Порок / The Sin

Несколькими часами ранее. POV Деймон Сальваторе. В моей голове давно стерлась граница, определяющая понятие «дом». И сейчас, сидя в пропахшем дешевыми сигаретами и алкоголем баре, я не спешу расставаться с полюбившимся бокалом и возвращаться к этому самому «домашнему очагу». Знаю, что стоит поговорить с Кэролайн, объясниться, попросить прощения. Не за измену, нет… За то, что так гнусно поступил с ней, за пощечину, за то, что полюбил другую. Мне самому было тяжело это принять, а ей будет больно вдвойне. Такие мысли вертятся в голове целый день, и от этого я чувствую себя душевно больным. Раз за разом прокручивая в памяти утренний разговор с Еленой я прихожу к одному единственному выводу: я влюбленный идиот! Я думал, что знаю о ней абсолютно все, а оказалось – ничего! Я ведь думал, что мы стали чем-то единым, а оказалось – нет. Я ведь слушал твои слова, твои стоны, думая, что ты разделяешь мои чувства, а оказалось – нет. - Повторить? – бармен, миленькая женщина, указывает вопросительным взглядом на мой пустой бокал. Надо же! А ведь я и не заметил, что битый час гипнотизирую его взглядом. - Пожалуй, - я устал, дико измотан. Вновь смотрю на незнакомку по ту сторону стойки. Она до краев наполняет стакан лучшим виски в этом месте. - Сейдж, - так просто. - Деймон, - приподнимаюсь и легко касаюсь губами протянутой руки. - Красивое имя, - она улыбается, протирая и без того сияющие рюмки. – И как зовут причину твоей попойки? – я лишь ухмыляюсь, сраженный ее проницательностью и залпом осушаю свой бокал. - Это побочный эффект твоей работы? Копаться в чужой душе? – жестом прошу повторить, и она быстро наливает мне, а заодно и себе. - Увольте! Чем же тогда будут зарабатывать психологи? – она подмигнула и выпила виски, даже не морщась. – Мне просто стало интересно, почему такой, как ты сидишь в такой дыре и пьешь уже пару часов подряд, тупо пялясь в одну точку. - Ну, раз ты так хорошо разбираешься в незнакомцах, скажи мне, почему же я здесь, - эта бессмысленная беседа давала время отдохнуть, успокаивала. Я просто отвлекался от всего, что гложет душу. - Есть два варианта! – она подняла один палец вверх. – Первая – любовь, - другой палец, - вторая – любовь! - Железная логика? – просто улыбка, без фальши и натянутости. - Не-а! У тебя на лице все написано, красавчик, - она вновь наполнила мой бокал. – Ты похож на побитого милого щенка… - Ауч, все так плохо? Сейдж скептически изогнула бровь. - В точку! - Удар ниже пояса, - руки по привычке вцепились в отросшие волосы. – Она выгнала меня. - А ты не похож на тех, кто так просто опускает руки. Я не слушал больше, и барменша поняла, что ее компания больше не нужна и, улыбнувшись, отошла к другим клиентам. Дело не в том, что Елена указала мне на мое место! Просто было сложно принять ее слова. Все наши ночи были пропитаны любовью, это не возможно было сыграть. И, вдруг, она говорит, что не любит, что не хочет быть вместе… Я уже сам себя не понимаю. Возможно, виной всему литры алкоголя, который сегодня спутник моей боли, или же я просто схожу с ума. Следующие действия я с трудом мог объяснить сам себе. Просто сорвался, просто вызвал такси, просто поехал к ней… Мне нужно было знать ответ, один единственный вразумительный ответ! Почему? Почему нет «нас»? И это стало катализатором моих поступков. Телом больше не руководил мозг, его вело лишь желание вытрясти правду из маленькой девчонки. Память беспечно подбрасывает мне картинки наших совместных ночей, поцелуев, объятий. Неужели у нее так хорошо получалось притворяться? Или это и, правда, было лишь банальное желание секса, страсти, похоти? Неужели вся нежность и трепетность была лишь иллюзией, порожденной моим сознанием? В руке крепко зажата бутылка виски. Ощущение холода в ладони отрезвляет, не дает полностью забыться. Машина приехала быстро. А мне не терпелось увидеть ее. Господи! Да было плевать уже на то, что она скажет! Пусть она прогонит, пусть снова разорвет мое сердце в клочья, пусть. Только бы вновь увидеть ее… Мое персональное наваждение вернулось! Этот ад затягивает, без нее рушится все. Стук в дверь стал для меня спасением, а минуты ожидания – персональным крематорием! Я ждал, как ожидает своей участи осужденный на смертную казнь… Глупо. - Где Елена? – не она… Лишь этот факт заставил перестать дышать. Мне было плевать сейчас на особу, отделяющую меня от моей Елены. Кто она? - Ее нет сейчас, - она врет... - Я не верю! Позови ее! - Я же… - Боже, ну к чему весь этот бред! Она нужна мне сейчас! - Елена! – было глубоко наплевать на соседей или на последствия своего дурацкого поступка, в принципе. - Да не кричи ты! Ее нет! - Я просто хочу знать, почему она ушла, - у меня уже закончились силы бороться. Я вновь отхлебнул виски прямо из бутылки. Она резко втащила меня за руку в квартиру и захлопнула дверь. - Знать! Хорошо, - сколько сил вообще в этой девчонке. – Смотри, - она открыла кухонный шкаф и указала рукой на горы лекарств, которые заполняли полки доверху. - Что это? – весь дурман вышел из меня, как только я посмотрел в ее глаза. Дыхание перехватило. - Это, - Бонни обвела рукой все содержимое, - Елена. - Она больна? – глухой вопрос. Я не хотел слышать ответ, не хотел… - Да. Она не хотела говорить, поэтому и ушла… - Бонни тяжело выдохнула и закрыла глаза. - Где она? - В больнице. У нее остановка сердца… - Что? – будто весь воздух выкачали из легких, будто мое собственное сердце остановилось вместе с нее. Я лишь со всей дури, выплескивая всю боль, швырнул в стену бутылку, сжимая руками голову. Почему с ней? С этой невероятной девочкой просто не могло ничего произойти! Не с моей Еленой! В этом доме все пропахло ею, в этом доме запах ее жизни. Я не был готов к такому диагнозу! Я не готов к таким словам и объяснениям! Я не готов! Почему-то, словно свою собственную мантру, я повторяю эти слова. На языке вертится одно дополнение: я не готов отпустить ее. Эгоист! Чертов эгоист! - Выпей, - дрожащей рукой беру протянутый стакан и залпом выпиваю ледяную воду. Почему именно она? Разве долбаная жидкость может чем-то мне помочь? – Я - Бонни, подруга Елены. - Как давно? – мне было плевать на правило приличия, плевать на себя. Организм пытался переварить новую информацию, а я сам старался не отключиться от переизбытка эмоций. - Больше полутора лет, - Беннет присела на кресло напротив, понимая, что у меня скопилась уйма вопросов. - Почему… она не сказала мне? – голос не подчинялся мне. Было страшно ждать каждого ответа. - Это лучше спросить у самой Елены. Завтра утром я еду в больницу, если ты… - разве нужно было спрашивать? - Я поеду. - Отлично. Можешь остаться здесь. Я лишь кивнул, не в силах сказать что-либо внятное. Она ушла, оставляя меня среди собственных сумбурных мыслей, которые душили не хуже веревки. Елена нужна мне сейчас, просто жизненно необходима. Я подошел к открытому шкафчику. Сиднофарм… Нитроминт… Плавикс… Изоптин… Сколько их? Все это вызвало лишь боль, неконтролируемый всплеск эмоций. - Нет… - все флаконы разлетелись по комнате. Я не верю в это! Обессиленно опускаюсь на пол, закрывая лицо руками. Господи, я ведь никогда не плакал, а сейчас… Вытираю мокрую щеку рукой и заставляю себя успокоиться. В этом доме есть лишь одно место, где я хочу сейчас находиться. Ее комната. Бреду туда, желаю закрыться там, мечтая вернуться обратно и запереть здесь Елену, спрятаться от ее болезни… Пол в спальне усыпан осколками, разорванными листами. Девочка моя… Это я виноват во всем, я не смог быть рядом… Я опускаюсь на ее кровать, проведя рукой по неубранным с утра простыням. Лишь несколько часов назад мы были так счастливы, а сейчас… Беру в руки исписанный клочок бумаги, вчитываясь в строки. « 03 мая 2013 года Деймон… Никто раньше со мной так не поступал, никто не доводил до такого состояния. Я часто произносила слова «поднять к небесам, а затем сбросить в неизвестность». Но лишь с тобой поняла, как это в действительности. Я даже не буду спрашивать, как ты такое творишь. Такой вопрос может быть лишь криком моей души, сгорающей в адском пламени эмоций. Я не с тобой. Ты далеко. Но эта невозможность удовлетворить желание всего лишь оказаться рядом с тобой, заглянуть в твои глаза, сводит с ума, подавляет рассудок и сковывает желания. Желание недоступного… Это и пугает меня. Я люблю тебя так, как никого не любила. С тобой настоящая любовь, настоящий секс, с тобой я - настоящая. Ты превращаешь мифы в реальность. Ты кидаешь меня в ад и забираешь на небеса, заставляя жить и чувствовать. Больше всего меня возбуждает то, как ты показываешь свои эмоции, то, как ты загораешься, меня это сводит с ума... Мне нравится ощущать тебя в себе, нравится чувствовать движение, стон, дыхание и ритм. Мне нравится принадлежать тебе, нравится отдаваться тебе, твоим желаниям. Ты изменил меня... нет... ты раскрыл меня. Мне казалось, что за это счастье, по законам жизни, должно непременно последовать наказание в виде черной полосы. И это полоса лишь моя…» Любит... Не твоя! Я не двигался, сжимая в пальцах твое письмо. Маленькая моя, я буду рядом…

***

Бонни смогла уснуть ближе к утру. Это все еще больше усугубило ее состояние. Переживания за Елену и никчемное физическое состояние смешались в одну огромную проблему. Она переоделась и вышла из комнаты. Дверь в спальню Елены была приоткрыта. Она заглянула туда и замерла. Деймон неподвижно сидел на ее кровати, смотря в стену. Он выглядел разбитым и потерянным. Беннет легонько постучала в дверь, привлекая внимание парня. Он обернулся: красные глаза, взъерошенные волосы и бледное лицо. - Будешь кофе? - Спасибо, - Деймон вышел из своего анабиоза, вставая с постели. – Я позвонил другу, он хороший врач. Сегодня Аларик прилетает, хочу, чтобы он поговорил с врачом Елены. - Я дам тебе адрес больницы, езжай домой, отдохни и приезжай с ним туда, - Бонни наполнила чашки крепким кофе. Над ними повисла напряженная тишина. - Я будто в вакууме, мне даже кажется, что уши заложило, - он усмехнулся и потер глаза рукой. – Не могу поверить… Бонни устало смотрела на парня, потирая виски. - Елена не желала впутывать тебя во все это. - Зря! Я могу помочь, - он не понимал этого поступка. - Серьезно? – Беннет отставила в сторону чашку, сложив руки на груди. – Ей нужна пересадка! В очереди она не в первых рядах, - девушка покачала головой. – Единственное, что ты можешь, так это любить ее. - Черт! - Перестань, Деймон! Она была счастлива рядом с тобой, она жила. Не дай ей забыть, каково это! – Бонни поднялась из-за стола, чтобы поставить чашку в раковину. – Закрой дверь, я в больницу. Вот адрес. Деймон еще несколько минут смотрел на листок перед собой, обдумывая слова этой девочки. Затем он взял адрес, телефон и отправился домой, где его ждал еще один важный разговор. Ранним утром нет пробок, поэтому у ворот собственного особняка он был спустя полчаса. В доме было тихо, непривычно. Первым делом он вошел в комнату дочери. За эти пару дней он успел жутко соскучиться по ней. Сальваторе всегда любил Даниэллу и считал, что только эти чувства настоящие. Да, он трепетно относился к жене, был влюблен, но сейчас, после знакомства с Еленой, все эти былые чувства померкли. Хотя весь процесс был запущен еще раньше… Дани крепко спала, обнимая во сне плюшевого медведя. Он аккуратно убрал с ее лица спутанные пряди волос и поцеловал девочку в лоб. Она не проснулась, лишь смешно поморщилась и перевернулась на спину. Елена была права: он не сможет оставить дочь, не сможет разрушить ее счастье. Как никогда он сейчас чувствовал это. Дани связывала его с Кэролайн, она была тем спасительным тросом, который все еще заставлял их быть счастливыми, невзирая на то, что чувства угасли, что у каждого была своя жизнь. Деймон вышел из спальни дочери и направился в свою собственную. Он замер у входной двери, увидев жену. Кэролайн сидела на кровати, рассматривая их фотографии. Снимков было много, некоторые были порваны и валялись на полу. Она подняла уставшие потухшие глаза на своего некогда любимого мужа. Сейчас после каждого из этих слов стоя жирный знак вопроса. Деймон прислонился спиной к двери и устало провел рукой по лицу. Он не знал, что стоит теперь говорить. Между ними сейчас был лишь холод, который можно было рукой пощупать. Чужая… - Здесь вся наша жизнь, Деймон, - ее голос сорвался. Глаза не выражали ни одной эмоции. – Неужели ты все это забыл? Ты вообще вспоминаешь о нас? У него не осталось сил, чтобы сказать хоть что-нибудь. Сальваторе даже думать трезво не мог. Его жизнь, его мировоззрение, его принципы… Все изменилось в одночасье. - Кэролайн, прости… - За что ты сейчас извиняешься? – она была пьяна. Он заметил это лишь сейчас, обращая внимание на пустую бутылку возле кровати. – За то, что спишь с другой, будучи женатым на мне? Или за то, что забыл о своей дочери? Или может за то, что ударил? Скажи, Сальваторе! - Ты разбудишь дочь! Я не в том состоянии, чтобы спорить с тобой, - он устало потер глаза, подходя к шкафу и доставая чистую рубашку и брюки. - Боже, какой же ты трус! – она вскочила с постели, путаясь в своем длинном халате. Кэролайн устала. Она ждала его, она хотела, чтобы он сказал, что это все неправда, что их семья не разваливается на части, что он по-прежнему любит ее. Но этого не произошло… - Неужели она так хороша в сексе, что ты готов ночами напролет трахать ее, даже не вспоминая о своей семье!? - Прекрати! – он с силой сжал кулаки, сдерживая порыв встряхнуть ее, приводя в нормальное состояние. - Что? Снова ударишь? – Кэролайн приблизилась. – Давай, Сальваторе! Это не изменит правды! - Я люблю ее! – он прокричал эти слова. Казалось, что он гвоздем выцарапал эту фразу на стенах. – Люблю! Ты довольна! – Кэролайн отшатнулась и закрыла уши руками, не желая слушать это. – Это не просто прихоть. - Господи… Зачем ты мне все это говоришь? Я не хотела слышать такое! – она заплакала. Правда стала слишком жестокой для нее. - Что ты хотела услышать? Что я увлекся? Что у нас все будет хорошо? Что я люблю тебя? - Заткнись! Кэролайн подлетела к нему и со всей силы залепила пощечину. Деймон понимал, что заслужил это. Кэролайн выбежала из комнаты, и он решил дать ей время. Все-таки им стоит поговорить еще раз, в более вменяемом состоянии.

***

- Спасибо, что прилетел, - Деймон пожал руку друга, который только что вышел из здания аэропорта. - Когда ты, невменяемый, звонишь мне среди ночи и требуешь немедленно прилететь, у меня обычно не бывает выбора, - Аларик сел на пассажирское сидение, пристегивая ремень безопасности. - Это важно, - Сальваторе полностью сосредоточился на дороге. - Знаю, ты бы не позвонил при других обстоятельствах. Зальцман был ведущим специалистом клиники Вашингтона. Лучший кардиохирург, доктор биологических наук. Последняя надежда Деймона… - Это касается Елены… - он не договорил. - Стоп! Елены, которая… - Да. Я люблю ее, - он на секунду отвлекся от управления, посмотрев прямо в глаза друга. Зальцман все понял. Деймон был абсолютно серьезен. – У ее порок сердца. Хочу, чтобы ты занялся этим делом. - Это серьезно, Сальваторе. Ты уверен, что хочешь влезать во все это дерьмо? - Абсолютно! Больше они не разговаривали. Каждый погрузился в собственные мысли. Аларик пытался разглядеть все изменения, которые трансформировали его друга до неузнаваемости. В клинике было шумно. Пациенты, доктора, санитары, родственники… Это место утром было похоже на чертов улей. Сальваторе узнал у администратора, в какой палате находится Елена, и они направились туда. В этом крыле не наблюдалось той же суеты. Было тихо, даже непривычно… Возле двери он увидел новую знакомую, Бонни. Она разговаривала с врачом. - Доброе утро, - Аларик первым поприветствовал девушек. - Мередит, это, - Бонни указала на Деймона, - Деймон Сальваторе. А вы? - Аларик Зальцман. Приятно познакомится, - он пожал руки знакомым. - Польщена, - Фел, несомненно, знала этого врача. Им восторгались многие ее коллеги, но только не сама Мередит. - Я могу взглянуть на медицинскую карту мисс Гилберт? - Сейчас, - она повернулась к Сальваторе. – Тебе туда нельзя! Мне плевать на то, кто ты и что у вас произошло с Еленой. Но пока она не восстановится, ты туда и носа не сунешь! – ей и правда было плевать на статусы. Куда важнее было сейчас состояние Елены. - Мер, - Бонни попыталась угомонить подругу. - Бон, перестань. Я сказала – нет, - она смягчилась, увидев осунувшееся лицо Деймона, - пока нет. Идемте. Деймон прислонился спиной к больничной стене головой, приводя в порядок мысли. Бонни видела его подавленность и не хотела подливать масла в огонь. - Как она? - Еще не проснулась. Мередит говорит, что ее показатели хорошие. Вновь тяжелое молчание. Говорить абсолютно не хотелось. Ему хотелось увидеть Елену, обнять и пообещать, что все это закончится. Аларика долго не было. Сальваторе нервничал, ведь от друга он ожидал услышать хоть что-нибудь, дающее надежду. В последний день он слышал лишь плохие новости. Зальцман был для него той самой надеждой... Когда же он появился в коридоре, когда он просто прислонился к стене рядом с ним, когда посмотрел в глаза… Деймон понял все без слов. Сальваторе крепко зажмурился и сжал челюсти, чтобы не закричать от собственной безысходности. - Деймон? – Рик дотронулся до его плеча. Тот одернул руку. - Не сейчас… - Сальваторе опустился на кушетку и сжал голову руками. Чертово бессилие убивало…