, прости, - Деймон пытался сгладить углы. - Хуже уже не будет, Сальваторе! Я не шлюха, которую можно трахнуть, когда нет настроения! Ненавижу тебя за это! Ненавижу себя за то, что чуть не уступила тебе… - на последних словах ее голос сорвался. - Роуз… - Выметайся! – она поднялась и толкнула его в грудь. Деймон отшатнулся, но все же сумел перехватить ее запястья. Она пыталась вырваться, даже не смотря на него. - Посмотри на меня, - одной рукой он сжал ее подбородок и заставил посмотреть в глаза. – Что мне сделать, что бы ты простила. Роуз облизала пересохшие губы. Эта близость сводила с ума. Она вновь чувствовала себя маленькой безвольной марионеткой в его руках. - Поцелуй, - Деймон удивился. – Поцелуй так, как целуешь ее. - Роуз, я не могу, - он отпустил ее, отступая назад. Роуз усмехнулась, пряча всю горечь. - Я так плоха для тебя? Что я делаю не так? - Все так, Роузи… - Тогда, почему? Почему, Сальваторе? – ей так нужен был ответ. - Я люблю Елену, - честно. Быстро. Правдиво. Женщина провела руками по своим коротким волосам, делая глубокий вдох. - Я не хочу тебя видеть, Деймон. Сальваторе понял это и не стал спорить. Он тихо вышел и закрыл дверь. В своем кабинете он взял еще одну бутылку, куртку и направился прочь из офиса.

***

Елена сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Глаза опухли, а руки тряслись, пока она перелистывала вновь и вновь страницы личного дневника. Она плакала, погружаясь глубже в пучину собственных терзаний. Она до дыр зачитывала все свои признания, делая самой себе только хуже. Елена встала на ноги и посмотрела в зеркало. От нее осталась лишь оболочка, только кожа. Она закричала, со всей дури запуская дневник в зеркальную поверхность. Елена смотрела, как рассыпаются острые осколки, точно так же как и она. Она плакала, уже не сдерживаясь. На грохот в комнату прибежала Бонни. - Елена! – та не слушала, продолжая сжимать голову руками и метаться из угла в угол. – Елена!!! - Ты знаешь, я очень хочу жить! Хочу любить его! Хочу сказать ему это! – она плакала, смотря прямо на подругу. Бонни тоже не сдержалась. – Мне не нужен этот год без него… Ты знаешь, так хочется жить, просто чтобы любить. Я так мало прошу… - Милая, - глаза мулатки стали наполнятся слезами. - Не хочу умирать… Елена подняла дневник и стала вырывать листы, с остервенением уродую их. Она не щадила не одной записи, а затем просто бросила книгу. Она упала на колени, Бонни подбежала и прижала ее к себе, пытаясь успокоить. - Хочу родить ему ребенка, так хочу… Послышался стук входной двери. - Мередит, сюда! – Бонни чувствовала, как трясется подруга в ее руках, как она рвано дышит. – Мередит! В комнату вбежала Фелл и сразу же опустилась рядом с ними. Она прощупала пульс и достала из чемодана ампулу с лекарством. - Сколько прошло? - Полчаса. - Внизу машина, - она без проблем нашла вену и вколола Елене препарат. – Ребята носилки! Остановка сердца! Живо!!!

***

Бонни с трудом могла вспомнить последние десять часов. Когда Мередит приехала, она молилась, чтобы с Еленой все было хорошо. Остановка сердца… Она уже не помнила, какая она по счету. Было так тяжело вновь видеть ее серое лицо, которое не было похоже на живое. Всю дорогу до больницы она была рядом. В автомобиле реанимации удалось запустить сердце. Бонни тогда впервые увидела, как плачет Мередит. Это тяжело далось всем им. - Что с ней? – уже, когда Елену перевели из реанимации, интересовалась она у Фелл. - Нервное истощение, постоянные волнения и физические нагрузки… - она потерла переносицу. – Бон, я так боюсь, я ведь предупреждала ее… Сейчас, сидя на неосвещенной кухне, Бонни все еще не могла придти в себя. Елену оставили в больнице под наблюдением врачей, а ее Фелл лично отправила домой. Но здесь было еще хуже, чем в пропахшей нашатырем больничной палате. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Кто мог так нещадно молотить ее, Бонни не знала. Она подошла и посмотрела в дверной глазок. Щелкнул замок, и она уставилась на пьяного Сальваторе, который крепко сжимал в руке бутылку. - Где Елена? – от него ужасно воняло перегаром, да и понять его было сложно. - Ее нет сейчас, - Бонни не позволяла ему пройти дальше, оставаясь стоять прямо в проходе. - Я не верю! Позови ее! - Я же… - она не успела ничего сказать. - Елена! – Деймон кричал на весь подъезд, не обращая внимания на Беннет. Бонни взбесило это, и она сорвалась. - Да не кричи ты! Ее нет! – она еле сдерживалась, чтобы не врезать ему по лицу. - Я просто хочу знать, почему она ушла, - он был в отчаянии, а Бонни была зла. Захлопнув дверь, она втащила его за руку в квартиру. - Знать! Хорошо, - она потянула сопротивляющегося Сальваторе на кухню. – Смотри, - Беннет открыла шкаф, доверху набитый таблетками. Сальваторе ничего не понял. - Что это? – кажется, что разум стал проясняться. - Это, - Бонни обвела рукой все содержимое, - Елена. - Она больна? – глухой вопрос. Он не мог поверить в это. Только не его Елена. - Да. Она не хотела говорить, поэтому и ушла… - Бонни тяжело выдохнула и закрыла глаза. - Где она? - В больнице. У нее остановка сердца… - Что? – Деймону казалось, что он сошел с ума. Бутылка, которую так крепко сжимали его пальцы, летит в стену, с громким стуком разбиваясь об нее. Бонни зажмурилась. Сальваторе опустился в кресло, совершенно дезориентированный. В голове пульсировали ужасные слова: «остановка сердца». Казалось, что и его собственное сейчас не бьется…