Непокорный

      С той попытки побега прошёл месяц. И все мои опасения подтвердились. Стала появляться слабость и тошнота по утрам, резкие перепады настроения и агрессивность стали моими каждодневными спутниками. Из-за своего состояния пришлось отказаться от тренировок, и объясняться пришлось не только перед Дарденом, но и перед своим мужем. А через неделю приехал Лу.       Я не знал, как начать разговор, и стоит ли вообще кому-то из клана знать о моем положении. Но с ним и говорить не пришлось. Как только открылась дверь в мою комнату, на меня налетел вихрь серых волос. Омега крепко прижимал меня к себе и шептал, что больше меня не оставит с этим волком один на один. А потом он просто замолк и начал нюхать.       Нюхал долго, и чем больше ощущал, тем больше хмурился. Кивал своим мыслям, мотал головой, пытался понять, что происходит, и в итоге просто отошёл. Отошёл и, целиком осмотрев, положил руку на мой живот. Закрыл глаза и все больше хмурился. А когда, наконец, понял, что же так поменяло мой запах, улыбнулся и крепко обнял. - Поздравляю, - омега нежно погладил меня по голове. - Да пока не с чем. - Как же? Ты же носишь под сердцем жизнь. Это дитя двух стай и двух вожаков. Это поистине дар Духов! - Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, - я взял омегу за руки и усадил на кровать. – Я бы хотел, чтобы пока мое положение осталось только между нами, - бросил умоляющий взгляд на омегу. - Почему? Это же прекрасно. В нём будет кровь обоих кланов, он станет гарантом мира. Да и вождь перестанет на тебе срываться. Ты же знаешь, когда омега беременный, альфа нервничает ещё больше, чем папочка – серый мягко погладил мою руку. – Этот волчонок принесет мир в ваши души и поможет вам наконец-то сойтись. Альфы так меняются, когда у них появляются сыновья. Неужели ты хочешь лишить своего мужа этого счастья? - Лу, я не знаю. Я, правда, первый раз не знаю что делать. Я всю жизнь жил битвой и тренировками, в то время как обычные омеги учились хозяйству и уходу за детьми. Лу, я не готов к этому. Я даже мысли не допускал, что когда-нибудь буду хранить жизнь внутри. Я не знаю, что мне делать, как себя вести, как реагировать. Я ничего не чувствую, хотя должен бы радоваться. Я родился в стае, я жил для стаи и в стае я умру. Я никогда не думал о семье. Рос с одним только желанием защищать своих волков. Я не готов к этому. Я не хочу.       Омега молчал. Просто сидел напротив и молчал. Но я чувствовал его взгляд. Почему чувствовал? Потому что опустил глаза не в силах смотреть на того, кто жил семьей и кто знает все тяготы отцовства. Рядом постоянно слышались вздохи, будто он хотел что-то сказать, но в последний момент останавливал себя. Ещё раз вздохнув, омега взял мои руки в свои. - Хорошо. Я сохраню твой секрет до тех пор, пока ты сам не захочешь его раскрыть. Ну или до тех пор пока он сам всё не поймет. Но ты не сможешь скрывать это долго. Еще пара месяцев и живот станет хорошо видно, и тогда ты не сможешь скрывать волчонка. Но он узнает раньше, твой запах уже меняется, ведь даже я, омега, его чувствую. А он, только оказавшись рядом, поймет всё сразу. Что ты будешь тогда делать? - Для этого мне и нужна твоя помощь. Я знаю, как скрыть запах. - Хорошо. Но что ты будешь делать потом? Я же говорю, ты не сможешь скрывать это вечно,– омега не прекращал поглаживать меня по руке. - Я не знаю. Я думал вернуться в свою стаю, но это будет слишком ожидаемо, и этим я ничего не добьюсь, сделаю только хуже. Я бы мог скрыться на время в лесах, но из-за беременности это будет сложно, - я почувствовал, как омега сжимает мою руку, беспокоясь. – Я подумал, что можно отправиться в Древний лес к жрецам. Они укроют меня и помогут в себе разобраться. Духи помогут. - Они не смогут тебе помочь. Они жрецы, они принесли клятву верности Луне. Ты не сможешь стать жрецом, да и они не посмеют вмешиваться в твою жизнь. Ты меченный и беременный омега. Они бы могли помочь, если бы ты был невинен. Тогда бы ты стал одним из жрецов и спасся. Но сейчас… Если он появится в Храме, они не посмеют ему мешать, и он заберет тебя. И я боюсь представить, что тогда будет. Там ты не сможешь спастись. - Я не собираюсь там оставаться. Я просто хочу побыть немного один, помолиться и попросить совета у Духов. Я знаю, что не смогу там остаться надолго, но это пока единственная возможность. Тем более, даже если он и найдет меня там, то не посмеет ничего сделать. Даже если жрецы и не смогут ему помешать меня забрать, тронуть беременного омегу они ему не позволят. Да и пока мы будем в Древнем лесу, он не сможет ко мне притронуться. Это священная земля. Там и охота запрещена, не говоря уже о драках. - Ты, возможно, и прав. Вам обоим нужно успокоиться, а тебе ещё и подумать. Это, конечно, твой ребенок, но не забывай, что в нем течет и его кровь. Как бы ты не хотел, но он все равно останется его отцом. Помни об этом. - Этого я никогда не забуду, уж поверь мне, - я криво улыбнулся. - Ладно. С этим мы разобрались. Но как ты отсюда выберешься? Охрана после твоего побега теперь с тебя глаз не спустит. Я не смогу тебе в этом помочь. - Не волнуйся. Отныне это только моя забота.

***

      Дальше жизнь шла своим чередом. Я начал покидать замок под личную ответственность Лу, но всё равно хотя бы с одним сопровождающим. Не знаю, что Лумун сказал такого моему мужу, но тот просто приставил ко мне охранника и разрешил покидать замок. На глаза он мне потом не попадался.       Мы с Лу ходили по городу. Всё время нужна была помощь, ведь после Священной Охоты многие омеги понесли, и теперь Лу за всеми ними присматривает. Я же просто ходил за компанию, помогал с мелкими заданиями и знакомился со стаей. Что странно, так это то, что будущие папочки относились ко мне, как к старому знакомому, а не как к мужу их вожака. Со мной дружески болтали, просили посидеть с детьми, а потом мы просто сидели где-нибудь на кухне и пили чай. Серые оказались очень дружелюбными, в отличии от их вождя.       Кстати, что касается Рикандухая. Его волки с такой радостью о нём рассказывали. О его сражениях, о великих победах, о том, что при нём стая будто бы ожила и начала расцветать. Рассказывали о том, что он один из самых честных и справедливых вождей, что им довелось видеть в своей стае. Серый никогда не забывал о своих оборотнях, всегда честно делил добычу и слушал свою стаю. И по их глазам, я видел, что они не врут, не пытаются как-то восхвалить моего мужа, боясь его разгневать. Они правда так думают.       За всё это время я узнал очень много интересного про своего мужа. И ещё я понял, что практически ничего о нём не знаю. Я не знаю о его семье, о том, как он стал вожаком. Я не знаю о нём ничего. И почему-то от этого становилось грустно.       Странное чувство. Вроде бы я должен его ненавидеть, но почему-то я не могу. Злюсь, да, хочу отомстить да, но не ненавижу.       По какой-то причине я хочу знать о нем больше, и хочется, чтобы он сам мне это все рассказал, а не его волки. В какие-то моменты я ловлю себя на мысли, что я хочу его видеть. Просто видеть и знать, что он рядом. Хочется с ним поговорить, ведь мы так ни разу с ним нормально и не разговаривали, хотя уже больше трёх месяцев прошло со свадьбы. Но потом я вспоминал, что ни одна наша с ним встреча хорошим не заканчивалась. Вспоминал, что мне всегда было больно, когда он был рядом.       Когда я об этом рассказал Лумуна, омега только улыбнулся и погладил меня по щеке: - Это нормально. Волчонок внутри тебя хочет знать, что его отец рядом. Ему хочется чувствовать себя защищенным. И это чувство он передает тебе. А защищенным омега себя чувствует только рядом со своим альфой. - Но рядом с ним я не чувствую себя защищенным. Рядом с ним лишь страх, боль и ощущение полной беспомощности. Он сильнее меня, и мой волк хочет подчиниться. Но я-то знаю чем все это грозит. - Может, это и неплохо? Часто наши волки знают, что делать намного лучше нас самих. Именно они находят себе пару, с которой нам хорошо. Они защищают нас, охраняют. Они мудрее нас во многом. Может, нужно просто отпустить его на волю? - Нет. Это просто инстинкт. Я семнадцать лет учился их подавлять и планирую делать это дальше. И этот серый не сможет на меня повлиять, пусть он и альфа. Он принес мне столько боли и мучений, но, что странно я не могу его ненавидеть. Пытаюсь вызвать ярость, но просто не могу. Почему у меня не получается его ненавидеть? - Из-за волчонка. Он уже любит своих родителей и тянется к ним, и все это передается тебе. Обычно, когда омеги беременеют, то их любовь к альфе увеличивается настолько, что я даже не буду пытаться тебе это объяснить. А в твоём случае ты просто начинаешь теплеть к нему и уже не можешь ненавидеть. Да и мне кажется, что ты просто свыкся с ним. Волчонок объединяет вас, хотя вы этого пока не чувствуете.       Больше к этой теме мы не возвращались, хотя я его понял. Этот волчонок действительно к нему тянется, и я никак не могу на это повлиять. И мысль, что мне нужно скорее отсюда убираться лишь глубже засела в моей голове.

***

      Вечер уже спустился на город. Мы с Лу сидели в моей комнате и разговаривали. В дверь постучали, и после разрешения в комнату зашел серый. Муж долго смотрел на меня, потом быстро пробежал взглядом по Лу и опять вернулся ко мне. Я видел как он принюхивается и всё больше хмуриться. Альфа подошёл ближе, а я просто скулил, чтобы не отползти от него подальше. Просто появившись здесь, он вселил в меня страх. Хотя я чувствовал, что мой волк и волчонок рады появлению альфы.       Альфа подошел вплотную к кровати, но видимо заметив, как я вздрогнул, остановился. - Почему здесь не пахнет тобой? – альфа осмотрел комнату, - Здесь пахнет травами и настоями, но твоего запаха здесь я не чувствую, как и во всём замке. Что это значит? – оборотень смотрел на меня так, будто я всегда во всем виноват. - Рик, это моя вина. Я даю ему настои пустырники и ландыша, а так же отвары из кипрея. Ещё я по комнате развесил травы, это должно помочь. - Помочь с чем? – альфа лишь больше нахмурился. - Нику ослаб. У него бессонница, кошмары и сильная слабость. Я думаю, его организм еще не до конца отошел от течки. Всё-таки она была первой, да и к тому же пришла раньше положенного. Я ничего страшного не вижу, но все равно ему лучше попить некоторое время отвары. Они помогут ему восстановиться и успокоится. Но так как отвары с сильным запахом, они будут перекрывать его собственный. Не беспокойся. - Почему он до сих пор не восстановился? Я знаю, у него хорошая регенерация, да и отдыхает он много. И почему течка пришла раньше, и ему сейчас плохо? – альфа уже неотрывно смотрел на меня. - Может, потому что кому-то не следовало меня трогать до нее? Трогать невинного омегу до течки запрещено во всех стаях. После этого у них всегда проблемы со здоровьем, а с рождением волчат и подавно, – я просто прожигал его взглядом. Почему-то именно сейчас я хочу сделать ему больно, чтобы он понял. – Понравилось? Понравилось насиловать невинную омегу, зная, что потом он вряд ли сможет подарить тебе волчонка? Или ты так сильно меня ненавидишь, что так решил отомстить и привязать к себе до конца моих дней? Кому нужен бесплодный изнасилованный омега? А ты в это время просто можешь шляться по другим. Прекрасный план. Я себя по кусочкам собирал, в то время как ты спокойно спал. Так ответь, тебе понравилось? Понравилось то, как я кричал, умолял тебя остановиться? Понравилось насиловать моё тело и душу, разбивать на части? Понравилось? Хочешь ещё? Ну так возьми! Вот он я! Хилый, беспомощный, не могу себя защитить. Я спать не могу, потому что каждый раз засыпая, я вижу тебя, и мне кричать хочется. Тебе нравиться то, что ты видишь? Так знай, ты меня таким сделал. В этом ты виноват!       Я кричал. Смотрел на этого волка и кричал, чтобы он понял. Он должен знать, что он всему виной. Он виноват, что я так слаб, в том, что я оказался в таком положении. Он нарушил все законы. Он разрушил мою жизнь. Заставил принести клятву, что я не в силах разрушить. - Рик… - целитель строго смотрел на оборотня, в то время как тот всё сильнее сжимал кулаки. – Не делай хуже. Лучше просто уйди.       Муж бросил полный гнева взгляд сначала на целителя, потом на меня и, развернувшись, ушёл, хлопнув дверью. Мы остались одни.

***

      Больше ждать я не мог. Выпроводив Лу из комнаты, сказав, что хочу побыть один, я начал собираться. Во время этой истерики я многое понял, особенно то, что мне нужно отсюда убираться. Дождавшись полуночи, я покинул замок.       План прост как и всегда. Я быстро проскользнул мимо охраны и отправился в город. За этот месяц я его изучил и нашел пару лазеек. Сердце бешено стучало в груди и отдавало в ушах звоном, но я должен был идти. Он не хватится меня до утра, у меня есть время. А в лесу он не сможет меня учуять, ведь из-за настоек мой запах нельзя ощутить. Это была моя задумка, пить сильнопахнущие отвары, чтобы скрыть запах и вместе с ним свое положение.       Я быстро пересек черту города и направился в лес. Дабы не терять времени, я сразу обратился и неспешно отправился на запад, в сторону Древнего леса. Бежал легко, но все никак не мог успокоить свое сердце. Интуиция звенела легким колокольчиком, но я продолжал бежать, игнорируя её. Как всегда оказалось – зря.       Первым, что я услышал, был вой. Грозный, обещающий суровое наказание, он раздался совсем неподалеку. И меня охватила паника. И как любой зверь в подобной ситуации, я побежал. Бежал, как от своей смерти, хотя отчасти так и было. Бежал, не зная, куда, лишь бы оторваться от этого волка. Я слышал его приближение, и от этого двигался еще быстрее. Я как добыча, которую гонят прямо в ловушку.       Паника застилала разум, но в такие моменты на помощь приходили инстинкты. И сейчас они делали то, что я сам был не в состоянии сделать со своим телом – они заставляли меня бежать. Сзади послышался рык, да такой громкий, что я споткнулся. Упал, прокатившись несколько метров, и рванул дальше что есть мочи. Ветки били по глазам, лапы скользили по влажной земле и путались в высокой траве, а я все бежал.       Сбоку послышался лай вперемешку с рыком, а потом был удар. Хорошенько приложившись о мой бок, серый заставил меня споткнуться. Я поскользнулся, покатился кубарем с холма и со всей силы впечатался головой и дерево, что росло в низине. Последним что я увидел, был силуэт подходящего ко мне мужчины.

***

      Голова просто раскалывалась. Рассвет заливал округу и слепил меня. Я попытался встать, но понял, что привязан к столбу. Спину обдувает холодным утренним ветром, а я в одних штанах стою на коленях посреди площади. Рядом стоят серые. Все смотрят непонимающе, тихо шепчутся и этот шепот превращается в один сплошной гул, от которого взрывается голова.       Я почувствовал сзади шевеление. Только хотел повернуться, как меня схватили за волосы и заставили смотреть на толпу. - Я говорил тебе. Я же тебя предупреждал, что лучше бы тебе успокоиться. И в том, что сейчас произойдет, виноват ты, а не я, - я скосил взгляд на мужа и увидел хлыст.       «Но запомни, еще хоть мысль или необдуманный поступок, я тебя высеку и в клетке запру…» - я лишь криво ухмыльнулся от воспоминаний. - Рик, нет! – краем глаза я увидел Лу, он пытался прорваться сквозь стражников, но те держали его крепко. – Не делай того, о чем потом пожалеешь! - Почему? Назови причину, по которой я не могу этого сделать. Ты же сам прекрасно знаешь, что я не раз его предупреждал, – вожак внимательно смотрел на целителя.       Лумун посмотрел на меня. Я видел, как он борется с собой. Если он сейчас признается, то муж отступит, но тогда омега нарушит клятву. Если же он промолчит, то меня высекут, и я, скорее всего, потеряю волчонка. Оборотень рвался из рук стражников и умоляюще смотрел то на альфу, то на меня. И я решил за него. Легкий взмах головой, запрещающий ему говорить. Омега понял, но вырываться не перестал. - Я не могу назвать тебе причину. Я поклялся хранить её. Но Рикандухай, сын Горджина, не совершай того, о чем потом не раскаешься. Духи свидетели, я не могу тебе помешать, но прошу. Нет, я умоляю тебя, не делай этого!       Альфа посмотрел на меня. Я спиной чувствовал его тяжелый взгляд, но потом он вздохнул и решил мою, да и свою судьбу тоже. - Уведите его, - вожак махнул в сторону целителя. Стража без вопросов исполнила приказ. Лумун вырывался, кричал, посылал на голову вождя проклятия, пытался спасти меня от наказания. Но он не в силах. - Тридцать ударов плетью. По десять за каждый раз, когда ты пытался сбежать и изменить мне. За те три раза когда ты пытался предать клятву, - волк замахнулся и нанёс первый удар.       Бил по-настоящему, не сдерживая себя, как в прошлый раз, это я понял сразу. После первых же ударов кожа покраснела, на ней появились рубцы. А после первой десятки по моей спине потела кровь. Бил со всей яростью и ненавистью, что в нем была. Я молчал. Не потому что был очень сильным или хотел показать свой норов. Нет. Просто от боли голос пропал. Бил так, что я даже кричать не мог, лишь плакал. Но этого никто не видел.       А потом я отвлекся на другую боль. Внизу живота с каждым ударом разрастался жар. И я чувствовал как в этом жаре умирает волчонок. Из-за ненависти альфы я потерял честь и свободу. Он потерял ребенка. Все честно. И от этого хотелось смеяться. И я смеялся. Тихо, потому что связки отказали. Лишь немногие могли узнать в этом хрипе смех.       А потом всё прекратилось. С рук сняли путы, и они двумя безвольными плетьми рухнули мне на колени. А я лишь продолжал хрипло смеяться, чувствуя, как подо мной стекается лужа собственной крови. Зато живот больше не болел, ну или я просто в этой гамме боли не могу этого чувствовать.       Меня берут на руки и несут к рынку. Там стоят клетки, в которых запирали заключенных или же нарушивших территорию волков. Тот, кто меня нёс, подал знак стражнику и тот открыл дверь. Меня безвольным мешком скинули на пол клетки и захлопнули дверь. - Никто, слышите, никто не посмеет подходить близко к этой клетке, и уж тем более помогать ему. Если я узнаю, нарушивший мое слово окажется рядом с ним. Всем ясно? – грозный рык альфы разнося чуть ли не на весь город.       В гробовой тишине лишь один звук эхом разносился по площади. Поздно понял, что это звук моего смеха. Тихий, будто воронье карканье, глухой, он показывал безумие этой тишины. - Ты пожалеешь об этом, Рикандухай, сын Горджина, - закашлялся и почувствовал, как по подбородку течет кровь. Говорить было больно из-за отказавших связок, но мне плевать. Я уже ничего не чувствую, - ты проклянешь тот день, когда впервые меня встретил. И ты проклянешь этот день, как тот, когда ты потерял самое дорогое, что у тебя было.       Альфа, не смотря на меня, развернулся и направился в замок. И лишь мой глухой и безумный смех летел ему в спину, пока я не потерял сознание.