По ту сторону тоннеля

      Ранним утром проскрипели сёдзи. Девушка в простенькой одежде присела у входа, и, низко поклонившись в сторону футона гостя, протараторила в пол:       - Доброе утро, Нигихаями Кохакунуси-сама. Хэбико-доно ждет вас на завтрак, - она приподняла голову, переведя свои карие глазки на футон, где располагался гость, в ожидании ответа. Но его не последовало.       Выждав ещё немного, девушка придвинулась чуть ближе. Мальчик мерно посапывал. Одеяло слегка приподнималось под напором грудной клетки дракона, а воздух еле слышно посвистывал на его зубах. Всё нараставшее любопытство достигло своего апогея, и служанка придвинулась ещё ближе, настолько, что смогла заглянуть гостю в лицо. «Ва-а, и вправду красавец!» - подумала она. Сон его был безмятежным, как и лицо в обрамлении тёмных с лёгким зеленоватым отливом волос, рассыпавшихся по подголовнику. Приоткрытые губы обветрились за ночь, от чего спящий рефлекторно их облизывал.Засмотревшись, девушка, кажется, перестала дышать. Что-то в этом мальчике притягивало её взор, поймав себя на этом, она густо покраснела, отползла к двери и снова позвала молодого господина. В этот раз он приоткрыл глаза.       Хаку понадобилось около минуты, чтобы привести мысли в порядок и осознать, где он сейчас находится. Он инстинктивно повернулся в сторону,откуда донёсся голос. Встретившись с его растерянным взглядом, служанка покраснела ещё больше, опустила глаза и повторила всё сначала.        - Доброе, - слегка сиплым голосом пробубнил мальчик, после чего прочистил горло. - Подождите, пожалуйста, за дверью, я сейчас оденусь.       Служанка проводила его в комнату, где уже сидел Хэбико-сама, а рядом с ним пожилая женщина, скорее всего его матушка, следом за которой, молоденькая девушка, нет, наверное, даже девочка. Хаку слегка опешил, он не ожидал увидеть в столовой ещё кого-то, кроме хозяина дома, но собрался с мыслями, и, поздоровавшись со всеми присутствующими, присел на специально приготовленное для него место рядом с Хэбико-сама, как раз напротив пожилой дамы. Комната была простой, выполненной в лучших традициях дзен, единственное, что выдавало в ней принадлежность к знатному роду, так это дерево, из которого был сделан стол, и свитки на стенах – работы искусных мастеров. Хоть мальчик и не был большим знатоком искусства, но по одному лишь взгляду на них было понятно, что мастера их создали после своей смерти.       - Хаха*, это мой гость - Нигихаями Кохаку-нуси, - представил друга Хэбико-сама. Гость и мать хозяина вежливо поклонились друг другу, соблюдая все формальности и приличия, присущие знати.        - Ёидзокуми Хэбико, приятно познакомиться, - произнесла женщина, на что Хаку ответил согласно традициям.       - А это моя младшая сестра, - повернув голову чуть дальше, продолжил хозяин дома. - Тэнсими Хэбико-химэ, -его губы тронула лёгкая улыбка, выражавшая какой-то отеческий свет. Судя по всему, Хэбико-сан очень гордится своей сестрой и так же сильно ею дорожит. Щёчки девочки слегка порозовели от смущения. Снова формальности – снова этикет.       Атмосферу, полную стеснительного напряжения, разрядили слуги. С кухни на стол «посыпались» яства. Их было так много, что казалось на столе, банально, не хватит места! Каждое блюдо было в своей красивой посуде, хотя, это весьма скудное описание для столь воздушной, изящной и прекрасной кухонной утвари. Не знаю, сколько слов потребуется, что бы перечислить все продукты на богатом столе Хэбико-сама, но их разнообразие действительно поражало. Рыба и морепродукты различных способов приготовления – от сырых до копчёных и сушёных, курица, лапша, всевозможные бульоны, овощи, фрукты, соленья, и естественно рис, царь всех блюд.       После трапезы, мужчины отправились по своим делам, а Хэбико-сан вместе с Хэбико-химэ занимались искусствами. Женщина внимательно следила за образованием своей дочери. Вопреки традициям, девочку учили не просто канне, но и кандзи*. Помимо учёбы как таковой, она посещала занятия по каллиграфии, изучала искусство танца и игры на сямисэне. Так что, жильцы дома пересекались между собою лишь за столом.       Хэбико-сан не мог сопровождать Хаку повсюду, посему он отправил с ним небольшой отряд капп, чему Таскэ-сан очень обрадовался. Весёлый и старательный ёкай провёл гостя по ближайшим деревенькам, наведавшись ко всем знахарям и лекарям, а юные тэнгу помогали дракону осматривать острова с воздуха, даже показали несколько гротов, скрытых от глаз, но удача явно была не на их стороне. Море пребывало в необычайном спокойствии, а в небе ярко светило солнце. С каждым днём ситуация становилась всё критичнее и критичнее. Странным было и то, что Юбаба-сама в последнее время перестала отвечать на письма, заставляя мальчика переживать ещё больше. В конце концов, Хаку решился написать в Абурая. Ответ пришёл через пару дней.       «Спасибо, за присылаемое Вами сакэ!       После вашего исчезновения, как позже выяснилось – отъезда, никто больше не заболевал, видимо во всём, действительно, был виноват тот повар. Лекари говорят, что снять это заклинание способен лишь тот, кто его наложил, но, вскоре, даже пойманный повар ничем нам помочь не сможет, сегодня – завтра его забьют и пожарят, а без распоряжения Ока-сама отменить наказание невозможно.        Однако, благодаря вашим с госпожой Юбаба усилиям, состояние больных стабилизировалось. Камадзи-сан отпаивает их витаминными настоями. Кроме жидкой рисовой каши больные ничего не едят, для поддержания их здоровья каждому в день наливают по чарочке волшебного сакэ, но температура всё ещё высока.        Памятуя о Вашем вопросе, от Юбаба-сама новостей пока не было, ни лекаря, ни виновника происшествия, насколько нам известно, госпожа не нашла. Боюсь, вскоре в дело может вмешаться судья Тэнгу.       Вчера приехала Дзениба-сама вместе с «Безликим», их помощь пришлась нам очень кстати, мы все им безмерно благодарны. Они помогают нам с делами по хозяйству, на кухне да и вообще из Дзениба-сама получился довольно неплохой руководитель, правда хотелось бы увидеть лицо Юбаба-сама, когда она увидит здесь свою сестру, ох, ну и скандал же будет, хотя, ситуация нынче действительно не из лёгких…       Мы будем стараться, у нас всё хорошо!       Господин Хаку, гамбаттэ кудасай*!!!       Мы верим в Вас!       

Рин-сан и другие ».

Письмо было кратким. Одно было ясно точно – ухудшений нет, но и спасение ещё не найдено.        За неделю пребывания в поместье клана Белых змей, чей хозяин столь любезно предоставил гостю ночлег и посильную помощь в поисках знаменитых виноделов, Хаку продвинулся в этом деле едва ли на один бу*. За всё это время юный дракон облетел весь Кюсю и поговорил практически с каждым лекарем на острове. Ежедневно он отправлял Белое сакэ Сёдзё в купальни Абурая на потребу больным работникам, но всё это длилось ровно до тех пор, пока на острове его запасы не приблизились к нулю, тут уже лекари были непреклонны и ни за какие деньги, яства и блага продавать лечебное саке отказывались. Каждый день, что юный дракон провёл на этом острове, он рыскал по его берегам, буквально заглядывая под камни, кусты и в овражки, ища загадочных морских существ - тщетно. Изо дня в день он, измученный и усталый, проваливался в царство Баку, но тот вечно отказывался есть его сны, вследствие чего, мальчику каждую ночь приходилось видеть один и тот же кошмар.       Ему снится, что он, наконец, находит этих странных существ с красными волосами. Они сидят на берегу, смеются и пьют маленькими чашечками из большой бочки то самое сакэ. Хаку обращается к ним, но ёкаи не слышат его, как бы он к ним не взывал. Что юный дракон ни делал – всё без толку. В отчаянье, он мечется вокруг них кругами, кричит и кидается песком, пишет на пляже послания – бесполезно. Вскоре Сёдзё, вдоволь наговорившись, закупоривают бочку, прыгают в океан и скрываются в неизвестном направлении. Дракон кричит им в след, бросается в бушующие воды, но волны с неизменным упорством выкидывают его обратно, с той же лёгкостью, с какой взрослые ребята избавляются от надоедливого маленького мальчика. Но Хаку не оставляет попыток пробиться сквозь толщу воды, доводя себя до изнеможения, но каждый раз оказывается на берегу.       Постепенно, пейзаж меняется.Он оказывается на полоске песка, между двумя водами: с одной стороны океан куда ушли Сёдзё, с другой лестница с жабой, изо рта которой вытекает вода, образуя реку, или даже море, это то самое место, где они расстались с Тихиро. Как только мальчик начинает узнавать пейзаж и хоть что-то понимать, в реке-море появляется чья-то барахтающаяся фигурка. До него доносится девичий голос. Тихиро тонет и просит о помощи. Девочка отчаянно его зовёт, точно также, как и в другом его сне, где она потерялась в лесу и ей было так страшно, что сердце дракона сжималось с каждым её всхлипом. Но он всё равно не мог ей помочь, он не мог до неё дотронуться. Она его не слышала, не видела и не ощущала, это было так мучительно! Хаку кричит ей что-то подбадривающее, попутно снимая с себя одежду, готовясь нырнуть в воду, как вдруг, с другой стороны, из под морской воды, выныривают Сёдзё, и манят его столь нужным ему лечебным сакэ. Он понимает, что нужно выбрать между сакэ и Тихиро, а точнее между работниками Абурая и ею. Пока он стоит в нерешительности, время медленно утекает сквозь пальцы, в любой момент Тихиро может утонуть или, кто-нибудь из Абурая умрёт, так и не дождавшись помощи. Выбрать что-то одно просто невозможно. Это выше его сил. В конце всего этого отчаянья появляется Юбаба с её злобным хохотом. Фигура ведьмы увеличивается и создаётся впечатление, что она властвует над его судьбой, и водит им словно марионеткой. Вот, в её руках появляются ниточки, она дёргает за них и Сёдзё, и его, и даже Тихиро, сверкнули ножницы, и, не дождавшись концовки, Хаку просыпается весь в холодном поту. Отдышавшись, он пытается прогнать дурные мысли, но ничего не выходит, они возвращаются, стоит ему лишь закрыть глаза.        Сквозь приоткрытые сёдзи дунул прохладный ветерок. В саду трещали цикады. Над маленьким прудиком роились светлячки, еле заметные искорки ночи. Мальчик раздвинул дверцы шире, и лунный свет наполнил комнату своим блёклым свечением. Холодало. Он вышел во внешний коридор, с которого открывался изумительный вид на творение садовника дома Белых змей. Сад был тих и безмятежен. Вдали, под сосной виднелся мостик и строение чайного домика. Наполнив лёгкие воздухом, Хаку попытался успокоиться и присел прямо посреди коридора, вряд ли он мог помешать кому-то в такой час.       Из-за угла показалась чья-то фигура в кимоно, затем последовал испуганный вздох, что обрывался и переходил в мелодичное «ах» - Хэбико-химэ застыла на месте, зачарованно глядя в зелёные глаза. Страх потихоньку начал отступать, позволяя девочке дышать и двигаться. Юная леди, не ожидавшая столкнуться с кем-либо в ночи, сильно смутилась и сначала, было решила вернуться обратно за угол, словно её здесь никогда и не было, но передумала. Она отвела взгляд в сторону, судорожно собирая мысли в кучку, пытаясь обличить их в слова, но вновь встретившись с непониманием в глазах гостя, так и не смогла выдавить из себя ни слова, застыв в нерешительности. Хаку стало как-то не по себе, от чего все мысли о кошмаре, разбежались, словно тараканы от света.       - Добрый вечер, Хэбико-химэ, - учтиво поздоровался мальчик, развернувшись к ней.       - Д-добрый вечер, - еле слышно пропищала она, что заставило дракона обернуться, проверяя, не стоит ли какое чудище за его спиной. Затем она снова замолчала, а ещё через пять секунд сорвалась с места, идя неуверенным, но быстрым шагом туда, куда шла до этого. Пройдя мимо дракона, она снова остановилась, и, не особо задумываясь об интимности вопроса, выпалила:       - А почему вы ещё не спите? – пауза. Осознание собственной ошибки и того, насколько глупой эта ошибка была, чуть ли не заставило девочку расплакаться, огромным усилием воли она удержалась и не спрятала лицо в рукавах кимоно.        - Эм, не спится, – коротко ответил Хаку. Честно говоря, его больше беспокоило поведение собеседницы, почему же она так смущается? Что он такого сделал? Да и одет он, вроде, нормально. Он украдкой осмотрел себя, может, нацепить что забыл, или вовсе, не прикрыл чего, а то мало ли что, нравы и всё такое…. Да нет, вроде всё на месте. Он снова посмотрел на Хэбико-химэ, та лишь кивнула, не понятно чему и, бросив кроткое «Спокойной ночи», отправилась дальше, по своим делам. Проводив её взглядом, юный дракон ещё с полчаса посидел на прохладном ночном воздухе, а потом огромным усилием воли заставил себя спать.               

***

             Паланкин мерно покачивался. Рассветало. Завёрнутая в ткань, похожая на сову, колдунья мерно посапывала, а вместе с ней и её слуга, что при ней не мог сомкнуть глаз. Уже неделю они ехали в направлении Хоккайдо. Юбаба-сама хмуро вглядывалась в пейзаж, а её глаза порой блестели дьявольским огнём, словно, в туче своих мыслей, она выжигала города и задорно раскидывала воинов по деревьям. Предчувствуя беду, всё её окружение вздрагивало каждый раз, когда ведьма проявляла хоть какую-то активность.       Солнце вошло в зенит, когда путники сели в лодку в порту города Аомори. Сангарский пролив был тих и спокоен, волны бились о борта небольшой вёсельной лодочки. Юбаба-сама то и дело подгоняла гребцов, всячески выказывая своё недовольство, сидя на скамье и укутавшись в свой чёрный балахон, да так, что лишь глаза и огромный нос выглядывали. Причалив к берегу полуострова Осима и расплатившись с гребцами, они отправились в портовый город нанимать паланкин для дальнейшего путешествия, нет, ну правда - не пешком же им идти! Женщина, укутанная с ног до головы чёрным плащом, вызывала перетолки среди моряков, зеваки на улицах то и дело шушукались, а дети показывали пальцем на её огромный нос, выглядела ведьма действительно грозно и подозрительно, словно шпион.       После небольшой заминки в порту, колдунья и её слуга направились к конечному пункту их «спасательной миссии», что было ясно по атмосфере, царившей вокруг путешественников. Стоило только взглянуть на госпожу, волосы которой вздымались и дыбились, словно от большого электромагнитного поля, было сразу ясно – что битва столетия не за горами.       Паланкин мерно тащился по северному пейзажу, столь разительно отличавшегося от видов Хонсю. Другими здесь были не только растения и деревья - другим было всё: запахи, звуки, воздух и даже небо было каким-то иным. Невысокие горы, обильно покрытые смешанными широколиственными лесами, местами сменялись равнинами, на которых кое-где даже пасли скот, выращивали рис, да или просто-напросто жили люди. Юбаба-сама не особо восхищалась природой здешних мест, единственное, на что она тратила свои силы и всё своё внимание, так это на ожидание. Её зубы скрипели от нетерпения, а порой она столь нервно обмахивалась веером, что, казалось, ещё чуть-чуть - и она бы его спалила, а паланкин всё так же неспешно продолжал свой путь, будто над ней издеваясь.        К вечеру они уже пересекли полуостров и достигли уезда Сэтане, где и расположились на ночлег. Утром, ещё до рассвета, группа продолжила свой путь, благодаря чему, уже к обеду достигли уезда Абута, неподалёку с озером Тоя. По мере их продвижения вглубь острова, по лесам и невысоким горным возвышенностям всё явственней проступали террасы рисовых полей, но людей, как ни странно, становилось меньше, всё отчётливей ощущалась некая таинственная сила, выразить которую можно, наверное, лишь словами - «таинство природы». Духи оберегавшие эти нетронутые леса имели неподвластную описанию энергетику, такой силы, что лишь едва ступая на их землю, ты уже чувствуешь как она наполняет весь воздух вокруг тебя, она пронизывает умиротворённой силой буквально всё, сопротивляться которой просто невозможно – первобытная, необузданная сила в безмятежном покое, она наполняет всё твоё существо каким-то торжественным трепетом. Ощущая подобное, кажется, начинаешь понимать, что же это такое - «пустота»*, из древних трактатов предков, а порой, проезжая мимо горы можно было услышать как дух вулкана похрапывает глубоко в недрах земли, и невольно становилось немного жутко, сразу чувствуешь себя шкодливым ребёнком, что своим шумом мешает уставшему на работе папе спать.       Уже к вечеру колдунья и её слуга остановились в деревеньке духов рядом с озером Сикоцу. Деревенька – не совсем подходящее название для данного места, но до города сиё скопление духов всё равно не дотягивало, это было этакое курортное местечко, со своим спальным закутком, торговой улочкой и развлекательным кварталом, плюс ко всему ещё и лечебными ваннами и салонами.       По приезду, госпожа отправила своего слугу снять номер в лучшей гостинице деревушки, в которую она прибыла, так и не сняв с себя плащ. Служащий, покорно следуя указаниям Ока-сама, посетил несколько ресторанов, раздав их хозяевам письма от своей хозяйки, зашёл в лавки местных купцов, покупал там указанные госпожой товары, и занимался прочими бесполезными, на первый взгляд, делами, ведь не за сувенирами же они сюда приехали! Но не его это дело, перечить Ока-сама и советы ей раздавать. Внеся все покупки и ответы на письма в её комнату, он удалился в свой номер, надеясь хотя бы немного, но выспаться.              

***

      

      После длительного ожидания и поисков наконец-то пришло известие – на острове Хонсю произошло землетрясение.       Впопыхах попрощавшись с гостеприимным кланом Белых змей и его главой, Хаку, не теряя времени, отправился в регион Тохоку, к берегам Японского моря, так и не прочтя пришедшей ему почты. После трёх дней изматывающего путешествия, а летел он без отдыха и остановок на ночлег, перед его глазами предстал столь желанный берег, по песчаной кромке которого были разбросаны сломанные, или вовсе, выдернутые с корнем деревья. Неподалёку, чуть вглубь острова, виднелись разрушенные деревни, некоторые из которых смыло водой, а другие пострадали вследствие землетрясения. Разрушения были весьма устрашающими, стоит лишь задуматься над тем, сколько усилий потрачено на возделывание этой земли, постройку жилища и обустройство быта, и сколь велика сила природы, раз за считанные минуты она смогла превратить все старания в пыль, грязь и кучу мусора. Несмотря на видимые разрушения, подобный катаклизм не есть что-то из ряда вон выходящие, ведала эта Страна и разрушительней бури, цунами и землетрясения, да и если не переходить на частности, то ущерб не так уж и велик. Неприятна сама мысль о том, что будь сей катаклизм помощнее, то пользы бы от него было б куда больше. Но теперь остаётся лишь просить милости у богов, чтобы эти Сёдзё показались на берегу и ситуация в Абурая наконец разрешилась.       Ближе к закату, на скалах, Хаку заметил что-то странное – блестящее и отпускающее блики, вполне возможно, что это обломки оцинкованной крыши какого-либо деревенского магазинчика, смытого недавним цунами.Подлетев поближе, он увидел двух духов в золотого цвета одеждах от которых и исходили слепящие «солнечные зайчики». Они пританцовывали на скале, совершенно не боясь упасть в неспокойное нынче море, что казалось, отражало не свет закатного солнца, а цвет их длинных красно-рыжих волос, которые, казалось, прикрывали их лица, но при тщательном рассмотрении можно было с определённостью сказать, что цвет их лиц совпадал с цветом волос - они были ярко пунцовые, возможно, это из-за количества выпитого ими сакэ, коим можно было наполнить целое озеро.       Хаку приземлился на скалы рядом с ними. Морские духи удивлённо посмотрели на белого дракона, затем тот принял человеческий облик, введя духов в ещё большее замешательство. Немного погодя, они добродушно предложили ему выпить, и начали расспрашивать, что у них тут на земле творится, при этом рассказывая про красочный подводный мир и дворец Рюдзина*, местами сбиваясь, переводя разговор в другое русло, вспоминая свои прежние визиты в мир земной. Спаивать мальчика виноделы не стали. Угостив дракона лишь чарочкой, выпив которую он почувствовал себя значительно лучше и бодрее, они налили ему вторую, но увидев, что собеседник лишь пригубил её, не стали настаивать и продолжили свои расспросы. После часа душевного разговора, в ходе которого юноша изложил свою беду, и причины по которым он их так долго искал, Сёдзё, видя, что юный дракон не заражён алчностью и не преследует корыстных целей, с радостью предоставили ему прямо с морских глубин огромную бочку сакэ. Ёкаи предостерегли дракона о специфичных свойствах волшебного напитка, заверяя, что лечебное действо оно может оказать только лишь на тех, кто не одержим жадностью и идеей вечной жизни. Вручив долгожданный напиток дракону, отпускать собеседника Сёдзё не спешили, так они и проговорили до самого утра, для Хаку это было большой честью.       Утром, найдя небольшое поселение духов, чьи жители спешили покинуть своё место обитания, он нанял нескольких из них, чтобы отвести бочку в купальни Абурая, с большим трудом погрузив сей ценный груз на телегу, работники отправились в свой путь, а Хаку решил немного вздремнуть среди тени деревьев. С чувством выполненного долга и спится слаще.              

***

      

      При слабом свете лампы Юбаба-сама внимательно перечитывала все письма, пришедшие ей в ответ, затем колдовала над чашками и сервизами, купленными в разных лавках, делая пометки на бумаге о реакции товара на колдовство. Как оказалось, она искала заколдованные товары, на которых лежали чары «тайного самоуничтожения». Между прочим, очень удобная магия для всякого рода грязных делишек. Допустим, если вы берёте у кого-то в долг и оставляете расписку в качестве доказательства вашей честности и гарантии выплат, то стоит лишь наложить на сей очерк эти чары, и словно бы дуновением ветра, «абсолютно случайно» он попадает в костёр, в разожжённый камин, кипящую кастрюлю и прочие опасные и уничтожающие сей документ места. И вот, после очередного взмаха рукой один из кувшинчиков для сакэ резво попрыгал к краю стола и звонко сорвался вниз, разлетаясь на мелкие осколки, внимательно посмотрев на место продажи, колдунья коварно улыбнулась, а глаза её загорелись нетерпеливым блеском отмщения.       - Вот, я и нашла тебя, Югэй, - медленно, смакуя каждое слово произнесла женщина, сдержанно посмеиваясь.        Со стороны сада постучали в раздвижные двери, взмах рукой – и сёдзи, подчиняясь, отодвигаются, являя тэнгу-посыльного.       - Что пишет Хаку? - протягивает женщина своим требовательным скрипучим голосом.       - Боюсь, от него нет вестей уже два дня, госпожа.       Гневный взмах и сёдзи закрываются, чуть не прищемив бедному тэнгу нос.       - Глупый мальчишка, думаешь спрятаться от меня на этом острове? Я и без тебя обойдусь, - колдунья злобно сверкнула глазами. Из-под стопки бумаг выбирается листок с письменами, Юбаба-сама сминает его в трубочку, поджигает и прикуривает от него, делая глубокую затяжку. С нескрываемым наслаждением она наблюдает, как в её руках, в прямом смысле слова, дотлевает жизнь дракона.        Ранним утром, когда небо окрасилось сине-фиолетовыми красками, со светло голубыми разводами у самой его кромки, а роса стеклянными капельками висит на травинках, дожидаясь своего часа, Ока-сама вышла на покрытое инеем крыльцо, укуталась в плащ и отправилась к дому купца Югэя. Взмахи тяжёлых крыльев никого не разбудили, никто из слуг не встал проверить, кто идёт по саду, или же почему скрипит дверь в спальню хозяина, вся усадьба на горе Тарумаэ спала мирным сном.       Поёжившись в постели и растянувшись во весь свой не малый рост, пожилой мужчина хотел было уже перевернуться на бок, как стал принюхиваться. Каковым же было его удивление, когда он чётко и ясно осознал что слышит запах сигарет! Широко распахнув глаза, он резко сел в постели, от чего в его голове потемнело. Понемногу приходя в себя, Югэй всё-таки рассмотрел источник своего беспокойства. Юбаба сидела в винтажном кресле с изысканными узорами на французский манер, покрытыми сусальным золотом, и мерно затягивалась элегантной сигаретой, выпуская струи табачного дыма. Мужчина аж побледнел.        - Где же твой хвалёный румянец, Окума*? – с ехидной улыбкой пропела колдунья.       - Как ты вошла? Хотя, не так уж и важно… - придя в себя произнёс мужчина, несколько ловких движений рук и одеяло превратилось в элегантное кимоно, во всяком случае, оно бы так и смотрелось, если бы Югэй-сама не был бы столь огромен. – Памятуя о твоём характере, поучать тебя по поводу хорошего тона пустая трата времени, не так ли? – с намёком на раздражение бросил мужчина, встретив насмешливый взгляд незваной гостьи.       - Не тебе меня учить, - колдунья достала из под плаща купленный в его магазине сервиз, тонко намекая на его нечистые делишки. Мужчина ничего не ответил, а лишь дёрнул за шнурок, позвав к себе прислугу.        - Чего изволите, господин Югэй? – на западный манер проговорил мужчина, видимо любовь к западной роскоши у этих двоих была общей.       - Чаю для меня и моей гостьи,- лицо слуги вытянулось от удивления, он был готов поклясться, что никаких гостей в дом не впускали. – Живо! – рявкнул хозяин, заметив замешательство на лице слуги. – А я смотрю, тебе пришёлся по нраву мой мебельный гарнитур, - отвернувшись от двери, проговорил колдун.       - Хм, не дурно, для того кто зарабатывает на жизнь мелким жульничеством. Даже твоя система защиты против взлома и двух минут не выдерживает.       - Ну, раз я такой беспомощный и бесполезный, тогда, скорее всего, я не тот, кто тебе нужен,- вкрадчивым голосом проговорил колдун, бросая железный взгляд на свою собеседницу.       - Ты уже давно НАМ не нужен – спокойно парировала Юбаба-сама. Лицо мужчины резко изменилось, он поперхнулся ругательством, застрявшим в его горле, и было хотел сказать что-то резкое, как в комнату принесли чай. Смирив свой гнев, он прохаживался по комнате, пока колдунья, оттопырив пальчик, пила напиток из британского сервиза. – Смотрю, ты преуспел в зельеварении, - как бы, между прочим, бросила она, заставив мужчину остановиться.       - Чего ты хочешь? У меня сегодня много дел, и нет времени на разговоры с дамами из прошлого, - холодно бросил Югэй.        - Я всего лишь хочу получить своё противоядие, - безвинно и как-то наивно произнесла Юбаба.       - Не понимаю о чём ты, - решив помучить собеседницу, ответил мужчина, он уже отчётливо предвкушал, как она будет его умолять, пока не услышал следующее:        - Он болен, Окума.       - Ты врёшь! – отчаянно зашипел мужчина, а затем взорвался: – это всё ты виновата!       - Противоядие, Окума, где противоядие!? – Юбаба в плотную прижалась своим носом к лицу мужчины, сжимая в руках его воротник.       - В кабинете, его должно хватить, - пролепетал колдун, и когда колдунья слезла с него, кинулся к кабинету, а коварная женщина следом за ним. Он открыл потаённый лаз и начал рыться в склянках, как вдруг очухался, - подожди, этого же не может быть,- он поспешно закрыл шкафы со склянками, растерянно глядя в искрящиеся глаза незваной гостьи. Его взгляд начал приобретать недоверчивый прищур. - Мой шпион отравил только еду для персонала, и при всей моей ненависти к тебе, я знаю, что ты не будешь кормить нашего сына этими помоями. Ведьма! Ты никогда не получишь противоядия! – В пылу он схватил стул и разнёс все шкафы на маленькие щепки, жидкости из разбитых склянок стали смешиваться друг с другом, оба зачинщика беспорядка спешно покинули помещение, и кстати, очень вовремя, буквально через десять секунд, та часть дома, в которой находился кабинет взорвалась, а всё остальное было стремительно охвачено пламенем.       - Что ты наделала! Мой дом, мой прекрасный дом! – чуть ли не плакал мужчина.       - Что я наделала?! Окума, где противоядие, ты же его уничтожил!       - И по делам тебе, карга старая, права была моя мама, когда запрещала на тебе жениться!       - Уж это - так точно! Угораздило же меня связаться с таким ничтожеством!       В деревне началась паника, когда дом купца Югэя охватило пламя, но звуки громовых ударов и взрывов привели жителей в ещё больший шок. На пожарище разыгралась нешуточная битва. Поначалу большинство жителей побежало за водой, чтобы помочь потушить огонь, но поняв, что на самом деле творится в поместье, жители просто наблюдали за магическим сражением издалека, не приближаясь к зоне поражения. Всё бы, в конце концов, само собой бы и разрешилось, но используемые колдунами заклинания были настолько мощными, что сотрясали землю, грозя разбудить божество Тарумаэ, если это произойдёт, то оно сожжёт всю деревню, и не слабо подогреет воду в озере, где, кстати, уже забеспокоился о наверху происходящем господин Сикоцуми-нуси-сама. У хозяина озера Сикоцу просто раскрылся рот от удивления, когда он увидел картину побоища. Всполохи всех цветов радуги носились как ошалелые на подножии горы Тарумаэ, то и дело, разливаясь белым огнём, производя ужаснейший грохот. Приняв облик дракона, Сикоцуми-сама взвился в небо и полетел в самый эпицентр, его тёмно-синяя чешуя исправно отражала все шальные магические заряды, а при помощи своей магии воды, он с лёгкостью затушил горящее поместье и остудил, в прямом смысле слова, бывшую колдовскую чету. Мокрая как кошка, с растрёпанной причёской, Юбаба еле-еле переводила дыхание. Югэй выглядел не лучше, его наколдованное кимоно превратилось обратно в одеяло и жалкими лоскутами прикрывало лишь уровень пояса, седые волосья повисли, всем своим видом ввергая в уныние. Он тяжело дышал и не смел поднять взгляда выше своих босых ног. Пришедшая в себя прислуга, поднесла ему кимоно, что было вытащено из дома во время пожара, но тот отказывался его одевать, он просто игнорировал их. Тогда колдунья сама помогла ему одеть его при помощи магии.       - Твоя шкура по-прежнему устойчива к магии,- проскрипела она.       - Надеюсь, у Бо тоже, - сквозь тяжёлое дыхание проговорил колдун.       Сикоцуми-нуси-сама пребывал в тихом шоке, среди пепелища и ввергнутой в хаос деревни эти двое всё ещё пытались задеть друг друга остротными замечаниями.       - Привет, Сикоцуми, - слегка приподняв руку, проговорила колдунья, - ты всё не меняешься, как не любила драконов, так и по сей день не люблю.       - Это вы не меняетесь, - смерив обоих тяжёлым взглядом, словно выплюнул дракон. - Нашкодите, дел натворите, а я за вами убирай.       - Как в старые добрые, да? – слегка улыбнулся Югэй, за что получил комом воды по своей и без того побитой физиономии.       Шуму сей инцидент натворил столько, что Юбаба-сама и Югэй-сама были привлечены к ответственности перед судьёй Тэнгу, который, в ходе масштабного разбирательства, постановил, Колдунье Юбаба-сама восстановить разрушенную собственность Югэй-сама и разрешить ему видеться с сыном, а Югэй-сама приговорил к немедленному лечению персонала купален Абурая, а так же к выплатам ущерба за простой и к общественным работам, под руководством суда в течение столетия. Не сказать, чтобы все были довольны, но решение судьи не обсуждается.       Вернувшись в купальни, Ока-сама обнаружила там свою сестру, но скандала, на удивление, устраивать не стала, так же, что показалось ей весьма странным, какие-то рабочие приволокли бочку с волшебным сакэ, огромную-преогромную, что толкало её на определённого рода мысли. После всего этого сумбура, побитая больше морально, чем физически, колдунья заперлась у себя в кабинете, пробиться к ней смогла лишь Дзениба.        Видя, в каком плачевном состоянии её неугомонная сестрица, добрая ведьма заварила чаю, и сделала сестре компресс.         - Не переживай, Юбаба, скоро всё придёт в норму, Хаку прислал много сакэ, а Югэй-сан точно вылечит тех, кому сакэ не поможет,- увещевала она.- Вскоре твой ручной дракон вернётся обратно и приведёт всё в порядок, хотя на его месте я бы давно тебя съела.        - Он не вернётся.       - Ты его отпустила? – не веря собственным ушам, переспросила Дзениба-сама.       - Я сожгла контракт, - глухо произнесла колдунья и отсутствующим взглядом уставилась на языки пламени в камине.       - Что же ты наделала, сестрица, - еле слышно произнесла Дзениба. ______________________________________________________________________________ * Хаха – так взрослые японцы называют свою маму в разговоре с посторонними (не входящими в семью) людьми, но наедине обращаются к ней иначе - Ока-сан, касаемо детей, тут всё наоборот. Это редкий факт, плохо учитываемый в источниках. Из всех имеющихся у меня дома книг, данную инфу я нашёл лишь в одной. * Канна и кандзи – японская письменность, где первая это две слоговые азбуки, а второе – иероглифы. В старину, женщин обучали лишь азбукам, а мужчины несшие государственную службу были обязаны знать и иероглифы, но это не значит, что женщины не умели читать и писать иероглифы, известны писательницы и поэтессы того времени. * Гамбаттэ кудасай – постарайтесь! Вперед, не сдавайтесь! – «кудасай» придаёт фрезе вежливости, ведь несмотря на дружеские отношения с персоналом, Хаку имеет достаточно высокое положение в купальнях. *Бу – японская мера длинны равная 3,03 мм. Известная же мера Ри (путь длинною в тысячу ри начинается с одного шага – знаменитое выражение) равна 3,927 км. Примечательно, что имя Тихиро состоит из иероглифов «тысяча»(читается как «ти»/«сэн») и «хиро» - мера глубины равная 1,81 метра. Так что у девочки имя почти по Жюль Верну. * Отсылка к «книге пяти колец» Миямото Мусаси. * Рюдзин – бог-дракон, морской царь. * Окума – буквально - большой медведь. Я выбрал колдуну такое имя не только из-за его размеров, но и с намёком на его большую колдовскую силу. Коренные народы Хоккайдо поклонялись медведю считая его покровителем леса.