По ту сторону тоннеля

      Бухнувшись на кровать, Тихиро уставилась в потолок. Мыслей в её голове не было, лишь простая, мягкая, обволакивающая пустота. Лёгкая тень окутавшая комнату, контрастом подчёркивала яркость осеннего солнца, ласкавшего улицу. Тело девочки казалось тяжёлым: ещё чуть-чуть, и она уснет. Глубоко вздохнув, Тихиро повернулась на бок. По небу одиноко плыло небольшое облако. «Он не пришёл» - еле слышно выдохнула она.        Её сердце было наполнено разочарованием. Хоть Тихиро и понимала, что надеяться на столь скорую встречу попросту глупо, она всё равно ждала и ничего не могла поделать с переполнявшими её грустью и тоской. По её подсчётам, один день, проведённый в мире духов, равнялся восьми обычным дням. Поэтому встретить Хаку на церемонии открытия было бы равноценно чуду. Но ей так этого хотелось! Сколько ещё времени ему понадобится, чтобы сдержать своё обещание? День? Два? Неделю или, может быть, месяц? А возможно даже и месяцы! Ведь Тихиро может и … нет, она не хотела об этом думать. Если Хаку обещал – значит сделает, и даже тысяча иголок* не нужны, для уверенности в его словах. Тихиро будет ждать. Если Хаку не пришёл сегодня, то придет завтра, или послезавтра… робкая надежда, подкреплённая твердой уверенностью и упрямством, потеснила разочарование, немного притупив все остальные чувства. Крепко обняв подушку, девочка провалилась в забытие.       Ей снился сон. Беспорядочные и хаотичные воспоминания небольшими отрывками проигрывались в её голове, пока наконец не обрели форму и не вылились в некий сюжет. Вот Тихиро идет по коридору «Тэн но мити» навстречу одноклассникам, среди которых узнает своих старых друзей из прошлой школы и даже подругу из детского сада, с которой они часто играли вместе, а среди учителей стоят дед Камадзи и Рин одетые в деловые костюмы. Затем, совсем непонятным образом, она оказывается в «актовом» зале, где Судзуки-сан и его команда гоняют «сажу» по углам, а ученики радостно кидают им конфеты, не давая пожарным навредить забавным духам. Мужчина с лысиной, ответственный за дисциплину, много суетится и грозится всех наказать, но теряет дар речи и превращается в огромную жабу на потеху ученикам. Весь зал искрится прыгающим детским смехом. Тихиро тоже не смогла удержаться, уж больно ей не нравился этот мужчина. Некоторые из хохочущих даже похрюкивают от удовольствия. Постепенно смех сменяется поросячьим визгом и детскими криками. Одноклассники девочки стали превращаться в поросят. Детские лица исказил ужас! Их руки стали копытами, уши приобрели звериные черты, а носы, растёкшись, обернулись пятачками. Тихиро судорожно осмотрела себя и бросилась прочь из спортивного зала, но она уже чувствовала, как её ноги становятся короче и с них спадает обувь, а тело тянет вниз. В какой-то момент девочка перестала слышать собственный крик. В воздухе были лишь хриплые и истошные вопли. Паника кнутом разгоняет мысли, не давая им собраться вместе, заставляя сердце бешено биться. Сквозь сон пробивается знакомый голос:       - Тихиро, дорогая, ты спишь? – легонько постукивая об дверной косяк, растягивает Юко-сан. - Ужин уже готов, ты слышишь?       Приоткрыв дверь, женщина впустила в комнату рыжие лучи закатного солнца, освещавшие весь коридор. Мазнув полосой света по лицу девочки, они обнажили капельки слез и пота.       - Милая, всё хорошо? – с беспокойством спросила мама. Тихиро лишь растерянно кивнула. Её CTRL+F.темные, местами выгоревшие на солнце в рыжевато-коричневый волосы растрепались и теперь непонятными пучьями торчали во все стороны, а новенькая школьная форма ужасно измялась. – Тогда приведи себя в порядок и спускайся, сейчас будем кушать.       -Хорошо-о…       Наспех переодевшись в домашнее и переделав хвост, девочка спустилась вниз. В гостиной уже горел свет, делая светло-бежевые стены грязно-жёлтыми, а во дворе, видимом через стеклянную стену, таяли последние лучи вечернего солнца. Огино-сан расположился на их стареньком темно-коричневом диване и смотрел какую-то юмористическую передачу, периодически раскачиваясь из стороны в сторону, дабы не пропустить ни кадра, пока его жена то и дело ходила мимо экрана, накрывая на стол.        Как человек идущий в ногу со временем, Акио-сан старался обставить дом новейшей техникой и не имел ничего против западной культуры и стиля, находя его весьма удобным, да и его политические взгляды были достаточно либеральны для того, чтобы ездить на немецкой машине и есть за столом из европейского дуба, правда вилку с ложкой он не жаловал. Выписанный из Германии лакированный под тёмный орех стол на шесть персон стоял в гостиной рядом с раздвижными стеклянными дверьми и использовался практически каждый день, аккомпанировали ему четыре стула из того же комплекта. Другие два «подпирали» стенку и выставлялись только во время визитов родственников или когда в доме собиралась большая компания, что происходило крайне редко. Юко-сан тоже любила западный стиль, но также и чтила традиции, поэтому определила закуток кухни, граничащий с прихожей под гостевую зону, где поставила японский самшитовый столик, уговорив мужа поставить там и камидана*. Таким образом всё выглядело очень гармонично, чем хозяйка была крайне довольна.       В воздухе пахло тушёной говядиной. Сегодня Юко-сан приготовила гюдон* с овощным салатом, в компании солений, риса и супа. Особым блюдом шел пурин*, который только недавно достали из духовки.       - Акио, ужин готов! – окликнула мужа мама девочки, разливая по пиалам мисо сиро*.       Мужчина тут же выключил телевизор.       - М-м, аромат изумительный! – проговорил он, отодвигая стул. - Приятного аппетита! – получив тарелку с гюдоном, Огино-сан забыл о существовании окружающих на ближайшие пять минут, пока голод не притупился. Женщина же разложила всем еду, поставила бокал с пивом для мужа и присоединилась к общей трапезе.       - Итадакимас*, - нараспев проговорила она. Из-за того что основное блюдо сегодня было сытным, мисо, напротив, был очень легким. Тихиро выпила бульон и уже приступила к салату, когда Ото:-сан* заговорил.       – М, Тихиро, как прошёл первый день в школе? – он запихнул в себя очередную порцию еды и выжидал ответа.       - Хорошо, - только и сказала девочка.       Уточнений не последовало, поэтому мужчина попробовал снова.       - Как тебе новая школа? Уже подружилась с кем-нибудь?       Она приступила к главному блюду и смешивала рис с говядиной.       - Ну, да… - уклончиво, промямлила дочка. Ей не нравились подобные расспросы. Они напоминали о друзьях, с которыми её разлучили, да и впечатления от сна ещё не полностью забылись. Немного подумав, Тихиро наконец нашла, что можно рассказать папе. – Я познакомилась с Судзуки-тян, ей одиннадцать и её папа пожарный. Она показала мне школу и помогла с расписанием.       - Пожарный? Надо же! – удивилась Юко-сан. - Дорогой, хочешь ещё салату?       Её муж лишь утвердительно кивнул.       – А где она живёт, далеко от нас?       - Не знаю, - после мимолетной паузы ответила Тихиро.       - А кроме Судзуки-тян больше ни с кем не подружилась? – спросил Огино-сан. Мужчина знал, что девочка болезненно переживала переезд и искренне беспокоился за неё. Ему казалось, что чем быстрее Тихиро найдёт себе новых друзей, тем быстрей ей станет лучше.       - Нет ещё пока.       - А сколько у вас в классе человек? – переняла эстафету его супруга.       - Очень мало! Намного меньше, чем в прошлом, и сама школа маленькая, в ней всего два этажа! - возмутилась Тихиро, слегка надувшись.       - Ну это даже лучше, значит учиться будет легче. А как тебе новый учитель? Строгий?       - Сасаки-сэнсэй слегка... странный и совсем не строгий.       - Странный? – обеспокоенно переспросила мама.       - Ну, он совсем не ругается и не делает замечаний за болтовню, а ещё он может забыть про то, о чем недавно говорил, - пояснила девочка, а лицо Юко-сан просветлело от облегчения.       - Тоже мне беда, он молодой ещё, наверное, - предположил папа.       - Не, - Тихиро замотала головой, - ему лет тридцать!       Взрослые не могли не улыбнуться подобным мыслям, ведь совсем недавно, словно ещё вчера, они и сами так думали.       - Тридцать! Да он даже младше меня, - подметил Огино-сан. - Разве я уже старый? – спросил он у дочери состроив какое-то странное лицо, словно обидевшись и часто захлопал ресницами.       - Ну па-ап!       - Ладно, ладно, - засмеялся мужчина, - ну, в целом-то тебе школа понравилась? Столовая дорогая? Кормят хорошо? - Доедая вторую порцию гюдона спросил он.       - У нас нет столовой.       - Как так? Совсем ничего?! – ужаснулся мужчина.       - Ну, только автоматы.       - М, а какие? – поинтересовалась мама.       - Много дайдо* и только по одному нита* с ниссин* и ни одного с конфетами, - расстроенно произнесла девочка.       - Вот и хорошо, нечего зубы портить, - строго сказала Огино-сан.       - Правильно, да и с о-бэнто от нашей мамы тебе эти аппараты не понадобятся, - подметил папа.       - Угу, - без особого аппетита Тихиро доедала рис.       - Значит день прошёл хорошо, и не такая уж тут и глушь, - подытожил Огино-сан.       - Не знаю, прежняя школа лучше была, - девочка лишь пожала плечами.       - Ну, ничего, это же только первый день, – подметила Юко-сан.       Тихиро еле заметно кивнула, ощущая, что на этом расспросы закончились. Далее почти ничего не обсуждалось, разве что, Огино-сан хотела купить новые шторы и спрашивала, какие лучше подойдут в разные части дома. Тихиро вполне устраивали нынешние, поэтому, высказавшись против, она больше не принимала участия в беседе.       Пурин получился очень нежным.       Уже на следующий день школа работала в обычном режиме. Первым, кого встречали ученики был Игараши Дайчи-сэнсэй. Как ответственный за дисциплину, он отмечал каждого ученика в бланке посещаемости, а у старших классов проверял ещё и внешний вид, ведь они были обязаны носить форму. Благодаря строгости и усердию Игараши-сэнсэя, традиционные по утрам линейки проводились лишь по понедельникам, исключительно ради директора и соблюдения обычая. Встреча с завучем была неприятным сюрпризом для Тихиро. Вновь столкнувшись с его проницательным взглядом, девочка внутренне сжалась. Но, когда учитель вдруг сдавленно икнул, с наисерьезнейшим лицом делая пометки в своих бумажках, ученица еле смогла сдержать смех, вспомнив свой вчерашний сон и метаморфозы грозного преподавателя. Уж больно изданный им звук напоминал кваканье.       Раздевалок в школе не было. Дети переобувались при входе в главный учебный корпус на немного нелепо торчащем крыльце, стены которого были оборудованы специальными шкафчиками-ячейками для обуви. Куртки и прочую верхнюю одежду полагалось вешать прямо в классах. Переобувшись в сменку, Тихиро поднялась по весьма истоптанной лестнице на второй этаж, где располагались комнаты для учащихся с четвертого по шестой год.       Коридор был узким и очень длинным, весь залитый солнечным светом, проникавшим с обеих сторон. Казалось, всё здание изрешечено окнами, словно осколочными ранениями. Они были справа, демонстрируя дорогу ведущую к верхнему Тотиноки, и в стене слева, делившей коридор на классы, только уже без стекла, оставляя заботу о тепле окнам в следующей за ними стене, завершавшей здание. Из классов был виден школьный двор. Деревянный пол местами поскрипывал, а кое-где на трубах облупилась краска. Из-за дерева всё здание пахло как-то особенно сладко, слегка напоминая аромат пожелтевших от старости книжных страниц.       Тихиро вошла в класс с номерной табличкой пять-один и проследовала к своей парте. До начала занятий было ещё около двадцати минут, поэтому в комнате почти никого не было, только её сосед. В воздухе звенела неловкая тишина. Мальчик упорно не хотел замечать одноклассницу, а сама Тихиро не решалась заговорить первой. Напряжение спало лишь когда в дверях показались другие ученики, приближение которых было слышно аж с лестницы.       Судзуки-тян была бодра и весела, с ней было легко вести непринужденную беседу. Постепенно и другие девочки подтянулись к ним. Они стали расспрашивать Тихиро о её прошлой школе и жизни в большом городе. В какой-то момент её одноклассники начали спорить между собой, уже не слушая саму Тихиро. Конечно, немалую роль в этом сыграли мальчишки, любящие задеть девчонок за живое.       Галдёж тут же стих, стоило Мурата-сэнсэю переступить порог. Пожилой мужчина лишь смерил класс пристальным взглядом, после чего отправил дежурных в учительскую за картами. Мурата Хикаро преподавал естествознание уже больше тридцати лет и некоторые из родителей сидящих в классе детей когда-то тоже были его учениками, поэтому авторитет учителя не подвергался никаким сомнениям. Ведь если, встретив своего старого сэнсэя в магазине, родители узнают о неподобающем поведении их чада, то вся семья объявит ему бойкот, а что для ребёнка может быть хуже?       Занятия в «Тэн но мити» начинались как и везде - в пол девятого. Учебная программа немногим отличалась от той, по которой девочка занималась раньше, так что нельзя было сказать - сложнее она или легче. А вот учебники были определенно старше и потрёпанней, поэтому учителя без конца мучали старенький принтер и сканер, используя всевозможные распечатки практически на каждом уроке. Особо в этом преуспевали молодые педагоги, пытавшиеся хоть как-то скрасть разницу между данными в старых учебниках и современными реалиями. Вот и классный руководитель Тихиро не отказывался от благ цивилизации.       Несмотря на свою не опытность, учителю было всего двадцать шесть: закончив институт он сразу же приступил к работе в этой школе; и некую несобранность, Сасаки-сэнсэй умел доходчиво объяснять и каким-то магическим образом удерживать внимание учеников, не прибегая к жестким дисциплинарным взысканиям. Он говорил не громко, никогда не переходил на крик и магическим образом балансировал между юморов и фактами, не обращая свою речь в монотонное жужжание. Мужчина любил пошутить и использовал яркие ассоциативные образы так, что математика давалась всем довольно-таки легко. А вот японский детям давался труднее. Преподавал его заядлый любитель старины и обычаев до военного периода*, его стиль был немного странен и необычен, казалось у него дома нет ни телевизора ни даже радио. Плюс ко всему он ходил на занятия с харисэн* и нередко постукивал им болтунов.       После третьего урока объявили обеденную перемену на целых пятьдесят минут. Юко-сан с особым вниманием следила за питанием дочки, поэтому её обэнто было практически образцовым, за исключением шкурки на помидорах*, которую женщина, скрепя сердце, оставляла только ради пользы, вычитав об этом в каком-то журнале о здоровом питании. А у Судзуки-тян, в семье которой кроме неё были лишь мужчины, с собою был «голый» рис, поэтому девочки отправились к автоматам, что стояли в административном корпусе.        Здание администрации примыкало к основному при помощи крытого коридорчика, образуя некое подобие латинской буквы «L». Автоматы стояли сразу при входе и занимали целую стену вплоть до лестницы, ведущей на второй этаж к библиотеке и кабинету директора. Школьники всех возрастов толпились у машин, то и дело благодаривших счастливых обладателей горячего какао, калписа* или консервированного кекса с голубикой.       Погода на улице была тёплой и солнечной. Поэтому свободных мест на зрительских трибунах рядом со стадионом практически не осталось. Если кто-то не ел, то всё равно был чем-нибудь да занят. Четвероклассники гоняли в футбол, рядом пятиклассники вперемешку с шестыми классами играли в волейбол, перваши - в демонов*, на верхних трибунах сидели девчонки и читали книжки, мальчишки собирались в коридорах и обменивались коллекционными карточками, особой популярностью пользовались бои жуков-носорогов. Некоторые дети остались в классе, и доев свой обед, просто глазели на улицу из окон.       Пока Тихиро и Дзихико искали себе место, они стали невольными свидетелями одного неприятного инцидента. Ни для кого не секрет, что дети зачастую бывают очень жестоки без видимых на то причин. А если причина ещё и видимая, то они способны превратить жизнь другого в ад, поэтому больше всего Тихиро боялась стать объектом насмешек и издевательств. Имея мягкий и неконфликтный характер, она не умела дать достойный отпор недоброжелателям и часто, вместо того чтобы бороться, предавалась грусти и унынию, попросту говоря, когда в детстве у неё забирали игрушку, она впадала в оцепенение и начинала плакать. Ещё в первом классе из-за одной модной тогда куклы Тихиро невзлюбило несколько девчонок, которым не удалось поиграть в неё. И каждый раз, когда они проходили мимо Огино-тян, одноклассницы зажимали носы и гнусавили: «Фу, здесь пахнет жадиной! Фу! Ну и вонь!». Из-за этого другие девочки не хотели общаться с Тихиро, считая её жадной воображалой. Благо, когда классы перетасовали, та компания распалась и вскоре вся эта ситуация забылась, но осадок остался.       Родители Утида-тян были богатыми и влиятельными людьми, а сама девочка имела очень мягкий и податливый характер. Будучи обделенной живым умом и чрезмерно наивной, она легко попадала под чужое влияние. Кроме того, Таноми не была красавицей, её простые черты лица и смуглая кожа выглядели как-то по-деревенски, что никак не вязалось с богатством и обеспеченностью, да и полнота не играла ей на руку. Так случилось, что девочки, окружавшие её, не испытывали к ней никаких дружественных чувств, а напротив, очень ей завидовали, считая себя намного умнее и красивее. Поэтому никто из них не видел ничего зазорного в том, чтобы ходить к ней в гости, быть приглашённой на день рождения или получить в подарок заграничную куклу, зачастую беззастенчиво выпросив её. Не понимая, неправильности ситуации, девочка всегда им уступала.       - Таноми-тян, где ты достала этот брелок? – спросила невысокая девочка с модельной стрижкой так громко, что проходившие мимо Тихиро и Дзихико-тян не смогли не обратить на неё внимания.       - Этот? Папа из командировки привез.       - Везет же некоторым! Я тоже себе такой хотела, но его невозможно достать в Японии, - наигранно тяжело вздохнула девочка и пристально посмотрела собеседнице в глаза.       - Сато:-тян, если хочешь, можешь взять мой, а мне папа ещё привезёт, - предложила Утида, снимая брелок с рюкзака.       - Правда? Но разве так можно? – желая убедиться в своей победе и казаться "чистой" в глазах окружающих спросила Сато:-тян. На её лице сияла торжествующая улыбка, но Утида-тян не замечала подобных вещей. Она лишь утвердительно кивнула и протянула своей однокласснице привезенный из Америки брелок. - Спасибо, Таноми-тян! А попроси своего папу в следующий раз и для меня что-нибудь привезти, ну пожалуйста! – Утида снова кивнула. – Хочешь, можешь с нами покушать, мы вон там сидим, - и Сато:-тян указала в сторону трибун, где уже расположилась шумная компания, которые не очень то бы и обрадовались ей, но Утида, конечно же, согласилась и была счастлива, что её пригласили на обед.       - Какая же мерзкая эта Сато:, - сказала Судзуки-тян, немало удивив Тихиро. – Делает вид что, дружит с Утида, а сама за её спиной всякие гадости говорит.       Тихиро промолчала, она не знала, что из себя представляет Утида-тян, да и ситуация в целом казалась двоякой. Разве Таноми не сама провоцировала девочек, нося с собой такие дорогие вещи?       Они сели на лавочку рядом со спортзалом, следующим уроком как раз была физкультура. Перемена скоро подходила к концу, и учитель с дежурными завершал приготовления к занятию.       - Ёкояма-сэнсэй, это не честно! Большая часть класса хочет играть в волейбол, только Такемори и Накамура против.       - А вот и нет. Спроси, кто хочет в этот твой сетка-бол играть, пока площадку приготовишь – пол урока пройдёт, - возразил Рикиши-кун. – Другое дело футбол!       - Вот сам в него и играй после уроков, - худая, стриженная под мальчика девчонка, показала своему оппоненту язык. – Екояма-сэнсэй, ну пожалуйста! У них же футбольный кружок для этого есть, а в волейбол мы три раза в год всего играем!       Занятия по физкультуре проходили одновременно у всей параллели, поэтому помимо дежурных пять-один, там ещё были ребята из пять-два, которые предпочитали не вмешиваться в происходящее, разве что Накамура-кун, друживший с Такемори, иногда ему поддакивал. Екояма-сэнсэй был достаточно молод и кроме обыкновенных занятий вёл ещё и спортивные факультативы, в частности и занятия по карате, на которые ходил Накамура. Не желая потакать ни одной из сторон, учитель заглянул в спортивный план и пообещал что-нибудь придумать.       - О-й*, Масуда-тян, - подозвала Судзуки одноклассницу.       - Привет, Дзихико-тян! Представляешь, этот Такемори опять со своим футболом лезет, - пожаловалась раздосадованная девочка, так и не добившись от учителя чёткого и внятного ответа.       - Да, мы слышали, - улыбнулась Судзуки.       - Огино-тян, а тебе что больше нравится? – они не были официально знакомы, но Иноти не любила что-либо усложнять.       - Я не умею играть в футбол и волейбол, я вообще физкультуру не очень люблю, - немного стесняясь, ответила Тихиро.       Масуда-тян не то чтобы удивилась, но посмотрела на неё как на инопланетянку. Позже она поняла, что Тихиро попросту неуклюжая. Активный характер Масуда Иноти притягивал к ней людей словно магнит. Её радость и жизнелюбие делали общение очень лёгким, а прямота зачастую вводила в ступор. В её окружении не было никого кто бы относился к ней равнодушно: её либо любили, либо ненавидели.       В течении недели Тихиро познакомилась со всеми одноклассниками и учителями, узнала и осмотрела каждый закуток «Тэн но мити», а также наизусть выучила названия всех магазинчиков, стоящих по пути к школе и до автобусной остановки. Весёлая Масуда-тян каждое утро Огино-тян скрашивала очередной забавной историей об отдыхе в деревне, брате, бабушке или ещё какой мелочи, от чего становилось легко и уютно. А с Судзуки-тян можно было всегда душевно поговорить. Она понимала с полуслова и никогда не спрашивала лишнего. Порой Огино-тян становилось так любопытно, что же скрывается за подобным спокойствием, что от расспросов её удерживало лишь воспитание. Такемори-кун по-прежнему не проявлял никакого дружелюбия. По утрам они молча сидели в классе, каждый занимаясь своими делами, а после уроков так же молча, сидя в разных концах автобуса, ехали домой. Никто из новых знакомых Тихиро не жил поблизости, отчего становилось немного грустно.        В конце месяца Сасаки-сэнсэй объявил о походе в местный лес, чему все обрадовались, ведь это означало, что занятий в субботу не будет! Целью похода было изучение местной флоры и фауны. Шла вся параллель пятигодок в сопровождении классных руководителей и Мурата-сэнсэй, как преподаватель биологии.       Этот лес давно звал Тихиро, но идти туда одна она боялась. Предстоящий поход приводил её в нервное возбуждение на грани срыва. То она радовалась, то с ужасом разбирала собранные в рюкзачок вещи. С одной стороны, поход - это шанс стать ближе к таинственному миру духов, а с другой - весьма опасная затея. Скорее всего, подобного рода мероприятия проходят каждый год и маршруты абсолютно безопасны, но Тихиро никак не могла избавиться от внутренней дрожи и плохого предчувствия.       Всю неделю класс гудел в предвкушении и никого не заботило, что у школы надо быть уже в восемь утра, да еще и в полном обмундировании. При себе полагалось иметь: рюкзак, дождевик, фонарик с батарейками, запасные батарейки, еду и сменную одежду. Учителя заранее оповещали родителей о необходимых вещах и собирали согласия на участие их детей во внеклассном мероприятии, конечно же, тех, кого не отпустили, не было.       Утором когда Тихиро уже была собрана, а Огино-сану оставалось только переобуться, на пороге показалась госпожа Такемори, а сзади неё «спрятался» Рикиши-кун. Он явно был чем-то недоволен.       - Извините за беспокойство, Огино-сан, вы не могли бы подвезти Рикиши до школы? Такемори-сан заболел, а у меня нет водительских прав.       Огино-сан заглянул за женщину, стоящую на пороге, и, разглядев Рикиши, сказал: «Да, конечно».       Всю дорогу дети молча сидели в разных углах салона, Акио-сан лишь изредка поглядывал на них в зеркало заднего вида. Складывалось ощущение, что ребята не ладили. Остановившись у школьных ворот, мужчина пожелал им удачного дня и уехал. Как только машина скрылась за поворотом, Рикиши-кун повернулся к Тихиро, состроил рожу и с выкриком «чудачка!» убежал прочь. Ошарашенная девочка смогла лишь пробурчать: «Сам такой».              _______________________________        *тысяча иголок – детская клятва на мизинцах, даётся с условием «если я не сделаю то-то или так-то и так-то, то проглочу тысячу иголок". *камидана – традиционная японская полочка для богов, принадлежит к религии Синто, буквально "путь богов". *гюдон –блюдо японской кухни из риса и тушёной с луком говядиной. *пурин – пудинг из яиц и молока, запекаемый в духовке. *мисо сиро – или суп мисо, двухосновный суп, состоящий из рыбного бульона "даси" с добавлением мисо пасты, сделанной из ферментированных соевых бобов, традиционный японский суп. *итадакимас(у) –приятного аппетита, или же спасибо за угощение, я начинаю есть. *ото:-сан -папа, отец, когда говорят о чужих. Двоеточие символизирует длинное произношение идущей перед ним гласной * дайдо – DYDO, японский автомат с напитками *нита – Nitanda, автомат продающий рыбный бульон даси. *ниссин – Nissin, автомат продающий лапшу быстрого приготовления. * до военный период - эпоха Сёва(1926-1989гг), охватывающая как и период до начала второй мировой войны так и после, а так же эпохи Тайсё и Мэйдзи. * харисэн – бумажный веер, используемый для поколачивания, удары не причиняют вреда, только шумят, берет свое начало от комедийного дуэта. *шкурка на помидорах – в Японии чистят практически всё, в том числе и помидоры. *калпис – молочный газированный напиток на сыворотке и соке. *игра в демонов – или они-гокко, салочки, где ведущий – демон, должен осалить всех участников. *о-й – что-то наподобие русского эй, используется для того, чтобы подозвать кого-то, привлечь из далека его внимание.