По ту сторону тоннеля

      Начало октября выдалось по обыкновению тёплым и солнечным. Жёлтыми пятнами школьники заполонили площадь. Пока Ёкояма и Сасаки-сэнсэй пересчитывали своих учеников, учитель Мурата задумчиво смотрел в полупрозрачное голубое небо и с каким-то благоговением вдыхал слегка прохладный утренний воздух. До автобуса оставалось меньше десяти минут.       — Судзуки-тян, Масуда Иноти пришла? — снова спросил сэнсэй свою ученицу. Она вместе с Тихиро и Утида осмотрелись по сторонам.       — Н...       — Да-а, я здесь, Сасаки-сэнсэй! — прокричала Иноти, пробираясь через толпу одноклассников.       — Живёшь ближе всех, а приходишь последней, — пожурил её мужчина.       Девочка лишь пробурчала что-то невнятное. Она изрядно запыхалась, видимо бежала от самого дома. Ещё раз всех пересчитав и удостоверившись, что все на месте, учителя построили классы расставив детей по парам, и сопроводили "ручеёк" к автобусной остановке.       Транспорт пришёл минута в минуту. Улыбчивый водитель радостно приветствовал одетых в ярко-жёлтые дождевики школьников, заполнивших салон старенькой машины. Места хватило всем, и немногие пассажиры не испытывали дискомфорта. Утида села вместе с Тихиро, прямо за Масуда и Судзуки-тян. Как ни странно, Таноми неплохо вписалась в их компанию. Большую роль в этом сыграл её отец, указавший дочери на её поведение и запретивший делиться импортными подарками. Естественно, как только девочка отказала своим подругам в их просьбах, против неё развернулась жуткая травля. Если до этого Сато:-тян и её «банда» сплетничали лишь за спиной Утида-тян, то теперь они делали это в открытую, не стесняясь в выражениях и словно соревнуясь в абсурдности сказанного. За неделю одна маленькая выдумка превращалась в невероятно ужасающую историю, и даже святой бы поверил, будь он незрячим и глухим. Сато: и её подруг никто особо и не поддерживал, а связываться с Масуда-тян им хотелось ещё меньше. Особенно после того, как она вылила на голову заговорщикам приготовленное ими же для Утида-тян ведро с помоями. Иноти просто не могла пройти мимо, собственно, это и стало толчком к их общению с Таноми.       Автобус выехал за пределы Тотиноки и покатил по автостраде, периодически делая остановки у захудалых павильонов. Тихиро и не заметила, как они пересекли небольшую речку и медленно, но верно стали подниматься в горку. Водитель строго соблюдал скоростной режим и следовал расписанию, так что при желании можно было рассмотреть пейзаж за окном. Правда, школьники были увлечены разговорами между собой куда больше, чём пожухлой травой и желтеющими деревьями. Масуда-тян по случаю рассказывала о семейных пикниках в лесу, у Утида тоже нашлась подобная история. Говорила она сбивчиво и стесняясь, из-за чего её голос с каждым словом становился всё тише и тише. Стоило Судзуки-тян задать подспудный вопрос, как в глазах девочки снова загорался огонёк и слова лились бурным потоком.       Дорога заняла немного времени. Уже через двадцать минут машина кашлянула выхлопом и высадила детей рядом с туристической тропой. Учителя заплатили за проезд и выстроили подопечных по парам, попутно проверяя, все ли на месте. Дорожка была широкой, обрамлявшая её трава робко стелилась по земле, повинуясь ветрам. Галька плотно застряла в просыпанной песком почве, и немногие пробившиеся сквозь неё растения тянулись к свету. Идущие строем ученики галдели и шумели, но чем ближе они подходили к лесу, тем тише становились. Вскоре по жёлтым рядам пронесся восхищенный шёпот. Пред их взорами предстали поражающие своим величием деревья. Густые заросли и армады возвышающихся стволов затрудняли движение. То тут, то там в гуще преобразившихся в жёлтые и красные тона растений мелькали насыщенно-зелёные пятна хвои и листьев. Меж ними узорчатой паутинкой красовались облысевшие веточки. Нежное солнце играло в листве, создавая цветные мозаики, которые, словно стёкла, светились сотнями оттенков. Несмотря на всю приветливость осени, утомительного зноя уже не было. Влажность леса не казалась столь мучительной, а напротив, делала прогулку приятной для взора и тела.       Опавшие листья хрустели под ногами, где-то перекликались птицы. При входе в лес Тихиро заметила пару покосившихся домиков для богов, они почти полностью обросли мхом и лишайником. Её сердце болезненно сжалось, по телу пробежали мурашки. Впереди раздался возглас Ёкояма-сэнсэя: получив одобрение от учителя Мурата, идущего в середине колоны, он прокричал что-то непонятное для замыкающего шествие Сасаки-сэнсэя и устремился вперёд широкими шагами.       Учителя обращали внимание ребят то на одно дерево, то на другое, попутно давая необходимую для освоения школьной программы информацию. Иногда в листве раздавался шорох — это пробегали мелкие зверьки. Съедобных грибов видно не было — погода для них холодновата, а вот поганок попадалось предостаточно. Взрослые то и дело предостерегали особо любопытных учеников от роковых ошибок.       В основном лес состоял из лиственниц*, бука*, хиба* и падуба*. Чем выше они поднимались, тем чаще им встречались изогнутые фиолетово-розовые сосны*.       Мурата-сэнсэй, остановившись рядом с высоким прямым деревом, широкий красновато-коричневый ствол которого книзу расширялся образуя гладкую "юбочку", переходящую в корни. Тяжёлые ветви, облепленные жесткой светло-зелёной хвоей, свисали вниз, и лишь молодые веточки на концах тянулись кверху, придавая дереву необычный вид.  — Обратите внимание, — произнёс он. - Перед вами японский красный кедр. Это дерево промысловое, и ценится за свою лёгкую и прочную розово-коричневую древесину. Как видите, — мужчина задрал голову, — крона его узкая, так как дерево ещё молодое. Со временем она станет шире и приобретёт ширококоническую форму.       Дети с любопытством разглядывали необычный для нетронутого леса экземпляр.       — А вот японская ель, отлично подходящая для ландшафтного дизайна, — учитель указал на высокое дерево с серо-коричневой корой и похожими на бананы шишками. — А рядом хондская, более распространенная на территории Хонсю. Если приглядитесь, то увидите снизу белые полоски на иголках.       Учеников разделили на три группы, и они двинулись дальше на небольшом расстоянии друг от друга. Тропа сужалась и смело поднималась вверх, открывая всё новые и новые виды. Ярким костерком в зелёной гуще горохоплодного кипарисовика росла рябина. Среди деревьев, заполняя пустующее у корней пространство, распростёрлись кусты магнолий*, которые так обворожительны ранней весной. Яркими фонарями зажглись витиеватые кленовые листья, разбавляя зелёную хвою. Сасаки-сэнсэй поднял вверх руку и дети, словно действуя по отлаженной схеме, плотно обступили классного руководителя.       — Это лист японской магнолий крупнолистной, самого большого дерева этого вида. Цветки могут достигать в ширину двадцати сантиметров, в то время как листья — сорока, — затем учитель указал на большое дерево с гладким серым стволом. — При благоприятных условиях деревья вырастают до тридцати метров в высоту и достигают трёх метров в ширину.       Следующий лист ярко-оранжевого цвета был поменьше, но тоже состоял из нескольких лопастей.       — А этот принадлежит японскому конскому каштану, плоды которого несъедобные, они и выглядят как зелёные подводные мины - съедите такой и подорвёте домашний унитаз. Само дерево очень похоже на обыкновенный конский, но, как и многие растения с островов, имеет свои индивидуальные особенности. Цветки его меньше, а оболочка плодов имеет крошечные шипы. Каштан съедобный у нас так же встречается, только в качестве кустарника. Он завезён с континента местным даймё ещё во время реставрации мэйдзи*, благодаря грызунам он расселился по всему Тотиноки. Издавна наша местность славилась изделиями из каштана, за что и получила свое название*. Даже сейчас в старой части поселения вы можете зайти в магазинчик «золотой каштан» и купить мандзю* или варенье.       Дальше тропа начала спускаться, и расширилась настолько, что могла считаться относительно безопасной. Со стороны небольших овражков росли японские тисы, чья широкая и густая крона заботливой стеной ограждала от падения, беря свое начало где-то внизу. Сасаки-сэнсэй дал детям задание собрать разные листья и дома сделать плакат с подписанными видами деревьев и растений, о которых они сегодня узнали. Ученики с энтузиазмом принялись вглядываться в лесную подстилку.       — Смотри, это же шелковица*! — воскликнула Иноти-тян.       — Да, — подтвердил учитель, подходя к небольшому дереву с полулысой неопрятной кроной. Меж ветвей виднелись остатки плодов. — Их тут много. О, а вот и камфорное дерево, — мужчина указал на высокое и большое растение с потрескавшимся серо-коричневым стволом, прямо из которого торчали блестящие глянцем листочки. — Или Коричник камфорный — вечнозелёное дерево, растёт довольно быстро и обладает большой порослевой способностью от пня, ствола и ветвей, — он указал на красные прутики рядом со стволом. — Деревья к пятидесяти годам достигают высоты в тридцать метров-средняя высотка, позже их рост замедляется, и они начинают расти вширь. Камфоры доживают до тысячи лет. Цветки у них мелкие, диаметром в четыре миллиметра, желтоватого цвета. Плоды похожи на черно-синие бусинки, с сочной, ароматной мякотью. Из измельчённой древесины, корней и побегов получают эфирное масло, из которого выделяется около девяноста процентов камфоры. Сырое эфирное масло перегонкой разделяют на фракции разного состава, которые используют в технике, медицине, ароматерапии, — учитель осторожно провел рукой по грубому стволу другого дерева. — А эти пожухлые листья принадлежат софоре японской, вот оно, — указанное дерево было не очень высоким, а листва напоминала рябину. Серо-зелёный в трещинах ствол смотрелся немного странно. — Оно очень вкусно пахнет, когда цветёт, а сами соцветия напоминают душистый горошек. Завезено из Китая и очень у нас полюбилось. Раньше использовалось для получения жёлтого красителя, скорее всего, ваши семейные кимоно окрашены именно софорой. Давайте поторопимся, а то группа Мурата-сэнсэя уже далеко ушла, — и он быстрым шагом направился вниз по тропе. Словно цыплята, школьники бросились следом за ним.       — Ва-а! Как вкусно пахнет! — восторженно ахнули дети.       — И правда, — согласился мужчина, вдыхая носом сладковатый воздух. — Это багрянник японский, единственный в своём роде. Его листья при гниении источают аромат карамели. Ах, — учитель с мечтательной улыбкой посмаковал запах. Вокруг было много серых элегантных деревьев, почти сбросивших всю свою одёжку, усыпав землю жёлтыми «сердцами»-листьями. — Мы почти пришли к месту встречи.       Шаг его замедлился и ребята вернулись к поиску материала для домашнего задания.       — Тихиро-тян, смотри, я нашла лист камфоры! — весело похвасталась Масуда. — А ты, Дзихико-тян?       — Мне только каштана не хватает, — сосредоточенно смотря под ноги промолвила девочка.       — Э? А где? Где ты их нашла? — удивилась Иноти, так как для неё почти все листья были одинаковы, и если бы не горький в прямом смысле слова опыт с плодами шелковицы, она бы и это дерево даже не запомнила. — А можешь поделиться? Ну пожалуйста, у тебя же есть ещё!        Судзуки-тян, конечно, не пожадничала. Откровенно говоря, зная подругу, она брала листья с запасом. Масуда взяла листья бука и рябины и вместе с Судзуки-тян стала старательно выглядывать каштан.       Посмотрев вниз, Тихиро обнаружила лист камфоры. Она протянула за листом руку и тут же её одёрнула. Рядом, на камне, сидела ящерка. Она так сливалась с окружением, что Тихиро её не сразу заметила. Наконец подняв листок, она услышала обрывок разговора:        — Таноми-тян, ты ведь поделишься с нами?       Тихиро хорошо знала кому принадлежат эти голоса. Группы делились не по классам, а вперемешку, так что к несчастью Сато:-тян с ещё одной своей подругой оказались с Утида-тян и девочками в одной группе. От такой наглости, Огино на мгновение опешила. Особенно после всего, что бывшие подруги вытворяли весь последний месяц.       — Эм…. Но… они мне и самой нужны, — робко ответила Утида, парализованная их внезапной любезностью и дружелюбием.       — Но ты же не откажешь нам?       Поняв, что дело плохо,Тихиро пошла на звук голосов. Когда Огино вышла из-за деревьев то увидела Сато: стоящую вплотную к Утида-тян, практически держащую её листья в своих руках.        — Таноми-тян? - вопрошала бывшая подруга, намекая, что листья-то уже пора отпустить.       — Утида-тян! Вот ты где! — Подбежав и повиснув на подруге, Тихиро широко улыбнулась её собеседницам, а затем уволокла Утида подальше от лицемерной компании. — Ты всё собрала?       — Э-э-э, н-нет…а ты?       — Тоже. Мне падуба не хватает.       Понемногу Таноми-тян расслабилась. Тихиро посмотрела на тех девиц через плечо. О! Они были явно раздражены, ведь у них отобрали любимую игрушку. Группы встретились, и вскоре тропа вывела их к синтоистскому храму. У подножия лестницы возвышались тори* с поблёкшей и местами облупившейся краской. Было видно, что кто-то пытался их отреставрировать, но рук в храме явно не хватало.       — О, я знаю этот храм! Это «Тера-но-ками курияма». Он в часе ходьбы от моего дома, — воскликнула Масуда-тян.       В сам храм дети не пошли. Выйдя на каменную дорожку, группа прошла немного вперёд и опять свернула на лесную тропу. Дорога снова уводила их вверх, в сгущающуюся темноту елей. В конце концов они вышли на поляну, разрезаемую не глубокой бурной речкой.       — Тсс! — зашипел Марата-сэнсэй. — Смотрите, — он указал рукой на противоположный берег. — Мать с детёнышем вышли к водопою.       Перед ребятами стояли две горные антилопы: мать и детёныш. Животные с подозрением озирались по сторонам. Самка дала добро, и малыш припал к воде, возможно пробуя её в первые. Он был крохотным, а блестящая шёрстка создавала впечатление плющевой игрушки. Но вот толпа школьников загудела и животные быстро скрылись в тени леса.       — Привал! При-ва-ал! — прокричал Сасаки-сэнсэй. — Теперь можно и пообедать!        На окраине леса была организована туристическая стоянка со столиками и скамейками, места было предостаточно. Рядом из земли вырастал знак, призывавший убирать за собой и не оставлять мусора. Девочки и мальчики предпочитали держаться порознь, по сему подругам было удобно сидеть за одним столом. Домашний обед Тихиро резко контрастировал с купленным ланчем Судзуки и Масуда-тян. Последняя по-видимому купила его по дороге в одном из магазинчиков. Обэнто Утида-тян выглядело очень маленьким, и, как показалось подругам, было наполовину опустошено в мусорное ведро. Когда они спросили её об этом, Таноми-тян замялась, но всё-таки призналась, что худеет. Масуда прямо заявила, что всё это ерунда. А вот Судзуки посоветовала делать это вместе с врачом, рассказав страшную историю про свою тётушку, и дружно, не сговариваясь, подложили Утида в контейнер понемногу своей еды.       После обеда взрослые снова всех пересчитали и продолжили "урок". Мурата-сэнсэй рассказал немного о речной флоре, указал на плакучие ивы, на дзельку, чья раскидистая крона весело желтела среди предательски зеленевших тисса харингтона и японских туй. Вскоре они повернули обратно, планируя выйти рядом с храмом и сесть на городской транспорт. Спустя полчаса многих настигла та самая неловкая нужда.       — Хорошо, сейчас перерыв пять минут. Мальчики налево, девочки направо, — распорядился Сасаки-сэнсэй.       Все дети быстро разбежались кто куда. Через пять минут ребята были на месте, и группа продолжила своё путешествие. Уже на подходе к храму, стало ясно, что не хватает троих человек. Школьники почти вышли к транспорту, поэтому на поиски отправились двое преподавателей: Марата, хорошо ориентирующийся в лесу, и спортивный Ёкояма, Сасаки-сэнсэй должен был сопроводить остальных детей обратно к школе. __________________ *Лиственница – вечнозелёное дерево, встречающееся в Японии повсеместно. *Бук японский – бук Зибольда или зубчатый. *Хиба – туевик поникающий, или долотовидный, или японский. *Падуб японский – вечнозелёное дерево, напоминающее кустарник. Листья схожи с самшитом вечнозелёным. *Японская черная сосна, или сосна Тунберга, изначально росла на побережье, но со временем расселилась по всей территории страны. *Звёздчатая магнолия - кустообразное растение цветущее по весне, цветы есть, листьев нет. *Реставрация мэйдзи - комплекс политических, военных и социально-экономических реформ в Японии 1868—1889 годов. Являлась переходом от самурайской системы управления в лице сёгуната к прямому императорскому правлению в лице императора Муцухито и его правительства. *Тотиноки буквально переводиться как каштановая роща. *Булочка из рисовой муки, выпекаемая на пару. *Бумажная шелковица - распространенное дерево-куст в восточной Азии, используется для создания бумаги и тканей. *Тори - или тории, "п" образные ворота символизирующие дорогу в храм, выкрашиваются киноварью, то есть в красный цвет. Раньше были только из дерева, нынче же всречаются из бетона, и железа.