А в душе я - настоящий мужчина

      Над стоянкой патокой разливалась безлунная ночь. Единственными источниками света были звезды, высыпанные на бархатное полотно неба в причудливом орнаменте, да догорающие костры, разведенные в кругах палаток: у торговцев и у наемников. Над палатками раздавалось дружное сопение уставших за день караванщиков, а неподалеку всхрапывали и звенели уздечками животные, жмущиеся друг к другу боками.       В темноте можно было уловить, как со стороны лагеря, отведенной для себя наемниками, к противоположному его краю направлялся, пошатываясь, чей-то силуэт. Вот его обладатель остановился, покачнулся, взмахнул в воздухе рукой, словно отмахиваясь от кого-то, и вновь продолжил путь, потихоньку накреняясь влево. Было слышно какое-то настойчивое бормотание, больше похожее по интонациям на самовнушение. Пламя почти потухшего костра отчего-то взметнулось вверх, дрожа и извиваясь в воздухе, и свет окутал бредущую в ночи фигуру, превращая ее из чего-то абстрактного в светловолосого эльфа, одетого в форму наемников.       Долгожданную тишину, установившуюся в палатке Нерола не столь давно, разорвал шорох отодвигаемого навеса. На секунду внутрь устремился слабый свет, идущий от полупрогоревшего костра, а затем, за очередным шорохом, снова наступила темнота. Размеренному и глубокому дыханию советника теперь вторило частое и поверхностное, прерываемое редким кряхтением.       Ночной гость, оказавшись в кромешной тьме, не разгоняемой ни звездным светом, ни пламенем костра, на секунду замер, тупо уставившись перед собой в надежде, что вот сейчас «бах!» он все узрит. Но почему-то все оказывалось не «по понятиям». Пьяно чертыхнувшись, он принялся, судя по раздающимся звукам, выворачивать свои карманы. Звон упавших друг на друга монет, глухой перестук самоцветных камней, шелест ткани, и, наконец, довольный смешок, за которым последовала пара неопределяемых слов. По палатке разлился мягкий свет. Он исходил от небольшого продолговатого предмета, жгут идущий от которого обвил несколько раз одну из опорных стоек палатки. Теперь можно было увидеть всю картину полностью.       На подстилке, лицом вниз, лежал наконец-то заснувший Нерол. Его длинные черные, как смоль, волосы струились по спине, выводя на ткани его одежд причудливые узоры. Мужчина по пояс был укрыт колючим шерстяным одеялом, на котором сейчас лежали предметы, выброшенные из карманов ночного гостя. Руками он обнимал свою сумку, служившую сейчас вместо подушки. Пробормотав что-то неразборчивое, эльф повернул голову набок, потеревшись щекой о грубую ткань. Судя по улыбке, блуждающей по его губам, советнику сейчас снился какой-то приятный сон.       В ногах брюнета, присев на корточки, находился Аларик. Его веки были полуопущены, а взгляд безучастно блуждал по лежащему перед ним Неролу. Шмыгнув носом, светловолосый покачнулся вперед и рухнул на колени, вовремя подставив себе руки, как опору, удерживающую от падения на советника. Опять пробурчав себе что-то под нос, Аларик перенес вес тела так, чтобы можно было без опаски провести «щупательное» знакомство с найденным телом. Протянув руку вперед, наемник провел ладонью по спине Нерола, сдвигая пальцами его волосы с «облюбованных» ими мест. Сжав пару прядей в кулак, блондин наклонился к черному шелку и прижал его к лицу, вдыхая аромат и сдавленно посмеиваясь. Ему все происходящее определенно начинало нравиться. Накаченный же медвежьей дозой «чудодейственного препарата», советник сейчас бессовестно дрых без задних ног и совершенно не подозревал, что «утопленный» в пьяном угаре Аларик твердо решился выиграть спор, когда увидел в указанной товарищем палатке «такую красоту».       Решив не торопиться, чтобы не пугать «прекрасную даму», наемник наклонился к «ее» уху и завел, как он думал, успокаивающую беседу. То, что его не только не понимают, но и откровенно не слышат, накачанный градусом эльф понимать не желал ни в какую, воспринимая «ответное молчание», как поощрение к дальнейшим действиям.       Нетвердой рукой откинув тяжелый шелк волос на одну сторону, Аларик наклонился еще ниже, прикасаясь губами к освобожденной от препятствия шее. Неожиданно даже для самого себя наемник вошел во вкус, привлеченный мягкостью кожи, и принялся покрывать поцелуями не только шею, но и то, что было сейчас доступно для прикосновений: скулу, припорошенную тенью, что отбрасывали ресницы, щеку, покрытую трогательным пушком, аккуратное ухо, за которым лежала черная река. Если бы Аларик не был в стельку пьян, он бы почувствовал себя поэтом. Хотя…в нынешнем состоянии ему тоже ничего не мешало так думать.       Когда места для поцелуев стало маловато, блондин, растянув губы в глупой улыбке, сменил дислокацию, устроившись прямо над Неролом, поставив колени по обеим сторонам от укрытого одеялом мужчины. Вновь наклонившись, чтобы оставить легкий поцелуй на заостренном ухе, Аларик просунул руки под свою «красавицу», ощупывая «ее» грудь в поисках путей дальнейшего оголения. По ощущениям на «женщине» была какая-то рубаха на запахе, которую можно было легко стянуть без особых напрягов. Что блондин и проделал фальшиво мурлыкая себе под нос.       Наемника не смутило то, что он во время разведки совершенно не нащупал у «тела» груди, а так же то, что под тканью оказалась широкая мускулистая спина. Ну, мало ли, какие женщины бывают? Вспомнить хотя бы «единственную и неповторимую» невесту Аларика. Хотя, грудь там была, и не маленькая. Но эльфа, если сравнивать, куда как больше устраивал первый «плоский» вариант.       Положив ладони на плечи, блондин огладил их круговым движением, а затем с нажимом провел вниз по спине, ощущая, как реагирует в ответ на прикосновение тело, напрягаясь. Наклонившись, Аларик заменил руки языком, прочерчивая влажную линию по линии позвоночника. Не удержавшись, эльф, издав очередное хихиканье, укусил свою «партнершу» за загривок.       Нерол зашевелился, глубоко вздыхая, и лениво махнул рукой, шлепнув ладонью по своему плечу, словно пытаясь отогнать назойливое насекомое, посмевшее «взять мужчину на пробу». Реакция брюнета донельзя позабавила то самое «насекомое», заставив еще раз впиться зубами в солоноватую кожу. Это нельзя было оставить безнаказанным. Советник разлепил тяжелые веки и перевернулся на спину, чтобы столкнуться нос к носу с наглецом.       И тишина…       Оба эльфа, находясь в волнующей позе, не моргая, смотрели друг на друга. Казалось, они даже дышать перестали. В мутных головах с треском зашевелились мельничные лопасти, начиная перемалывать застоявшуюся в мозгу информацию. К сожалению, или к несчастью, первой мыслью, пришедшей каждому из ночных «бдятников», была – колдануть. У Аларика была природная расположенность, которую он развивал в странствиях вот уже пять лет; Нерол ее развил еще столетия два назад. При благоприятных условиях, каждому из них удалось бы выполнить задуманное. Но тут вступает в дело наше любимое жирное «но». Один – пьян в дребадан, другой – «нализался волшебного зелья». А в итоге…       Мужчины набросились друг на друга, как изголодавшиеся стервятники на пригретое солнцем угощение. Сталкиваясь зубами и носами, они пытались целовать друг друга, раня губы и языки партнера неосторожными жадными движениями. Руки тянулись к чужой коже в жажде прикосновений. Дрожащие пальцы сдирали мешающуюся одежду, порой просто раздирая ткань, не в силах тратить время на туго затянутые узелки и ряды пуговиц. В палатке сразу стало жарко. Воздух наполнился тягучим запахом страсти, который стегал по обостренным органам чувств и подстрекал обоих эльфов к действию.       Нерол, в силу своей комплекции, подмял под себя блондина, навалившись всем весом сверху. Он оперся на локти, поставив их по бокам от Аларика, и перекинул ногу через тело партнера. Впившись губами в шею наемника, брюнет начал тереться пахом о чужое бедро, обжигая жарким дыханием чужую кожу.       С неожиданно низким гортанным рыком светлый эльф взметнул руку вверх, зарываясь ладонью в темные волосы, и намотал пряди себе на кулак, дергая им в сторону и вынуждая Нерола с едва слышным стоном боли отодвинуться. В глазах Аларика зажегся опасный огонек, а губы искривились в улыбке. В звенящем от напряжения воздухе прозвучало первое и последнее слово:       - Нет.       Глаза брюнета беспомощно расширились, а дыхание затрепетало, вырываясь из дрожащего тела. Не разрывая зрительного контакта, Нерол медленно отстранился от Аларика и лег на спину сбоку от него, насколько позволяла хватка чужой руки в его волосах. С точно такой же неторопливостью наемник последовал за своим партнером, занимая лидирующую позицию и склоняясь к чужому лицу, чтобы запечатлеть на закушенных губах поощрительный поцелуй.       Мгновение, и ленивая неторопливость вновь сменилась живой страстью. Аларик с животной яростью завладел ртом Нерола, проталкиваясь в него языком и лаская, будто в попытке достать до самого горла. Опираясь одной рукой сбоку от головы советника, другой блондин оглаживал тело партнера, сминая ладонью в жадном порыве. Брюнет же, отвечая со всей возможной готовностью, подставлялся для поцелуя, задыхаясь от ощущения чужого языка, истязающего его рот, и хватался руками за спину Аларика, будто она была последней в этом мире опорой. Обхватывая ногами узкие бедра наемника, темный подавался пахом вверх, потираясь о жаркое тело ночного гостя и проглатывая собственные стоны.       Оторвавшись, наконец, ото рта Нерола, светлый, тяжело дыша, провел языком от часто открывающихся губ вниз, к подбородку, игриво покусывая его и вырывая тем самым у мужчины легкие вздохи. Обхватив губами дергающийся под солоноватой кожей кадык, Аларик огладил партнера ладонью в тягучем движении от бедра до колена, сжав и помассировав чашечку, а затем двинулся в обратном направлении, но уже по внутренней стороне.       Нерол дернулся от неожиданности и с шумом втянул носом воздух, когда светлый сжал в руке его член. Сначала прикосновения были ленивыми, изучающими. Эльф водил пальцами по стволу, потирал ладонью головку, разжигая ярче уже теплящееся желание. Чем сильнее сжималась на естестве чужая рука, чем настойчивее становились ласки, тем нестерпимее хотелось советнику двигать бедрами, толкаясь в умелый кулак, что он и делал, не отказывая себе в этой маленькой слабости. С нажимом проведя руками от поясницы Аларика вверх, царапая его спину ногтями, Нерол положил подрагивающие ладони на щеки партнера, с намеком подтягивая его голову к себе ближе. Отлично понявший просьбу, блондин улыбнулся и накрыл рот советника долгим глубоким поцелуем, в котором позволил себе вдоволь наиграться, посасывая и покусывая чужие губы.       Встав на колени, просунутые между ног темного, наемник скользнул рукой, на которую до этого опирался, в волосы партнера, лаская пальцами кожу в массирующих движениях. Второй рукой он по-прежнему продолжал ласкать член Нерола, понуждая извиваться под собой и выдыхать тихие стоны. Вновь сжав в кулаке пряди черного шелка, Аларик принялся приподниматься, увлекая за собой брюнета, пока оба не оказались в сидячем положении. Разорвав поцелуй, наемник отстранился и облизнулся, пристально смотря потемневшими глазами на своего партнера. Сжав ласкающую ладонь сильнее, светлый с лукавой улыбкой потянул руку на себя, заставляя Нерола двигаться вслед за своей рукой.       Поняв намерения своего «гостя», советник приблизился к нему и опустился на его бедра, расставляя колени пошире и прогинаясь в спине. Аларик, обхватив ладонью свой член и член партнера, начал ласкать уже оба, второй рукой придерживая любовника под поясницу и оглаживая ее. Нерол, поколебавшись немного, присоединился к светлому в ласках, а вторую руку поднес ко рту, вбирая в него два пальца и начиная с причмокиваниями обсасывать их. Выдержать при этом направленный на него властный взгляд советник не смог, в порыве стыдливости закрывая глаза, но не прекращая своего занятия. Он обводил языком фаланги, размазывая по коже вязкие капли слюны, кружил по пластинам ногтей, втягивал в рот и выпускал обратно, не в силах удержаться на месте и толкаясь в сцепленные вместе кулаки.       Высвободив пальцы из плена рта, он завел руку себе за спину, приставляя подушечки к кольцу ануса. Растирая тот в дразнящих движениях, Нерол начал нажимать на мышцы сильнее, раздвигая их и на пробу проталкивая пальцы на глубину одного сустава. Аларик, все это время неотрывно наблюдая за эмоциями, отражающимися на лице партнера, подался вперед, властно целуя его, и сильнее прижал к себе, обхватив за талию. Дрожа всем телом от напряжения, советник отозвался на поцелуй, встречая движения на полпути и заканчивая их самостоятельно. Будучи увлеченным, он не заметил, как расслабился и протолкнул в себя фаланги на полную длину. Чувствуя, что уже близок к разрядке, Нерол удвоил свои усилия, ластясь к жаркому телу партнера и разрабатывая себя пальцами по какому-то наитию.       Зарычав, Аларик, толкнул особенно сладко застонавшего брюнета спиной на лежанку, отчего тот от неожиданности распластался, широко расставив ноги и раскинув руки. На щеках у советника горел румянец, припухшие от поцелуев губы влажно блестели в неярком свете «растения-светлячка», а глаза выжидающе-беспомощно наблюдали за действиями наемника. А тот в глазах Нерола выглядел настоящим хищником: потемневшие глаза с неестественно широко расширившимся зрачком, заострившиеся черты лица, властный взгляд и абсолютная уверенность в себе. Он навис над полностью раскрывшимся брюнетом, позволив своему встрепанному от «постельных переворотов» хвосту скользнуть по чужому лицу. Темный резко втянул в себя воздух и с дрожью выдохнул, пытаясь свести колени, пошло разведенные в стороны, вместе. Но усмехнувшийся Аларик не дал ему этого сделать. Он наклонился вниз, с жадностью накрывая рот партнера и сходу проталкивая свой язык, чтобы поймать первый крик, вырвавшийся из груди Нерола, когда светлый рывком вошел в него.       С уголков глаз советника скатились слезы, когда он зажмурился и принялся вырываться, желая уйти от болезненного ощущения. Но Аларик, подхватив ноги темного под колени и прижав те к его груди, не дал своему партнеру уйти. Он на какое-то время замер, не двигаясь, хотя это было довольно сложно, учитывая, как сильно хотелось уже начать вколачиваться в жаркое нутро. Пульсирующие сжатия тесного отверстия только усугубляли ситуацию, заставляя наемника помимо своей воли покачивать бедрами, чтобы хоть как-то унять пожар, бушующий в крови.       Губами собрав со щек партнера слезинки, блондин принялся покрывать быстрыми легкими поцелуями закушенные губы, начиная неторопливо пока подталкиваться, вызывая в теле Нерола крупную дрожь и самопроизвольные стоны, которые тот безуспешно пытался давить в груди, отталкивая от себя «причину всех бед». Поймав руки советника, Аларик по очереди поцеловал каждую, а потом, прижав дрожащие пальцы одной из них к своим губам, принялся двигаться, медленными толчками «прокладывая себе путь». Шумно сглотнув, темный отвернулся в сторону, пока больше не предпринимая попыток оттолкнуть партнера. Опустив свободную руку вниз, наемник продолжил ласкать ей наполовину поникший член, вновь возвращая ему интерес к происходящему. Сжав несильно зубами один из пальцев Нерола, Аларик с силой толкнулся в партнера, заставляя того подавиться очередным вздохом и вновь вернуть взгляд на место, так, как должно было быть – глаза в глаза. Теперь все было идеально.       Той ночью светлый любил темного до самого рассвета, заставляя извиваться от страсти в своих объятиях и кричать на всю стоянку, чтобы не дать спокойно спать никому из каравана. Он любил его со всей своей страстью, не давая сбежать при помощи ласки и шелковых лент, изощряясь в любовных пытках с использованием своего кинжала, чтобы наказать за слабую выдержку, и отполированных до формы круга драгоценных камней, найденных в ворохе одежд. Он любил его до тех пор, пока нагруженное наслаждением сознание Нерола не отключилось, уйдя в спасительное небытие, и тело советника не обмякло после очередного мучительного оргазма.