По ту сторону тоннеля

Часть I

      Молись о счастливых днях!       На зимнее дерево сливы       Будь сердцем своим похож.       Мацуо Басё       

      

Глава 1.01

      

Возвращение

      

      Видневшееся из окна седана, было похоже на зелёную размазню. Глаза едва могли различить силуэты деревьев – настолько быстро крутились колёса. Машина в очередной раз подскочила, и в одном из бумажных пакетов что-то звякнуло: «бдзыньк». Звук, который издала обычно невозмутимая Огино-сан, выражал глубину её печали и досады, а также должен был вынудить мужа сбросить скорость и ехать аккуратней, но не возымел эффекта. Вместо этого водитель напротив - прибавил газу, совершенно не обращая внимания на недовольство пассажирки справа*. Женщине ничего не оставалось, как начать причитать вслух, оплакивая свой любимый чайный сервиз, купленный в Гиндза*, который она пользовала-то раза два.       Родители как обычно сидели впереди, переговариваясь между собой в присущей им манере, так, словно ничего не случилось, как будто они действительно прогулялись по лесу, а сейчас опаздывают на важную встречу. Тихиро молча расположилась сзади среди пакетов и сумок, украдкой наблюдая за ними, ловя каждое их слово, вбирая жесты и мимику. Ей казалось, что стоит перестать смотреть, и они исчезнут, растают, словно сон. Отчего-то защипало в глазах. Боясь быть уличённой, девочка нехотя отвернулась к окну и вытерла непрошеные слёзы. Мимо по-прежнему проносилось зелёное море, а «вездеход», ухая и поскрипывая, мчался прочь от зловещего, но в то же время такого манящего леса.       - Странно, мой мобильный разряжен, - проговорил отец Тихиро, после того, как попытался сделать звонок рабочим, которые, по его мнению, уже стояли подле их нового дома. Он вырулил на асфальтовую дорогу, и «Ауди» плавно зашуршала, радуясь гладкости покрытия.       - И мой…, - отозвалась Огино-сан.       - Ладно, доедем - на зарядку поставим. Так-с, куда нам теперь…?       Стиль вождения мужчины резко преобразился в образцово-показательный. Разобравшись в развязках автострады, он свернул в нужном направлении и начал «восхождение» в горку.       Городок Тотиноки можно было разделить на две части: нижнюю, так называемую городскую, и верхнюю, сплошь застроенную коттеджами, с парочкой старинных домов, оставшихся со времён основания поселения. Улочки «верхнего Тотиноки» нависши над протекающей внизу трассой расположились каскадом террас на гористом склоне. Вдоль них, словно разноцветные бусинки, нанизанные на облитую солнцем дорогу, выстроились частные дома. Редкие деревья отбрасывали скудные тени, и даже ветер не колыхал вывешенное на улице бельё. Лишь от окружавшего поселение леса веяло приятной прохладой и свежестью. Людей в такой зной видно не было.       Огино-сан несколько раз проехал мимо одного и того же дома, прежде чем нашёл правильную дорогу, ведущую на вершину склона. Вскоре он остановился с некоей гримасой недоумения. Брови его многозначительно сдвинулись.       - Как странно, неужели мы приехали раньше? – удивилась мама, не увидев поблизости машины грузовой компании.       - Ун*, - кивнул мужчина, значительно взбодрившись. – Так и есть, так и есть, а ты ещё переживала! – Огино-сан заглушил мотор и отстегнул ремень безопасности. – Ну-с, Ёкосо*! – шутливо добавил он.       - Приехали? – изумлённо выдохнула Тихиро, – уже?       - Да, надо поскорее поставить телефоны на зарядку, а то вдруг машина из грузовой компании где-нибудь плутает, как наш папа, - «уйдя» в бардачок, бросила Огино-сан.       - Ничего я не плутал, просто здесь улицы с Пакку-ман* срисованы, - проворчал мужчина и, с шумом захлопнув дверцу «немки», вышел под палящее солнце.        – М-да, ну и жара…. Э-э-э? Когда они сломались? – стрелки его наручных часов не подавали признаков жизни, не помогло и постукивание по циферблату. Мужчина лишь цыкнул, понимая, что придётся менять батарейки, как будто и без того хлопот было мало.       - Дорогой, а где ключи? – протянула женщина, всё ещё копошась в бардачке.       - Они у меня, а что?       - Ничего, – холодным тоном проговорила Огино-сан. – Тихиро, бери свой портфель, и пойдём смотреть дом, - приказала она, забирая бумажный пакет с заднего сиденья, попутно проверяя цельность его содержимого. - А сумки папа донесёт.       Девочка, не мешкая, схватила ранец и выскочила из машины, не заметив хруста под ногами. На открытке, валявшийся на дне салона автомобиля, отпечатался след от её ботинка, украшенный крошкой сухих лепестков.       - Неужели всё-таки разбился? – раздосадовано протянул Огино-сан, почёсывая затылок. Вздохнув, он принялся разгружать поклажу. Сумок было относительно немного: всю мебель и большую часть вещей с посудой они отправили в два этапа через грузовую компанию, взяв с собой только самое необходимое и ценное.       Голубой коттедж, в который переехала семья Тихиро, стоял в самом конце улицы, где за подступившим вплотную лесом скрывалась продолжающаяся дорога. Аккуратный белый частокол был единственной преградой между людьми и природой. Казалось, им был обвит весь посёлок. Огино-сан толкнула незатейливую калитку, и та с жалобным скрипом распахнулась, приветствуя новых хозяев.       С первого взгляда участок производил впечатление бесхозного, что немного огорчало Огино-сан, но даже будучи в лёгком запустении, двор не растерял своего очарования. У забора приветливо зеленели кустики камелии, а пион и гортензия разместились чуть поодаль, разросшись неким подобием живой изгороди. Лишённый человеческого внимания газон буйствовал, давая волю полевым цветам и полчищам насекомых, в первых рядах которых были кузнечики, стороной обходившие «великие пирамиды» садовых муравьёв. У западной стены их нового дома, построенного по типовому проекту, росло молодое дерево цугэ*, формированием которого никто никогда не занимался. Множество беспорядочно растущих веток создавало широкую, пестревшую бликами крону, практически перекрывавшую окно второго этажа. Со стороны фасада архитектор расположил балкон, вид с которого обещал быть завораживающим, так как буквально в десяти метрах от дома крутым склоном заканчивалась самая верхняя из террас Тотиноки.       Задний двор не отличался большими размерами и сопрягался с соседними домами, по этой причине забор переходил в сплошное, светонепроницаемое перекрытие. Дохлое деревце персимоны* - вот и всё что там было.       - Ах, ты только посмотри, это же осиное гнездо! – Воскликнула женщина, запрокинув голову, и смотря в то место, где крыша встречалась со стеной. – Надеюсь, оно не жилое, а то придётся вызывать профессионала, а мы и так уже изрядно потратились. Как жаль! От сада тут одно название… - и её лицо искривилось от досады, при этом женщина по-детски надула губы. Это не было кокетством, которое в себе воспитывают некоторые дамы, дабы быть более привлекательными в глазах мужчин. Юко-сан Делала это неосознанно и даже не подозревала о том, как мило это выглядело со стороны. Она ещё раз окинула всё взглядом и, решив, что с осмотром покончено, направилась к входной двери.       Изначально, когда риелтор принёс фотографии, дом ей понравился, но узнав об особенностях ландшафта, женщина засомневалась. Цена на него была сильно снижена, что сыграло немаловажную роль в принятии решения, но будь Тихиро помладше, она бы ни за что не согласилась.       Огино-сан делал уже третий подход к багажнику, а посему женская «половина» беспрепятственно попала в дом, в котором помимо их пакетов и сумок уже была кое-какая мебель, отправленная через компанию ещё неделю назад.       - Не разувайся, всё равно нам ещё придётся покорпеть над этим полом, - предупредила Огино-сан. - О, мун-мун!* – и она замахала руками словно веером.       В доме действительно было пыльно и душно, настолько, что при каждом вдохе в горле скребло, а от недостатка кислорода постепенно краснели щёки. Просторная кухня и гостиная были залиты солнечным светом, беспрепятственно врывавшимся в большие окна. Его лучи были даже на ведущей на второй этаж лестнице, под которой спрятались кладовая с туалетом. Мама девочки со знанием дела подошла к раздвижным стеклянным дверям, ведущим на задний двор, что-то нажала и впустила поток свежего воздуха. Сияя, пылинки завальсировали по комнате.       - Уф. Как хорошо. Тихиро, принеси мне мою сумку, - попросила она.       Получив саквояж, хозяйка дома быстро нашла, куда подключить зарядное устройство. Прошла пара минут, и экран телефона ожил. Все базовые настройки были сбиты. Дату она ещё помнила, но вот время установить не удалось. Как и у её мужа, стрелки часов Огино-сан остановились, хотя батарейка в них была практически новая.       - О, ты уже позвонила им? Где они сейчас? – занеся последнюю коробку, спросил Огино-сан.       - Ещё нет. Ты не знаешь сколько времени?       - Нет, мои часы остановились. Наверное, батарейка села.       - Э-э? Мои тоже! Как странно…       - Может это какая-то магнитная буря или вспышки на солнце? Я слышал, они могут лишить электроснабжения целый город.       - Ну уж не знаю… У тебя есть телефон компании?       Тихиро стало не по себе. Всю дорогу она подозревала, что что-то не так. Она чувствовала это. Пока её родители разбирались со странностями и проблемами с техникой, её кожа медленно покрывалась мурашками. Она буквально слышала, как они расползаются по её телу: «бику-бику-бику*».       - Как это на складе?! – раздался голос Огино-сана. – Мы ждём эти вещи уже сегодня. Если вы не успевали, надо было позвонить заранее! Переключите меня на старшего менеджера.       Глава семейства решил лично позвонить в компанию, и был страшно удивлён, когда ему сообщили, что доставка отменена, но выяснить все аспекты проблемы ему не удалось - телефон отключился прямо во время разговора и наотрез отказывался включаться снова, хоть и был на зарядке.       - Да что тут вообще происходит!? – прокричал разъярённый мужчина, после чего резко замолчал. – Пойду, спрошу разрешения позвонить от соседей.       Выбор был невелик. На их улице рядом стоял лишь ещё один дом слева, против обыденных четырёх или шести с разных сторон, ну и ещё два граничили по заднему двору: выуживать их хозяев было крайне неудобно. Огино-сан вышел за ограду и, пройдя пару шагов, оказался у персикового коттеджа с виду похожего на их собственный. Несмотря на строгий стиль именной таблички, дом семьи Такемори выглядел весьма приветливо. Соседи не отказали в помощи и предоставили в распоряжение мужчины свой городской телефон, но и по нему разговор не клеился: - шли постоянные помехи. В конце концов, ясно было только одно: сегодня вещи не приедут. Уходя из чужого дома, мужчина скользнул взглядом по календарю, висевшему на стене.       - Извините, но у вас число стоит неправильное, - слегка смущённо заметил он.       - Что, простите? Какое число? – переспросила невысокая, с собранными в хвост волосами, женщина.       - Число на календаре. Оно... должно быть... сбилось: сегодня другое, - пояснил Огино-сан, а госпожа Такемори лишь непонимающе на него посмотрела.       - Нет, число верное. Сегодня девятнадцатое августа.       - Э? Как же это… - из соседней комнаты, где работал телевизор, донесся голос диктора новостной программы: «сегодня, девятнадцатого августа, состоялся съезд…». Мужчина потерял дар речи. С полминуты он стоял каменным изваянием, а потом спохватился: - ах, извините я перепутал. Думал пятнадцатое: когда в отпуске теряешь счёт времени, - он неловко улыбнулся, ещё раз поблагодарил за звонок и поспешил домой.       - Юко, Тихиро?       - Дорогой, мы здесь, - раздалось со второго этажа. Со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги.       - Юко, какое сегодня число? – спросил показавшийся наверху супруг.       - Двадцать шестое, а что?       - А месяц?       - Июль, да что такое? Акио, у тебя солнечный удар? – мужчина и впрямь выглядел бледно.        - Девятнадцатое, - прошептал он одними губами.       - Что прости? Я не расслышала.       - Сегодня девятнадцатое августа! – громче, чем это было необходимо, повторил он. На какое-то время женщина замолчала.       - Что за шутки? Зачем ты это…. тебе нехорошо? – не понимающе проговорила супруга, подходя к всё больше бледнеющему мужу. Его лоб был холоден как камни у горного ручья, а тело мелко дрожало.       - Да всё со мной в порядке, точнее нет. Ксо!* Какие уж тут шутки, я собственными ушами слышал это из новостей.       - Как такое может быть?       - Не знаю. Я ничего не понимаю…       Сердце Тихиро замерло и словно провалилось. Так началось её возвращение.              

***

             Мелкий дождь приветствовал утро, словно растворителем вымывая ночной мрак, оставляя после себя серое небо сумерек и стелющийся лёгкой дымкой туман. Слабый огонёк еле виднелся на окраине леса «верхнего Тотиноки» – это Юко-сан зажгла свет на кухне; она встала раньше всех, чтобы приготовить завтрак и собрать о-бэнто* для мужа и дочери. Вторым проснулся глава семейства, любивший не спеша пить кофе под болтовню телевизора, ну и, конечно, плотно поесть. Тихиро все эти радости прельщали намного меньше, чем уютное тепло, царившее в кровати, и даже будильник тут был бессилен. Но проблема решалась сама собой, когда Огино-сан начинал собираться на работу.       Вслед за лучами только что выскочившего из-за горизонта солнца, дом заполнили топот и вопросительные крики, с неритмичными акцентами из хлопающих дверей. Спать было невозможно. Нехотя девочка потащилась в ванную. В коридоре слышался запах еды, а сквозь производимый отцом шум можно было уловить пару фраз из новостного сюжета, что-то о «дне борьбы со стихией*».       На завтрак был Омурайс*, отварной рис и рыбный бульон в компании фруктов и ягод, олицетворявших десерт. В магазине на них были хорошие скидки, Огино-сан попросту не могла пройти мимо. В очередном репортаже показали одну из японских долгожительниц. На чистом японском, слишком «книжном» для современной молодёжи, старушка рассказывала свои воспоминания: сначала о «Великом землетрясении Канто*», а затем плавно перешла к разрушительному Токийскому пожару сорок пятого года*.       После того как все позавтракали, Тихиро переоделась в новенькую форму с незатейливой эмблемой одной из двух начальных школ Тотиноки с романтичным названием «Тэн но мити» - «путь неба». Названа она была так оттого, что располагалась географически выше своей соседки, школы «Домити» - «земной путь», правда всего-то на десять-пятнадцать метров по уровню моря. Акио-сан, будучи «при параде», ждал её внизу вместе с Юко, которая дотошно объясняла мужу, где чей бэнто. Было бы совсем несолидно открыть при коллегах ланч-бокс для младшеклассницы. Завидев дочь, он чмокнул жену в щёку и поспешил ретироваться.       - Ну всё, мы пошли, - «утрясая» на ноге ботинок, бросил через плечо Огино-сан.       - Иттекима-а-с*! – бодро выкрикнула Тихиро вслед за отцом.       - Иттарасяй*, - мелодично отозвалась женщина. Дождавшись, когда заработает мотор «вездехода», Юко отправилась домывать посуду, после чего можно было и слегка вздремнуть.       - О, Такемори-сан уже уехал, - заметил мужчина, отъезжая от дома, раздумывая, не поторопиться ли и ему.       Огино-сан работал главным инженером-геодезистом в той же фирме что и Такемори-сан. Только вот сосед специализируясь на материалах, чаще всего сидел в офисном здании и редко выезжал на строительные объекты. Характер работы отличал и образ жизни обоих семейств. Такемори вряд ли вообще куда-либо переезжали, разве что из родительского дома в свой собственный, после закономерного прибавления в семействе, а вот для семьи Огино это был третий крупный переезд. Так что за плечами у Тихиро уже было два детских сада и две начальные школы, «Тэн-но-мити» - третья. Да и все рассказы отца, за исключением периода его студенчества, делятся по названиям объектов, над которыми он работал.       Ехать было недалеко, но даже за это время можно было заметить разящий контраст между верхней и нижней частью города. Нижняя была более хаотична и разнообразна. Пятиэтажные панельные дома стояли бок о бок с каменными строениями в традиционном японском стиле, деревянными коттеджами и одноэтажными магазинчиками, не блещущими какими либо архитектурными формами. Вдоль трассы воинственным частоколом, пестря знамёнами-вывесками выстроились двух-этажные постройки местных предпринимателей. Своей разношёрстной компанией они обрамляли город, скрывая от посторонних центр «нижнего» Тотиноки.        В глубине городка дома жались друг к другу так тесно, будто стремились уничтожить полотно дороги, не оставив места ни машинам, ни людям. Кое-где выскакивали административные здания, стремящиеся выделиться строгостью стиля на фоне бежевых строений с разноцветными черепичными крышами. Отдельными группками, похожими на общежития, врастали классические «крольчатники». Они погружали в тень ближайшие здания и отвоевавших себе кусок земли растения.       Несмотря на то, что школу можно было заметить и с «внешней» дороги, подобраться к ней было отнюдь не просто. Огино-сан, опасаясь заплутать в улочках, высадил Тихиро на автобусной остановке. Мужчина торжественно вручил ей о-бэнто и, получив ответное пожелание удачи, поспешил на очередной объект. Девочка проводила взглядом автомобиль отца и стала пробираться окольными путями к школе. Подходящую дорогу они с мамой нашли когда относили документы и забирали необходимые сертификаты с направлениями.        В голову лезли всякие мысли. Чего ей ждать от нового места? Сможет ли она подружиться с ребятами? На глаза попалась ремесленная фигурка ками*, и все её волнения устремились к мальчику, оставшемуся по ту сторону странного, воющего тоннеля - Хаку. Всё ли с ним в порядке? Отпустила ли его Юбаба? А что если он будет её одноклассником? Она слегка зарделась от этой мысли и, пряча улыбку, поспешила к школьным воротам.       Комплекс «Тэн-но-мити» заметно выделялся среди прочих зданий. Деревья обрамляли единственную аллею ведущую ко входу в учебный корпус, огораживая стадион и спортивные площадки живой изгородью. На железном заборе,опоясывавшем "островок зелени" красовалась табличка с гербом и названием школы написанная кандзи и каной*. Охраны у ворот не было.       По памяти отыскав учительскую, девочка робко постучала, а затем заглянула за дверь.       - Извините, я переведённая ученица - Огино Тихиро, вы не подскажите где актовый зал?       В комнате было всего три человека: пожилой мужчина, заваленный бумажной работой, полная женщина средних лет с очками на носу, что-то распечатывающая на принтере, и молодой мужчина с тёмными волосами, на солнце слегка отливающими красным цветом, внимательно изучающий информационный стенд. Женщина повернулась в сторону двери, смерила девочку оценивающим взглядом, а затем окликнула одного из мужчин:       - Сасаки-сэнсэй, это похоже к вам.       Молодой учитель перевёл взгляд на женщину, с неё на стоящую в дверях ученицу. Словно что-то вспомнив, он резко переменился в лице, мельком глянул на часы, подлетел к своему рабочему столу, стянул висевший на стуле пиджак и бросился к двери.       - Огино-тян, я классный руководитель класса 5-1 – Сасаки Мэгумаро, прошу, позаботься обо мне*, - слегка виновато улыбаясь, представился сэнсэй, на что девочка успела лишь кивнуть и скомкано пробормотать приветствие, толком даже и не поклонившись, так как учитель вылетел за дверь и понёсся вперёд по коридору. - Пойдём, я провожу тебя, линейка вот-вот начнётся!       Дорогу Тихиро толком и не запомнила: её волновало только как бы не потерять из виду классного руководителя. Актовый зал оказался ничем иным как спортзалом. Ученики уже стояли по группам, выстроившись по начерченной мелом на деревянном полу разметке, смело пересекающей спортивную. Вокруг импровизированной трибуны у северной стены зала беспрестанно бегало несколько человек, настраивая технику, то и дело выстреливающую недовольством через колонки.       Класс пять-один был невелик, впрочем, как и все остальные: человек шестнадцать-восемнадцать, не больше. Рядом стоял их «брат-близнец», учитель которого весело улыбнулся Сасаки-сэнсэю, видимо привыкши к его нерасторопности. Далее виднелись таблички выпускников этого года, рядом с которыми в строгих офисных одеждах стояли представители учебной части. Среди них девочка могла лишь смутно припомнить одного уже не молодого мужчину, и то не по имени. Даже сейчас его полулысая голова и густые брови, казалось, выражали укоризну, хоть он и стоял от неё в нескольких метрах и внимательно слушал коллегу «по цеху», столь сильно было первое впечатление.       Стоило Тихиро об этом вспомнить, как её пробила волна дрожи, точно такая же, как и в день их встречи. Реакция мужчины была более чем предсказуема, и он имел полное право думать о её семье как о легкомысленных людях, ведь ответственные и серьёзные граждане не запаздывают с подачей документов на три недели и не пропадают без вести. Но то, что пугало девочку было вовсе не осуждение, с которым он посмотрел на них, а взгляд «глаза в глаза», от которого веяло опасностью, словно мужчина знал, о чём она молчит. Как будто у него были причины не доверять извинениям её матери и врачебным справкам, которые, честно говоря, были «немного неверны».       Врач, выписавший заключение о перенесённой инфекционной болезни с «волшебным» и абсолютно не читаемым названием, требующей строгого карантина, был другом детства отца девочки. Обратиться к нему было решено на следующий день после переезда, когда всё семейство слегло с симптомами отравления. Конечно, никаким отравлением тут и не пахло. Всё указывало на «неуместную» акклиматизацию организма. Полное обследование провести так ине удалось: большая часть медицинского оборудования просто отказывалась работать в их присутствии, как и другие домашние электроприборы. Одно радовало - анализ крови и радиационный фон были в норме. Позже, когда реакция приборов поутихла, удалось сделать томографию, которая не выявила никаких патологий и никак не могла объяснить провала в памяти.        Объяснять всю ситуацию знакомому врачу взрослые не стали, но смогли договориться о выдачи медицинского заключения и больничного листа, благодаря которому (и многократным извинениям) удалось уладить вопросы с грузоперевозочной компанией, а также с фирмой, на которую работал Огино-сан. По удачным стечениям обстоятельств Огино-сан использовал свой накопившийся за несколько лет отпуск, так что больничный лист с лихвой закрывал и неделю прогулов. Утряся все деловые вопросы, в семье к этой теме больше не возвращались. Тихиро не пыталась рассказать и части правды. Она была полностью уверена, что слушать её никто не станет. Взрослые уже нашли удобное для себя объяснение провалу в памяти и времени, говорить о котором в её присутствии категорически запрещалось. Оставалось лишь притворяться, изображать потерю памяти и недоумение.       По микрофону постучали пальцами. Мужчина в деловом костюме поприветствовал всех присутствующих и передал слово директору школы. После недолгой речи зал заполнился звуками гимна, под который несколько учащихся пронесли знамёна, олицетворяющие страну, императорский дом, префектуру, город и само учебное учреждение. Далее слово перешло к заведующему учебной частью, выступившему с напутствием для выпускников и их родителей, в основном матерей присутствовавших в зале.       Вторая часть линейки прошла в духе пожарных учений. Лектором выступал капитан местного подразделения Судзуки-сан, имеющий государственные награды. Его отец, будучи заслуженным пожарным, несмотря на свой пенсионный возраст, всё ещё не отошёл от дел и проводил аналогичную лекцию-демонстрацию в другой начальной школе Тотиноки. В очередной раз рассказав о правилах поведения при пожаре и землетрясении, повторив детский «танец спасения», который все заучивали ещё в детском саду, мужчина пригласил всех во внутренний двор, где стояли пожарная машина и ожидавшая своего часа бригада. Проведя небольшую демонстрацию, «пополоскав» фасад главного корпуса и рассказав любопытствующим школьникам об устройстве машины, спасатели возвратились в часть, а учеников распустили по классным комнатам.       - Так, все садитесь по местам, быстрее, рассаживайтесь, - распорядился Сасаки-сэнсэй, запустив учеников в класс. - Судзуки-тян, раздай новое расписание пожалуйста, - он передал старосте распечатки со стола, а сам принялся приводить в порядок рабочее место, пока не вспомнил об всё ещё мнущейся в дверях Тихиро. Он громко представил девочку перед всем классом, после чего ученица сконфуженно поклонилась и проследовала за свободную парту.       - Привет, меня зовут Судзуки Дзихико. Держи, - улыбнувшись, представилась девочка из соседнего ряда и протянула ей распечатку. Её глаза внимательно изучали новенькую.       Судзуки-тян была чуть ниже Тихиро, нормальной комплекции со слегка кривыми зубами. Чёрные волосы были заплетены в две тонкие косички, а чёлка прикрывала большой лоб, слегка не доставая до карих глаз.       - Хочешь, я тебе всё здесь покажу на перемене или после занятий?       - Да, спасибо, - несмело ответила новенькая, боясь получить замечание от учителя, но тот вовсе не обращал на них внимания, пока наконец не начал урок.       Семья Судзуки-тян тоже довольно-таки часто переезжала с места на место. Оказалось, что начальник пожарной охраны не просто её однофамилец, а родной отец, и когда того двигали по службе, то зачастую всей семье приходилось переезжать в другую префектуру. Работа старостой помогала Дзихико-тян быстрее освоиться на новом месте, к тому же она была весьма хорошо воспитана и не подвержена меланхолии, благодаря чему сверстники сами к ней тянулись. Поэтому переезды не были для неё трагедиями, сопоставимыми с концом света. Проведя ознакомительную экскурсию, староста слегка расспросила свою новую знакомую об её обстоятельствах и других школах, но видя с какой неохотой она говорит о некоторых вещах, оставила вопросы на потом, подумав, что Огино-тян всё ещё скучает по старой школе.        Пока решались организационные моменты и шли первые уроки, Тихиро старательно записывала всё, что запоминала, но время от времени отвлекалась на посторонние мысли и витала в облаках. День пролетел незаметно.       Выходя из школы, она, как и многие другие, отправилась на автобусную остановку. Автобусный парк Тотиноки был достаточно велик и проводил рейсы по нескольким направлениям, стараясь охватить все муниципальные учреждения городка. Огино-сан лично руководила сбором информации и даже сделала для дочки памятку, на какие номера ей нужно садиться, так что Тихиро вполне могла возвращаться домой одна. Сев на нужный маршрут, уже через пятнадцать минут она вышла на своей остановке и направилась домой вверх по улице. Следом шёл мальчик, немного худощавый, ростом на пару сантиметров ниже неё. Он крепко сжимал лямки ранца, а взглядом буравил тротуар. Мальчик не пытался поравняться с ней или обогнать её, поэтому она не стала придавать его присутствию какое-либо значение. Только уже подходя к своему дому, она заметила что темноволосый, коротко-стриженный мальчуган направился в дом Такемори. Она остановилась у своей калитки и стала наблюдать за ним. Заметив на себе чужой взгляд, он обернулся, встретился с ней глазами, после чего бегом кинулся к двери и с громким стуком скрылся за ней. «Наверное, это Рикиши» - подумала Тихиро, вспоминая рассказы родителей о их соседях - «странный он» - слегка усмехнулась она, открыв калитку, и направилась к себе домой.       - Я дома! – прокричала девочка, разулась и поднялась на второй этаж, где скрылась за дверью. _________________ Справа* - Автомобили, производимые в Японии, праворульные. Но семья Огино ездит на немецкой машине, где руль находиться слева, так что никакой ошибки тут нет. Гиндза* – торговый квартал в Токио. Магазины, расположенные в этом районе, считаются одними из престижнейших и дорогих. Ун* - выражение согласия, схоже с нашим "ага". Ёкосо* – добро пожаловать в… здесь новый дом, а может быть и страна и город. Пакку-ман* - или Pac-Man( рус. Пакман ; яп. パックマン) - компьютерная игра в жанре аркады, разработанная компанией Namco и впервые вышедшая в 1980 году в Японии. Цугэ* - самшит японский Персимона* - японский сорт хурмы Мун-мун* – гионго(擬音語), слово имитирующее звук или явление, в данном случае обозначает духоту. Бику-бику* - гионго(擬音語), слово имитирующее звук или явление, в данном случае обозначает озноб, проявление мурашек. Ксо* – яп. ругательство, можно перевести как чёрт или дерьмо. О-бэнто или бэнто* – ланч бокс с домашней едой, чаще всего содержит в себе блюда японской кухни. День борьбы со стихией* – отмечается 1го сентября по всей Японии. Спасательные службы всей страны проводят учения и даже соревнования среди пожарных. Омурайс* – рисовый омлет. Блюдо японской кухни, где смесь из риса и мяса с овощами заворачивается в тонкий омлет прямо на сковороде. Великое землетрясение Канто* – самое разрушительное землетрясение за всю историю Японии произошедшее 1 сентября 1923 года. Токийские пожары 1945г* – стихийное бедствие, возникшее в результате авиационных налётов ВВС Америки на густонаселённые районы Токио, одна из таких операций называлась «Молитва», особенной чертой которой был рисунок точечных ударов в виде огненных крестов. Иттекимас(у)* – фраза, которую говорят когда уходят, чтобы вернуться, из дома например. Иттарасяй* – фраза означающая "счастливого пути", используется для проводов близких людей с надеждой на их возвращение, похоже на русское выражение «скатертью дорожка», в историческом контексте, а не в современной интерпретации(мол уходи уже и побыстрее). Ками* - божество или дух покровитель, всегда является олицетворением положительных сил. Кандзи* – обозначение иероглифической письменности в Японском языке. Кана* – слоговая азбука Японского языка, включающая в себя два набора идентичных по звучанию, но разных по написанию, хирагану и катакану, первая из которых служит в основном для записи японских слов, а вторая для иностранных(это если в общих чертах). Прошу, позаботься обо мне или еросику онегаи симас* - Стандартная приветственная фраза используемая в Японии при первом знакомстве.