По ту сторону тоннеля

      Тягучая, многотонная тяжесть довлела над Тихиро, не давая девочке пошевелиться. По ощущениям она лежала на мягкой кровати, а её правая рука, казалось, была опущена в воду, что сбивало столку. Открыть глаза не было сил. Звуки доносившиеся словно издалека, не вносили ясности в происходящее. Тихие шаги, шуршание накрахмаленных тканей, прерывистое дыхание где-то совсем рядом, жужжащее потрескивание.... Всё вокруг шевелилось, скрываясь от неё во мраке неизвестности. Огромным усилием воли девочка распахнула веки и тут же зажмурилась. Люминесцентная лампа беспощадно залила всё вокруг, создавая ощущение ясного зимнего утра. Постепенно Тихиро поняла, что её правую руку кто-то сжимает, а неровное дыхание оказалось всхлипами. Слёзы неприятно холодили кожу.       - М-м... - промычала девочка, поморщившись от яркого света. Тихиро попыталась заслониться руками, но те были ещё слишком тяжелы.       - Тихиро, Тихиро! Как ты? Что-нибудь болит? – тут же вскочила на ноги Огино-сан. – Я позову медсестру! – воскликнула она и скрылась за ширмой, ограждавшей кровать дочери от других пациентов приёмного отделения. Хлопнув дверью, женщина выбежала в коридор. Откуда-то слева донеслось недовольное ворчание.       Сквозь узенькие щелочки зажмуренных глаз Тихиро могла рассмотреть лишь потолок, побелка на котором осталась кусками, уже пожелтевшими от времени. Немного поблескивал металл на опорах держащих тканевые «стены» ширм. Слёзы от яркого света размывали картинку, вставляя переливающиеся многоугольники и «рельсы» из её собственных ресниц. С большим трудом девочка села в кровати. Свежие синяки и царапины, хорошенько промытые и продезинфицированные покрывали руки. Её любимая растянувшаяся от времени футболка с зайчиком, которую, по-видимому, принесла из дома мама, как нельзя лучше прикрывала побитые колени. Дверь отворилась с неприятным скрипом. Быстрые шаги, разбиваемые уверенной поступью, приближались к ней.       - Тихиро, милая? – отодвигая штору, окликнула дочку Огино-сан. Она заглянула проверить всё ли в порядке и не ошиблась ли она, приняв желаемое за действительное. Увидев девочку, сидящей на кушетке, женщина была готова снова расплакаться и пуститься в причитания по поводу её синяков, благо рядом с ней стояли врач и медсестра.       - Привет, Огино-тян, как себя чувствуешь? Меня зовут Нофу Кимура, я буду твоим лечащим врачом, - слегка полноватый мужчина средних лет выступил в перёд и тепло улыбнулся. Он был невысоким и смотрелся весьма комично в не подходящем ему по длине белом халате. – Аоки-сан, проводите пожалуйста госпожу Огино в зону ожидания, - мягким голосом приказал врач молоденькой медсестре прежде чем приступить к осмотру пациентки. Когда женщины скрылись, он продолжил. – Что-нибудь болит, есть какие-нибудь жалобы?       - Не-ет, ... сё ... а ... о ... шо, - прохрипела девочка приходя в ужас от своего голоса. – Го-о ... ло бо-ли-т.       - Ясно, - сухо заметил Кимура-сэнсэй. Он открыл прикроватную тумбочку, достал оттуда одноразовую палочку, вскрыл её и, повернув голову девочки вверх, попросил открыть рот. С минуту мужчина внимательно всматривался в слизистую. – Слегка красное, ты просто сорвала голос. Старайся не разговаривать дня три-четыре, - после осмотра заключил он, делая пометки в бланке. – Огино-тян, я задам тебе пару вопросов, отвечай на них честно. Кивок это «да», если «нет», то помотай головой в разные стороны. Хорошо?       Девочка кивнула.       – Голова не кружится, не болит?       Тихиро отрицательно покачала головой.       – Встать можешь?       Кивок.       – Встань, пожалуйста.        Она послушно поднялась с кровати. Врач попросил закрыть глаза и провести некие манипуляции, проверяя пациентку на сотрясение. Мужчина сделал очередные заметки, осмотрел спину, ноги, руки.       – Ты помнишь всё, что случилось?       Снова «да».       – Живот болит? Рвота, диарея?       «Нет», «нет».        Ещё пара вопросов, несколько записей, и девочку было решено отправить на рентген. От нервов Огино-сан почти осушила кулер рядом со стойкой информации. Женщина заполняла необходимые для оформления бумаги, когда Тихиро вывезли из палаты на кресле-каталке. Медсестра тут же подхватила Юко-сан под локоть, заметя, как та побледнела.       - Аоки-сан, сопроводите Огино-тян на рентген, пожалуйста, - распорядился врач.       Девушка осторожно отпустила свою подопечную и повезла пациентку на процедуру.       – Не переживайте, вам очень повезло, у вас умная девочка, - сказал Кимура-сэнсэй обращаясь к госпоже Огино.       - Спасибо, - вытирая выступившие слёзы, проговорила мама Тихиро. – Кимура-сэнсэй, как она?       - Пара ушибов, синяки. Серьёзных травм на первый взгляд нет. Скорее всего рентген ничего не выявит, но стоит подождать окончательного результата. Признаков отравления тоже нет. Лёгкое обезвоживание, испуг и усталость. Она сорвала голос, поэтому какое-то время не сможет говорить. Голос нормализуется через два – три дня, если не напрягать связки. Я выпишу вам рецепт на травы, которые стоит пропить. Ну что вы? Всё же хорошо, - улыбнулся врач, похлопывая снова расплакавшуюся женщину по плечу. На этот раз это были слёзы облегчения.       Единственная больница на весь Тотиноки была достаточно крупной, но, увы, не обладала передовыми технологиями, поэтому в особо тяжёлых случаях пациентов транспортировали в соседний город, иногда даже при помощи вертолёта. Сегодня в приёмной было очень оживлённо. Рентген ничего не выявил, поэтому Огино-тян вместе с мамой стояли у приёмного отделения и заканчивали с оформлением документов на выписку. Краем уха Тихиро услышала разговор врачей и родителей девочек из параллельного класса. Речь шла о каком-то отравлении… Всему виной были ягоды мелии гималайской. Госпожа Сато: худая и высокая женщина с тонкими чертами лица и холодными карими глазами безразлично смотрела по сторонам. Она не выказывала никаких эмоций, лишь признаки явной усталости, пока врач обсуждал с родителями Ками-тян состояние детей. Как только стали известны сроки госпитализации, Сато:-сан умчалась на работу, даже не заскочив к дочери. Супруги Мори вели себя более эмоционально. Одетые бедновато, они стояли, обнявшись, и ждали, пока их девочка придёт в себя. Мужчина успокаивал плачущую на его плече жену. Смотря на них, было сложно представить, что их дочь обладала весьма скверным характером.       - Мам, а где папа? – еле слышно прохрипела Тихиро.       - Милая, он очень хотел приехать, - заправляя прядь выбившихся волос девочке за ухо, нежно проговорила Юко-сан. - Но его не отпустили. Ты же знаешь, как ему сейчас тяжело, после того случая... Тебе лучше не разговаривать, а то голос совсем пропадёт, так Кимура-сэнсэй сказал, – ответила Огино-сан и замолчала. Девочка не стала больше ничего спрашивать.       Домой их подвёз Сасаки-сэнсэй. Он и ещё несколько учителей долго, чуть ли не плача, извинялись перед ними и родителями других пострадавших. Так что предложить помощь с транспортировкой было меньшим, что мог сделать учитель, дабы загладить свою вину. Ночной Тотиноки не выглядел как-то по особенному. Рыжие фонари освещали узенькие улочки, редкие светофоры преграждали путь уже не новой модели отечественного производства. Лишь вывески ресторанчиков заманчиво бросали дружелюбные отсветы на тротуары, по которым брели немногочисленные прохожие. Когда они приехали домой, Огино-сан ещё не вернулся. Юко помогла дочери принять ванну, напоила отваром для голосовых связок и отправила Тихиро спать.       Забравшись под одеяло с головой, девочка отчаянно пыталась уснуть, но уже отдохнувшему организму не давали покоя пережитые эмоции. Мысли ходили по кругу, а тело до сих пор пробивала дрожь. Время перевалило за полночь и незаметно подкрадывалось к утру, а сна так и не было. Тихиро слышала, как папа вернулся с работы и, тихонько приоткрыв дверь, заглянул в её комнату. Мужчина, уверенный, что дочь спит, стараясь не шуметь, подошёл к её кровати, погладил притворяющуюся спящей девочку по голове и нежно поцеловал в макушку. Юко-сан, стоящая в дверях, жестом поманила мужа из комнаты, рассказывая ему что-то сбивчивым шёпотом. Отчего-то Тихиро сделалось так грустно, что она заплакала. Внезапно в её голове всё стало таким ясным и простым. Если раньше она смутно чувствовала какие-то перемены, сдерживавшие её от капризов и не дававшие требовать от родителей хоть малой толики жалости и сочувствия, ведь ей тоже было плохо, и они даже не представляют через что ей пришлось пройти, чтобы спасти их, то сейчас она чётко осознавала их. Мир внезапно стал таким хрупким, а она такой маленькой и слабой. Тихиро больше не верила в то, что родители всегда будут с ней, придут на помощь и решат любые проблемы. Теперь она знала, что иногда это невозможно. Даже взрослые порой бессильны. Понимание, словно токсичный яд, впитывалось в её организм, прожигая насквозь, оставляя после себя лишь холодную пустоту. Так умирал детский эгоизм. Если в Абурая она была вынуждена бороться в чуждом ей мире с Богами и духами, зная, что кроме неё больше никто и ничего не может сделать, то здесь, среди людей, она внезапно оказалась совсем одна. И кто знает, чем бы всё кончилось, сиди она в том овраге и ничего не делай. Это не значит, что все вокруг плохие и бесчувственные, грубые и жестокие люди. Нет, это не так. Просто у всех у них и своих проблем хватает. Теперь она может положиться только на себя. А ведь ей казалось, что самое страшное позади, в темноте завывающего туннеля, там, где Хаку.       Хаку. Сколько раз она звала его сегодня? Было бы просто чудесно, появись он из темноты и вытащи её и всех остальных, а дедушка Камадзи вмиг бы поставил их на ноги! Но никого из них здесь не было. Нет, она была очень благодарна спасателям и врачам, но чувство собственного бессилия вызывало в ней жгучую обиду. Как она хотела его увидеть! Как друга. Просто сесть с ним рядом и даже ничего не говорить. Интересно, как он там? Скорее всего очень занят, а ведь Тихиро не имеет ни малейшего представления о том, каковы условия его контракта с Юбаба-сама. Что Хаку предстоит преодолеть, чтобы расторгнуть его? Он уже был при смерти во время выполнения одного из её заданий! А вдруг с ним что-нибудь случилось? Что, если ему сейчас плохо, намного хуже чем ей, и некому даже помочь? А если он не сможет? Что с ним станет? Вдруг он ум… нет! При этой мысли Тихиро содрогнулась, отчаянно замотав головой из стороны в сторону, пытаясь вытрясти невольные образы, так живо рисуемые воображением. При таком раскладе единственное, что ей остаётся - это верить в его силы и ждать. Чем она, обычный человек, может ему помочь? Ведь она ничего не знает о мире духов. Совсем. «Точно! Я попрошу Хозяина рек позаботиться о Хаку!» - подумала она и с этой мыслью наконец успокоилась. Накопившийся стресс дал о себе знать, и как только первые лучи восходящего солнца прожгли ночной горизонт, сон пуховым одеялом опустился на веки Тихиро.       Проснулась она лишь к вечеру. Девочка не спеша оделась и спустилась вниз. В гостиной шумел телевизор, отец с комфортом расположился на диване. Мама возилась на кухне, то и дело проверяя кастрюлю на плите.       - О, ты проснулась! Как себя чувствуешь? – спросил Огино-сан ровным и обыденным тоном, даже не отрываясь от просмотра.        - Э-э, хорошо, - прохрипела Тихиро. В горле разверзлась целая пустыня Тоттори*. От чрезмерного сна мысли путались, а реакция стремилась к нулю.       - Да, голоса почти нет, - констатировал мужчина. – Как же ты завтра в школу пойдёшь?       - Врач выписал справку и освободил её от физкультуры. Держи, выпей, - Юко-сан дала ей лечебного отвара и попросила помочь на кухне.        Сегодня они готовили стейки из отборной говядины, которую в подарок принесли заехавшие днём Сасаки-сэнсэй и Директор школы. Они ещё долго извинялись, пока пили чай в гостевой части дома.       Вечер прошёл совсем обыденно. Утром понедельника Огино-сан отвез дочку в школу и, получив прощальный поцелуй, отправился на работу, предварительно наставив дочь при малейшей головной боли идти к медсестре. Поначалу в здании царила тишина, но постепенно школьники заполонили коридоры и классы.       Второй этаж гудел, словно рассерженный улей. Ученики наперебой делились слухами о субботнем происшествии. Особой популярностью пользовалась история с привидениями и психиатрической больницей, в которую попали пострадавшие после увиденного. Кто-то рассказывал о пропавших без вести или даже о найденных останках. Конечно, до Тихиро не доходила и добрая половина всей этой чепухи, но благодаря одноклассникам хоть какое-то представление о их масштабах она имела.       Как только ребята замечали Огино-тян, они тут же начинали расспрашивать её о произошедшем, ища подтверждения гуляющим историям. Из-за потерянного голоса девочке пришлось изъясняться буквально на пальцах, попутно изображая что-то на бумаге. Эти рисунки по убавляли энтузиазма у окруживших её одноклассников, но возникшие недопонимания послужили пищей для новых небылиц. Оспорить их девочка не могла.       - Утро, Тихиро-тян! Ты как? – обеспокоенно спросила Масуда. – А то: раз - и пропала! Я так волновалась! Заметь мы раньше…       Тихиро активно замахала руками, останавливая самобичевание подруги.       - Э... Не можешь говорить?!       Кивок. Девочка дала однокласснице почитать её зарисовки.       Масуда помолчала с минуту.       - Ничего не понятно. А голос вернётся?       - Да, - прохрипела Тихиро. – Ещё, пара дней.       - Доброе утро, Огино-тян, как ты себя чувствуешь? – спросила всегда вежливая Судзуки. – Голова не болит? Не кружится? – её глаза горели беспокойством.       - Она не может говорить, голоса нет, - предупредила Масуда. Тихиро лишь мягко улыбнулась, прохрипев: "всё нормально".       - Ты что, не разговаривай! – отругала её Судзуки. – Иначе голос совсем пропадёт, останешься немой! Ты лечишься?       Огино кивнула. Внезапно, Судзуки обняла её так крепко, что все синяки заболели.       - Огино-тян! – врезавшись в подруг, прокричала Утида. – Как хорошо, что с тобой ничего не случилось. Правда, что тебя чуть не съел медведь?!       От таких слов одноклассницы растерялись.       - Что? - переспросила Судзуки.       Тихиро согнулась и рвано захрипела. Нечёткие "ха" со скрежетом вырывались из дрожащего тела девочки. Вскоре подруги увидели широкую улыбку на лице Огино.       - В наших лесах медведи не водятся, - выдохнула Масуда, - а если и водятся, то их так мало, что встретить их равносильно выигрышу в лотерею.       - Да? Я не знала. Так что же случилось? Всё хорошо? Тебя не положат в психиатрическую клинику? – чувствуя неловкость, продолжила Таноми-тян.       - Какая ещё клиника! Это всего лишь пара царапин, - возмутилась Иноти.       - Да? Я так рада, - широкое лицо Таноми-тян расплылось в улыбке, а из глаз покатились слёзы.       - Э-э? Ты чего? - Масуда словно током ударило.       На глазах Тихиро выступила влага, от накатившего спокойствия защемило в груди.       - Смотрите, Масуда довела их до слёз! – закричал какой-то мальчишка.       - Да никого я не доводила! Судзуки, помоги мне, - растерялась девочка.       Староста рассмеялась, приобняв Таноми-тян одной рукой, а Тихиро второй. Иноти что-то пробурчала, изображая поруганное достоинство, но вскоре и сама поддалась смеху.       Шумиха ещё долго не улегалась. Даже ученики из других классов приходили посмотреть на Тихиро. Второклассники и вовсе вели себя очень смешно. Дети чувствовали неловкость, находясь на «взрослом» этаже, и поэтому приходили группками.       - Смотри, смотри, это она!       - Где?       - Да вон, с хвостиком.       - Не вижу… - толпясь у выхода на лестницу шушукались они.       - Нашёл! - восклицал кто-то из второклашек. - Да ладно, это её похитили?       - Да нет же, на неё медведь напал! Вон видишь - синяки на руках.       - О-о! – дружно охали дети.       Второклашки мялись в начале коридора не осмеливаясь подойти ближе. Редко кто из них доходил прямо до класса Тихиро.       Учителя появлялись словно из ниоткуда.       - Ребята, что вы тут делаете?       Стоило взрослому спросить, как второгодки вздрагивали.       - Н-ничего! – отвечали ребята, чаще хором, и неизменно кидались к лестнице, шумом сбегая вниз по ступенькам, ахая и охая.        К концу недели голос Тихиро почти восстановился, а шумиха начала утихать. Но стоило в школе появиться Сато: и Мори-тян, как всё возобновилось с новой силой. В отличие от Огино, девочки любили быть в центре внимания и не скупились на детали, поддерживая всяческие небылицы, попутно привирая для большего эффекта. Кого только в этом лесу не было: и аякаси*, и медведи, даже леопард сверкал своими глазищами, жадно пожирая подруг голодными взглядами из темноты кустов, а змеи то и дело проползали по их ногам, иногда даже сваливаясь на их головы с корней деревьев, торчащих из высоченных стен оврага. Конечно, девочки вели себя храбро, за что получили похвалу от врачей и спасателей, на перебой рассказывая как они спасались от всех бед и ужасов. Правда, слава их долго не продлилась, уже через два дня всё отошло на второй план - школа готовилась к спортивному фестивалю.        Все ученики принимали участие в параде, к которому готовили марш-демонстрацию на заданную тему. Номера мало чем отличались друг от друга, базируясь на обязательной утренней разминке, поэтому каждый класс старался выделиться. Упор делался на синхронность и командную работу. А вот пятым и шестым классам предоставлялась возможность посоревноваться между собой, конечно, в рамках своих параллелей. Каждый класс получал свой командный цвет, чаще всего это был либо синий, либо красный, и список обязательных мероприятий, в которых принимали участие те или иные ученики, по добровольному или коллективному выбору. Позже учителями подсчитывались итоги и победители получали призы. Также имели место быть и индивидуальные соревнования, так сказать от спонсоров, коими выступали местные предприниматели – продуктовые магазины, магазины канцтоваров, иногда аптеки. Вне зависимости от спортивных талантов в подготовке фестиваля участвовал каждый. Не нужно уметь быстро бегать и высоко прыгать для того, чтобы разукрасить ободряющий плакат или разучить спортивные речёвки.       Репетировали после уроков. За отработкой марша следовала комитетская работа: ученики разбивались на группы и занимались подготовительными делами самостоятельно. Тихиро, не обладая талантами в спорте, предпочла бы отсидеться в комитете по подготовке, но, благодаря Масуда-тян, она и Дзихико состояли в списках участников комбинированной эстафеты. Эстафета напоминала бег с препятствиями и соединяла в себе сразу несколько соревнований. Конечно, Масуда и сама записалась, как ещё и на волейбол, атлетический бег и ряд индивидуальных зачётов - вот у кого праздник жизни!       Горькой пилюлей погода омрачила будни спортсменов. Иноти-тян, казалось, весь класс увешала куклами тэру-тэру*, когда в среду разразился затяжной ливень, закончившийся лишь в вечер четверга. Даже в пятницу небо обложило. Отчасти Тихиро надеялась, что фестиваль не состоится, хоть ей и было жаль затраченных на подготовку усилий, всё же, внутренняя дрожь брала своё. В пятницу вечером все надписи были докрашены и оставлены высыхать, а ленточки посчитаны и разложены по стопочкам. Ярко-синие веера с каким-то трепетом ожидали наступления завтрашнего дня - их классу досталась морская тема. Последняя репетиция команды поддержки завершилась с заходом солнца. Огненно рыжие лучи выкрасили расступившиеся облака в персиковые оттенки с примесью малинового топпинга. Ежедневные тренировки для спортсменов, усиленные в преддверии фестиваля, завершались пораньше, давая детям передышку. Школа замерла в ожидании.       Утром субботы яркое солнце залило одеяло и рабочий стол Тихиро. Сработала магия Иноти. В этот день Огино решила подвязать волосы своей резинкой-талисманом. После того случая в лесу, когда она чуть было не потеряла её, девочка предпочитала хранить заветную ниточку дома, в специальной шкатулке-сундучке для «сокровищ». Ведь это единственное доказательство случившегося с ней приключения.       Фестиваль открывала торжественная речь директора, которую никто особо и не слушал, желая её скорейшего завершения. После начался парад. Первыми шли самые младшие - первоклассники. Ребята прошагали по кругу изображая солнце и дождь, за ними свою программу показали второгодки и дальше, по старшинству. Демонстрации заняли в общей сложности что-то около часа-полтора. Продолжила фестиваль «вольная программа». Сначала разыграли призы от спонсоров, попутно ведя матчи по футболу и волейболу с баскетболом, после чего перешли к финальным стадиям всех соревнований дня, в том числе и к эстафете.       Эстафета заняла всю беговую дорожку, опоясывающую стадион и делилась на четыре этапа: спринт, «бег в паре», где двое были связаны друг с другом за щиколотки соседних ног, «прыжки в мешке» и снова спринт. Параллельно шли решающие матчи для пятых и шестых классов по играм с мячом.       Масуда уже выиграла десятикилограммовый мешок риса в личном зачёте, теперь ей предстояло бежать спринт в самом финале эстафеты, ради этого она даже покинула решающий матч по волейболу. Тихиро достался этап в мешке, а Судзуки бежала вместе с одноклассником в парном беге. До этого девочки активно болели за Иноти-тян, а когда у неё был перерыв, то поддерживали других своих сокомандников, однажды Тихиро даже чуть было снова не сорвала голос. Утида-тян состояла в синей команде соперников, поэтому на этой неделе им редко удавалось встретиться и поболтать как раньше, зато у неё получилось найти общий язык с одноклассниками, вышедшими из под влияния Сато:-тян. Сама Таноми не участвовала в соревнованиях, так как была совсем не спортивной.       Учителя попросили внимания – завершались последние приготовления. Сначала площадку готовили для пятых классов. Шестые играли после - для них эстафету дорабатывали, вставляя дополнительный этап. Перед самым началом участники собирались вместе, классные руководители напутствовали команды, а болельщики разворачивали свои «лагеря» крича речёвки и размахивая плакатами. Команда красных в последний раз собралась кружочком и, ударив по рукам, ребята разошлись по позициям с лозунгом: «Сделаем все, что в наших силах!».       Как только прозвучал начальный свисток, стадион взорвался детскими голосами, ученики из других классов выбирали себе фаворитов и болели за них. «Гамбатэ! Гамбатэ!»* - слышалось со всех сторон. Даже сами участники подбадривали друг друга. Стоя на своих позициях они поддразнивали или, наоборот, хвалили спешащих к ним одноклассников. К счастью для красной команды, пара из параллельного класса в самом начале запуталась в собственных ногах и повалилась наземь, давая Судзуки-тян и её напарнику минуту форы. До Тихиро они дошли без потерь. Хорошо, что ребята были примерно одинакового роста - это облегчало задачу. Огино-тян забралась в мешок и, из всех сил стараясь не упасть, поскакала к стоящей впереди Масуда. Она с особым рвением натягивала ткань, ощущая как неприятно она царапает кожу пальцев при каждом приземлении.       - Давай, Тихиро! Ты сможешь! Прыгай, прыгай! – кричала подруга.       Мальчишка из соседнего класса был весьма шустрый и проворный. Он почти нагнал её перед передачей эстафеты – нужно было дотронуться до руки одноклассника. Заметя боковым зрением, что её нагоняют, девочка прибавила ходу и под конец запуталась в ткани. Она упала практически перед Масуда-тян, успев чиркнуть пальцами по её ладони. Коленки Тихиро разбила в кровь. Сасаки-сэнсэй, не мешкая, отправил девочку в медпункт.       Школа была необычно пустынной. Шум соревнований доносился словно через толщу воды. Медсестры в кабинете не оказалось, видимо она дежурила на одной из спортивных площадок. Шкафчик с предметами первой необходимости не был заперт. На стенах возле рабочего стола висели яркие плакаты с простейшей инструкцией оказания первой помощи в картинках. Тихиро достала вату и антисептик, аккуратно смочила тампон в средстве и стала протирать кровоточащие коленки. Сначала было не больно, но потом! Жгло так, словно на рану высыпали раскалённые угли. Девочка быстро-быстро задула, как это делала мама, когда обрабатывала её ранки. Без предупреждения и стука в кабинет ввалился Рикиши-кун. А ввалился оттого, что шел с задранной к потолку головой, ничего вокруг не видя, лишь руками хватаясь за стены, дабы знать, где двери. Две алые струйки стекали с его носа к подбородку.       - А медсестры нет, – констатировала Тихиро, продолжая убирать кровь с коленок. Одноклассник так и замер в дверном проеме, заставив девочку обратить на себя пристальное внимание. – Ух ты! Где это ты так?       - Эм, в футбол играли… - застенчиво пролепетал он.       - Ну и как? Выиграли?       - Не знаю, но когда уходил счёт был один – один, - он сжал руку в кулак, словно был сейчас на поле, а тренер отказывался выпускать его в игру. Казалось, ещё чуть-чуть, и он бы забил решающий гол.       «Интересно, это его штанга остановила?» - подумав про себя, хихикнула Тихиро.       - Вот, держи. Только умойся сначала, – она протянула ему кусок чистой ваты, после чего, заклеив коленки пластырем, вернулась на фестиваль, соревнования на котором уже подходили к концу.       В итоге команда красных победила и весь класс получил купоны с пятидесятипроцентной скидкой на билеты в кино. Ближайший кинотеатр, принимавший такие купоны располагался в соседнем городе, поэтому поездку назначили на следующую субботу. Вернувшись домой, Тихиро первым делом спрятала резинку-талисман поукромней, затем быстренько поужинала, помылась и легла спать.       Ей снилось, как она мыла гостей купален. За хорошую работу давали больше вкусной еды. Но управляющий словно не заметил Тихиро, и девочке пришлось самой стащить для себя самый вкусный кусок. Правда, ощущение, что её вот-вот поймают и накажут никак не отступало, преследуя в каждом шорохе. Сбежав из купален в свинарник она встретила Хаку, он дал ей волшебный пирожок, и все тревоги испарились.        ________________________ * Тоттори - пустыня состоящая из песчаных дюн, на берегу японского моря * Аякаси - злой дух, приведение; разновидность ёкай. * Тэру-Тэру-бодзу - кукла ручной работы служащая амулетом для привлечения хорошей погоды. * Гамбатэ - буквально " постарайся, держись, борись", используется для приободрения кого-либо.