По ту сторону тоннеля

      Оглушающий стрекот цикад ознаменовал начало летних каникул. Жара маревом расплылась по дорогам и улочкам Тотиноки. В комнате Тихиро было прохладно. После цую Огино-сан с неохотой поддался уговорам жены и установил в доме ещё один кондиционер.       - Тихиро, иди, примерь юката, - окликнула дочь Юко-сан, показавшись в дверном проёме.       - Да, сейчас иду, - девочка оторвалась от ещё не законченного письма и спустилась вниз, где на диване были разложены хлопковые наряды в весёлых летних цветах.       Переписка с Таноми-тян не только продолжалась, но и крепла с каждым письмом. Тихиро с большой охотой рассказывала подруге о её школьных буднях, делилась с ней мыслями и давала советы/ответы на встречные вопросы. В этом письме подруга жаловалась на непонятные слова, употребляемые Огино-тян, потому девочке пришлось уделить целый абзац Харисэн-сэнсею и его методу обучения.       К слову о нём. После того как Тихиро осознала свои чувства она была очень подавлена, чем вызвала немало беспокойства у своей матери, и дабы не провоцировать лишние вопросы, девочка старалась проводить дома как можно меньше времени. Подруги не всегда могли разделить её энтузиазма, да и не обладающая тактом Масуда-тян была, наверное, даже опасней Огино-сан. Поэтому, изрядно увлёкшись фольклором и японскими народными сказками, девочка предпочитала сидеть в городской библиотеке. Молодая библиотекарша очень тепло к ней относилась и даже подбирала новые книги к её приходу. Каковым же было удивление Тихиро, когда женщина назвала "Харисэн"-сэнсэя папой! Строгий учитель со странным подходом оказался очень ласковым и любящим отцом, а кроме того ещё и очень весёлым человеком, затянувшим Тихиро в общественный круговорот библиотекарской деятельности.       Когда с выбором юката было покончено, Огино-сан отправила дочь в магазин за овощами к ужину, заодно и письмо можно было на почту отнести, тем более что в ближайшем комбини* продавалось её любимое мороженое. Денёк выдался жарким и ясным, то, что нужно для похода на речку, правда сейчас вся набережная была занята подготовкой к фестивалю, не оставляя места для любителей пляжного отдыха. Тихиро невольно вспомнился их первый совместный поход к реке.       Хоть Масуда-тян и много рассказывала о местных пляжах, представление с реальностью несравнимо. Как только в доме Огино раздался телефонный звонок, Тихиро покидала сменную одежду и полотенца в рюкзак, надела поверх купальника лёгкое платье в жёлто-белых тонах, с едва различимым рисунком, нацепила панамку, предварительно собрав волосы в пучок, и помчалась на остановку. У школы её уже ждали Иноти, её старший брат, которого приставили к ним надзирателем, и Дзихико. Все вместе ребята сели на автобус и поехали куда-то за пределы Тотиноки по объездной дороге.       Автобус остановился где-то посреди леса. Масуда-тян деловито повела подруг сквозь заросли, поручив брату большую часть своей поклажи. Вскоре они оказались на вполне оборудованном пляже, к слову, людей было немало, в основном школьники. Оформленный террасами берег не казался таким уж высоким и крутым, каковым был на самом деле. Каждый «этаж» покрытый «зелёным ковром» поддерживался бетонными плитами, на последнем красовался мелкий белёсый песочек, обласканный водной гладью, на коем и расположились старшеклассницы, в поисках шоколадного загара. Неподалёку от «лежбища» была организована волейбольная площадка.       Ребята аккуратно прошлись вдоль пляжа, отыскали подходящее и безопасное место, ибо мячиком по голове получить крайне неприятно, не говоря уже и о том, что больно, и расположились на раскалённом солнцем пляже. Масуда-сан раскрыл зонтик, достал волейбольный мяч, на котором настояла его сестра, и расстелил себе полотенце. Не сказать чтоб, ему было уж очень весело в обществе младшеклассниц, но четырнадцатилетний юноша не сопротивлялся воле родителей, ибо знал, что они полагаются на него, да и поплавать «на воле» ему тоже хотелось.        Переодевшись, девочки ринулись к реке. Вода была прохладной, и с непривычки, пробивала дрожь, Масуда-тян сразу же окунулась по плечи, чтобы привыкнуть. Заметив Тихиро спешащую к берегу, подруга окатила её волной, заставив девочку вскрикнуть и замереть от неожиданности, словно облитую в январе кошку. Тут уж терять было нечего. Брызги летели во все стороны! «Замковые» волны, подводное «дезертирство», «топление», кажется, они перепробовали всё! Судзуки-тян тоже оказалась не из робкого десятка.       Намочив волосы в пылу водного сражения, Огино-тян занялась своим любимым занятием – нырянием. Проточная вода обладала достаточной чистотой, но из-за того что множество людей вздымало ногами речное дно, видимость близилась к нулю. Мелкие камни, чьи-то ноги, водоросли, что стелились по дну, изредка на глаза попадались безбашенные рыбёшки, сверкающие своей чешуёй, словно лезвием меча. В одно из таких погружений, ей показалось, что кто-то её зовёт. Причём чётко и ясно, не так как если бы голос раздавался над водой. Это было странно.       В возне девочки уже и забыли, сколько времени прошло, пока Масуда-сан не позвал их на берег, режим как-никак, покупались – погрелись. Сам он уже закончил с разминкой и, убедившись, что все выбрались из воды на берег, погрузившись в прохладную воду поплыл к противоположному. Река не была глубокой или бурной, да и широкой её тоже не назовёшь, но, тем не менее, такая затея была весьма рискованной. На противоположном берегу не было ни пляжа, ни даже свободного пространства. Деревья подходили к самой кромке воды, погружая в неё свои ветви, дикая местность одним словом. Проделав это «упражнение» раз десять, Масуда-сан выбрался на берег, встряхнул волосами, словно собака, и плюхнулся на полотенце рядом с сестрой, затем, сощурив один глаз и приложив палец к губам, произнёс: «только родителям ни слова, их инфаркт хватит». Парень усмехнулся и откинулся на спину, а затем и вовсе заснул.       - М-дя, тренировки его совсем измучают,- пожаловалась Масуда-тян. - Он даже в каникулы тренируется, скоро на соревнования какие-то поедет, домой как овощ приходит,– она небрежно прикрыла его голову панамкой.       - Как у вас дела с домашкой? Как каникулы? - Спросила Судзуки, прерывая тишину.       - Да потихоньку, честно – дома скука смертная, - пожаловалась Тихиро подругам. – А ты когда переезжаешь?       - Я в двадцатых числах. Пока там мебель перевезём… В общем, папа собирается несколько заходов делать.       - А куда переезжаете-то? – поинтересовалась Иноти.       - В Огавару, префектура Мияги.        - Э-э? Так далеко!       - Угу.       - Мы будем скучать!       Дальше последовали долгие и шумные, полные «соплей» объятия.       - Так, отставить уныние! Давайте веселиться по полной! –вытерев слёзы провозгласила Масуда-тян и ринулась к реке.       Девочки резвились до самого вечера, Масуда-сану даже приходилось несколько раз вылавливать из реки их мяч, который он грозился выкинуть при каждом удобном случае, но так или иначе, домой вернулись все довольные, целые и невредимые.        - Тихиро, ну чего так долго? – недовольно протянула Юко-сан. – Уже скоро за стол садиться, а тебя всё нет.       - Извини, в «Гохан-Я» закончился корень лотоса, пришлось вернуться до комбини.       - Вот как? Мой руки, скоро будем кушать, а потом я помогу тебе собраться на фестиваль.       - А папа уже приехал?       - Нет, должен подъехать с минуты на минуту.       Тихиро уже доводилось бывать на фестивалях фейерверков, впечатление они оставляли неизгладимое, но чего ждать на местном провинциальном мероприятии, где одна железнодорожная станция и та с одноколейкой, она не знала. Огино-сан пребывал в очень приподнятом настроении, это было слышно ещё до того как он зашёл в дом, его выдали звуки тормозов и мотора «вездехода».       - Тадайма!       - С возвращением, садись ужинать!       - М-м, как вкусно пахнет! Тихиро, ты точно не хочешь пойти на фестиваль с нами? Я проезжал мимо, там такие грандиозные приготовления! Весьма неожиданно для провинции. Я даже видел орудия для фейерверка…       - Ну, пап, мы же уже договорились с девочками, - напомнила родителю дочь.       - Брат Масуда-тян пойдёт с вами? – спросила Юко-сан.       - Не знаю, вряд ли.       - Ох, если соберёшься идти с мальчиком, то обязательно познакомь меня с ним, без одобрения папочки и за порог не выпущу! – Огино-сан порой пугал своей настойчивостью и внезапными капризами.       - Ну-ну, дорогой, это ещё случится не скоро…       После ужина Огино-сан помогла девочке нарядиться, женщина и сама облачилась в элегантную юката, а вот её супруг не стал изменять джинсам и рубашке. Родители подвезли Тихиро к месту встречи, припарковались, поприветствовали родителей Масуда-тян, Акио-сан не удержался, чтоб не скользнуть взглядом по Масуда-куну*, оценивая степень угрозы, но поняв, что мальчик останется в обществе родителей расслабился. «Сдав» девочку в руки подругам, родители отправились по своим делам.       В выходной день на набережной Тотиноки выстроилась целая улица стрит-фуда, лавочек с призовыми аттракционами и традиционной продукцией, место нашлось и для местных сладостей из каштана, коими знаменит городок. Людей собралось очень много. Оказывается, на фестиваль съехались не только жители окрестных сёл и деревень, но и даже городов! Фонари, словно горящие змеи окутали торговые ряды, попутно рекламируя те или иные лавочки, в воздухе пахло жареными кальмарами, карри и кукурузой. Подруги оделись по-разному, но все в традиционном стиле: нежно бежевая юката Огино-тян была расшита крупными ирисами, на синей одежде радостной Судзуки цвела лаванда, а на Иноти средь яркого пурпура красовались разноцветные гортензии – от красных до нежно розовых.       Начало темнеть. Солнце медленно садилось в густой лес, создавая причудливые трафареты из сочетания персикового и тёмно-коричневого цвета. Фонари обрели свою значимость и маняще сияли в недолгих сумерках, сменившихся ночной мглой. Воздух наполнился стрекотом цикад, заглушаемым людским шумом. До фейерверка оставалось несколько минут. Девочки уже вдоволь повеселились на всяких аттракционах, оценили местные вкусности, и, довольные, с фестивальными сладостями в руках, начали движение в сторону смотровой площадки. Толпа заполонила весь берег, ожидая заветного сигнала. Наконец, над водой раздался протяжный гул сирены, за которым последовали первые залпы.       В небо взмыла одиночная «ракета», поднявшись на высоту около двадцати метров, она взорвалась, образовав искрящийся красным цветом шар, от которого врассыпную бросились, словно иголки, золотые искры, тем временем внизу столпами забили искрящиеся «фонтаны», всё вместе образовывало чудную композицию. Толпа одобрительно загудела. В первичную картину один за другим вливались залпы «ракет» меньшего масштаба, образуя то там, то сям пучки искр разного цвета, каждый выстрел словно вплавлялся в композицию света, как ноты в мелодию. Одиночные салюты различных форм рисовали золотые шары, цветы, веера и множество разнообразных фигур, а завершало сие огненное действо «ракета», что раскрывалась кучей маленьких сфер, словно цветочный букет. Вечер удался на славу! Представление длилось около трёх минут, но и этого было вполне достаточно.        Облака от пиротехники медленно рассеивались в звёздном небе, люди расходились по домам на ходу делясь впечатлениями от увиденного. Тихиро взглянула на узорчатое тёмное полотно, в его просторах что-то ярко сверкнуло, и не огни самолёта, не метеор, а что-то статичное. Звезда словно фонарь светила то ярче, то тусклее, это показалось Тихиро весьма странным, а может это её собственные глаза обманывают? Тем не менее, почти каждую ночь весёлый огонёк загадочно подмигивал ей, стоило ей посмотреть на небо - и она тут же находила его. Девочки распрощались в условленном месте, все они ещё надеялись погулять вместе хотя бы раз перед отъездом Дзихико, но в преддверии Обон* на это было мало шансов. Из троицы в родном городе находилась лишь семья Масуда, так что и Судзуки, и Огино предстояло ехать на могилы предков в другие города.       В дни «праздника фонарей» Огино-сана, как и многих других сотрудников, отпустили с работы на три дня, чтобы тот смог навестить могилы своих предков. Приехав к бабушке в гости, они посетили могилы на старом провинциальном кладбище, убрались, украсили столбики священными ветками сасаки и коямаки, зажгли ароматические палочки, как того требует буддийская традиция, преподнесли угощения. Огино-сан долго что-то рассказывал своему покойному отцу, деду и бабушке, позволяя вставить пару слов и своей жене, даже Тихиро дали возможность поздороваться и кратко изложить свои «детские» новости. Бабушка Огино долго ругалась на сына, за то, что тот пропустил ритуал в прошлом году и успокоилась только после принесённых им извинений и объяснений, ведь не мог же он сбежать из больницы? Посвящать свою мать в детали инцидента Акио-сан не считал нужным. Юко-сан помогла Огино-сан навести порядок в доме, вместе они вывесили фонари, поставили у алтаря таблички с именами умерших родственников, преподнесли ритуальное угощение, зажгли благовония. На следующий день они навестили родственников со стороны матери и только после этого вернулись обратно в Тотиноки.       Все улочки небольшого городка были усыпаны белыми фонарями указывавшими душам умерших путь домой. Этим вечером на храмовой площади танцевали бон-одори – танец, ставший народным за века традиций, всё действо в целом напоминало этакий флэш-моб, под звуки барабана и традиционных инструментов. В каждой провинции бон-одори свой, особенный. Поэтому, Тихиро с родителями, не зная движений, смотрели на соседей и повторяли за ними. В конце вечера все шли к реке и сплавляли фонарики с зажжённой внутри свечкой. Казалось, что млечный путь разлился по земле, настолько завораживающим было сие зрелище. Последний плотик повернул за поворот, и лишь слабое бледное мерцание, еле проглядывающее сквозь деревья, осталось висеть в воздухе.       Судзуки-тян уехала двадцать третьего августа. Остаток каникул Огино-тян сидела либо дома, либо в библиотеке, лишь пару раз они с Масуда выбрались в кино и то в местный дом культуры.       Первого сентября сердце Тихиро было полно мучительных ожиданий. Ей не верилось, что с минуты их с Хаку расставания прошёл уже год. На линейке она то и дело крутилась и смотрела по сторонам, поэтому, не увидев его в классе, и не заметив мальчика среди других учеников, заметно погрустнела. В последнее время Огино-тян стала очень задумчивой. Но активная школьная жизнь не позволяла ей хандрить подолгу, да и вступительные экзамены были хорошим прикрытием, как от родителей, так и от Масуда-тян, которая видела, что что-то не так, но помочь ничем не могла, отчего и бесилась временами.        Новый триместр начался как обычно, разве что нагрузка резко сошла на нет сразу после того как все сдали вступительные экзамены. В этом году в спортивном фестивале одержал победу параллельный класс, от чего Рикиши ходил всю неделю дутый и недовольный, хотя он уже перестал делать вид, что Тихиро не существует, а вот фестиваль в средней школе был не менее интересным. На этот раз Тихиро и Масуда-тян больше старались запомнить планировку зданий и основных сооружений школы, чтобы не плутать в будущем, нежели развлечься, хотя и это у них получилось с лихвой. Иноти-тян даже присмотрела себе парочку спортивных клубов…       В декабре улочки оделись в свои сверкающие наряды. Всюду продавали рождественские подарки, торты, сувениры в виде символа наступающего года, разные «продуктовые корзины». Вновь свои посты заняли нарядные кадомацу. Второй учебный триместр закончился напутствием директора и традиционной генеральной уборкой. Дома Огино и Такемори обменялись подарками, не забыли и про Масуда, на кохаку в этот раз победили красные, колокола отзвонили свои сто восемь ударов, а у храмов, как обычно, были длинные очереди. В этом году Тихиро вытащила удачу, написала свои желания на табличку и приобрела талисман «помощь в учёбе», как обычно помолившись за свои успехи и благополучие своих родных и своего любимого. От одной этой мысли ей становилось неловко, но тут уж ничего не поделаешь. Все открытки и письма нашли своих адресатов, у Таноми и Дзихико всё было хорошо, обе поступили в хорошие средние школы.        В преддверии дня Святого Валентина Огино-сан вместе с дочерью пекла шоколадный торт для своего мужа*. Женщина достала шоколадные конфеты и велела Тихиро освободить их от обёрток, затем она мелко нарезала их, положила большой кусок сливочного масла в кастрюлю, высыпала туда измельчённые сладости и поставила на огонь, предварительно добавив сливок и какао. Шоколад медленно таял, заполняя кухню дурманящим ароматом.       - А вы с Масуда-тян будете что-нибудь дарить в этом году? – Спросила мама у Тихиро, помешивая ещё неоднородную массу. – Я в твоём возрасте шоколад не только своему папе дарила. Помню, был у меня одноклассник один, такой воспитанный и милый мальчик, жаль потом в другую школу ушёл.        - Да вроде нет, не собирались.       - А как же Рикиши-кун и, эм, Курода-кун, если я не ошибаюсь? Будет невежливо с твоей стороны ничего им не подарить. Разбей, пожалуйста, яйца вон в ту миску, - она указала на пластмассовую пиалу на столе. - И добавь сахар. Да и брат у Масуда-тян тоже весьма неплох, он же вроде спортом каким-то занимается?- помешивая содержимое кастрюли, продолжала свои размышления Юко-сан.        Сняв с плиты растопленные конфеты, женщина поставила их в сторонку, достала венчик и начала взбивать яйца в миске.        - Нет, им я точно хон-мэй дарить не буду.       - Ну, хотя бы «гири», я не хочу, чтоб моя дочь прослыла невоспитанной дикаркой.       - Эм, ты думаешь, стоит? Тогда придётся ещё многим знакомым дарить, - грустно вздохнула Тихиро.       - Съездим в магазин и купим конфет, сейчас же они на каждом шагу. О! Да и ехать никуда не надо. Ты и пешком дойти сможешь. Тут же комбини неподалёку, – Огино-сан вылила остывший шоколад во взбитые яйца и снова принялась их взбивать. - Позвони Масуда-тян, может, и для неё купишь.       - Моси-моси, дом Масуда слушает, – раздалось в трубке. Приятный женский голос выслушал Тихиро и позвал Иноти к телефону.       - Привет, меня мама отправляет за дружеским шоколадом, ты со мной?       - А в какой ты магазин пойдёшь? Или ты в город едешь?       - Да не далеко, в комбини рядом с почтой.       - Э? Это для тебя недалеко! А мне на автобусе ехать. Не, мне ещё физику доделать надо, прости Тихиро-тян, я сегодня не смогу. А зачем тебе за шоколадом-то? – недоумевала подруга.       - Мама сказала, что если я не подарю шоколад, то это будет невежливо, - грустно сказала девочка.       - Ох, ясно. Моя мне тоже недавно говорила об этом, но я отпиралась, как могла. Но если ты будешь дарить, то может и мне стоит..? – девочка задумалась. - Тогда мне, наверное, тоже купи, пожалуйста, а я завтра деньги отдам.       - Угу, а сколько тебе нужно?- На другом конце провода повисла тишина. Масуда-тян тщательно подсчитывала нужное ей количество.       - Ну, штучек пять, если что, то сама потом съем! – Она радостно хихикнула, затем ещё раз поблагодарила подругу и положила трубку.       Одевшись, Тихиро взяла кошелёк и отправилась в магазин, а Огино-сан уже ставила тесто в духовку. На улице было прохладно, ещё висели флаги в честь дня создания Японского государства, Тихиро шагала по улочке, одна автобусная остановка, вторая.… Затем вдалеке показалась чья-то фигура, она подрагивала и быстро приближалась. И каково же было удивление Тихиро, когда в этой фигуре она узнала не кого иного как Рикиши-куна. Тот в свою очередь встал как вкопанный.       - Привет,- с отдышкой выдавил тот.       - Привет, а ты не простудишься бегать на холоде? И зачем ты бегаешь? У тебя что, проблемы с физкультурой? – Она недоумённо склонила голову набок, наблюдая, как парень переводит дыхание.       - Нет у меня с ней проблем! – резко ответил сосед. – Я тренируюсь!       - Зачем?       - Не хочу в средней школе сидеть на скамейке запасных.       - А, - догадалась Тихиро, - ты про футбол. Ну, тогда постарайся! – Она искренне и широко улыбнулась, ей казалось весьма похвальным то, что кто-то стремится к выполнению своей мечты, ведь ей лично ничего не оставалось кроме как ждать. – Ну, увидимся! – Помахав на прощанье, она направилась дальше, тяжко вздохнув, Тихиро погрузилась в свои мысли.       Интуитивно добравшись до магазина, она встала перед полкой с праздничным шоколадом. Разнообразие поражало до такой степени, что вызывало ступор и растерянность. Шоколадные сердечки 2D и 3D с надписями и без надписи, куча посвящений, кульки с конфетами, диетический шоколад, молочный, горький, плитки больших и малых размеров, разные упаковки, формы, ух! Кошмар какой-то! Отыскав раздел с дружеским шоколадом, она выбрала два вида – один для себя, другой для Иноти-тян, самая большая плитка была для Огино-сана, две чуточку поменьше - для папы Масуда-тян и её брата, а остальные одноклассникам. Сделав покупки, она вернулась домой, красивый шоколадный торт уже стоял на столе, на нём красовалась надпись «для Акио, чу-у*».        За завтраком Огино-сан поставила торт на стол, а один кусочек положила в бэнто мужа, свою шоколадку Тихиро тоже подарила ему утром. Весь счастливый и радостный, Огино-сан отвёз Тихиро в школу, поцеловав её на прощание. В классе она была одна, затем пришёл Рикиши – кун, получив свой дружеский шоколад, он слегка покраснел. Потом Тихиро подарила по шоколадке всем своим знакомым мальчикам, Курода-кун был холоден, ну спасибо хоть отвращения не выказал. Одну шоколадку Тихиро отнесла в лес, к домикам, и подписала «для Хаку».        В начале марта было повальное столпотворение у святилища бога грома и покровителя наук Суговары-но-Митидзанэ или Тэндзина. Все выпускники из средних школ просто ночевали у святилища, благо для Тихиро всё прошло ещё осенью. Весной шестые классы практически бездельничали, в воздухе царила лёгкая атмосфера, некий весенний мандраж. Перед выпуском было решено провести экскурсию за пределы префектуры, без ночёвки, конечно, но на весь день, так что воздух был полон надежд и разгорающегося солнечного тепла. __________________________________________________________________ Комбини – магазин в котором есть всё и чаще всего по одной цене. Масуда-кун – имеется в виду старший брат Иноти, так как Акио Огино взрослый мужчина, то естественно, что по отношению к четырнадцатилетнему пареньку он будет использовать суффикс-кун. Подробнее смотрите в предисловии. Обон – праздник фонарей, дни почитания усопших в Японии, в разных частях страны свои обычаи и время празднования. Четырнадцатого февраля эквивалентно дню мужчин в Японии, поэтому все представительницы «слабого пола» дарят им шоколад. Такой шоколад делится по своему значению на виды: гири-тёко, тобишь дружеский шоколад, что дарится друзьям, коллегам и родственникам мужского пола, и хон-мэй – такой шоколад лишь для любимых мужчин, мужа, парня и т.п., чаще всего он делается вручную и индивидуально. Чу-у – звук поцелуя.