По ту сторону тоннеля

      Солнце было в самом зените. Небо казалось стеклянным, застывшим на месте миражом. Воздух еле заметно рябил в глазах, слегка искажая пространство. Мошкара и всевозможные букашки переползали из тени в тень, старательно избегая палящего солнца, лес мерно вздыхал под жарким маревом. Тишину разорвал неожиданный вскрик. Кто-то облил мирно спящего дракона водой, от чего он аж подпрыгнул. Мокрая рубашка нежной прохладой прилипла к телу, капли устремились вниз, к животу, по пути теряя свою свежесть. Пока мальчик пытался поймать фокус, и вообще уловить суть происходящего, виновники зашептались:       - Эй, может, не стоило?       - Ты о чём? – уже в полный голос: - Жара же! Хаку-кун, Хаку-кун, вставай, а то солнечный удар схватишь.       Мальчик оглядел Сёдзё. Зрелище, так скажем, не самое радостное – особенно спросонья. Затем осмотрелся по сторонам, и вправду, тень уже совсем отступила от его лежанки и падала совершенно в другую сторону.        - Хаку-кун, мы собирались с тобой попрощаться…       - Было бы некрасиво с нашей стороны уйти просто так, - улыбаясь, молвил другой, уже изрядно промочивший своё горло благодатным напитком.       - Нам пора возвращаться домой, дела не ждут, так сказать, - сообщил первый, склонившись над мокрым драконом, что всё ещё приходил в себя.       - Но если у тебя нет особо важных дел, - продолжал второй, - ты можешь погостить у нас пару дней.       Немного поразмыслив, мальчик решил, что вполне заслужил отдых, да и письмо, что он отправил Юбаба-сама, предусматривало пару дней задержки. Сёдзё обрадовались новоиспечённому гостю и немедля, начали своё путешествие.       Ёкаи оказались братьями близнецами, известными виноделами во всём мире духов, но, так как Рюдзин-доно запретил импортировать саке на поверхность в больших количествах, то раз в десять лет все лекари приезжали на закупку этого волшебного напитка во дворец морского правителя, а самих братьев редко кто видел воочию. Должно отметить, что было ограничение и в продаже чудотворного напитка. Сколько лет братьям никто точно не знал, даже они сами. Детей и жён у них не было, наверно из-за того, что женаты они были на своём ремесле.       Обратившись в дракона, Хаку последовал за духами в морские глубины. Нынче воды были спокойными и тихими. Волны слегка шуршали на поверхности, а солнце мощными лучами проникало в самую глубь. Жидкость приятно обтекала тело дракона, при резких поворотах она приподнимала чешуйки и била по коже нежными прикосновениями, будоража кровь. Давно Хаку не был в своей стихии.       Чем глубже они спускались, тем темнее становилось. Под водой было своё небо, необычное, словно витраж в мутных окнах, сквозь которое солнечный свет проникал в глубину уже совсем другим, не таким как на суше. На поверхности свет стремительный, непоколебимый и твёрдый, словно стрела, но под водой он становится мягким и податливым, как рисовый росток. Он слабее, тусклей, не бьёт по глазам, и кажется угасающим, но его энергия не исчезает, она рассеивается, словно перерождаясь. Как солнце, уходя за горизонт, возвращается лунным свечением, так и морской - оседает на всём живом: в водорослях, что светятся изумрудным сиянием, в медузах, мерно плывущих мимо, чьи юбки переливаются неоновыми огоньками, в криле и планктоне; мир вокруг полон волшебного свечения.        Маленькие креветки переливались белыми и зеленовато-синими полосами, но что удивительней они выстроились в две шеренги, словно обозначая место посадки для самолётов. Когда Сёдзё со своим гостем опустились к ним, все они дружно запищали « Окаэри насай*, Сёдзё-сама! Ёкосо, дорогой гость!». Пред Хаку раскинулся новый мир, светящийся и переливающийся. Подводное небо которого было живым, сотканным из пульсирующих вспышками света существ. Каменные дома на раскинувшейся перед ним улице, облюбовали низшие животные и растения: губки, кораллы, водоросли, и другие. Казалось, что сами строения созданы из них, и так со всем, на что падал взгляд.       Жизнь кипела и бурлила, словно в крупном азиатском мегаполисе. Улицы кишели всевозможными рыбами, моллюсками и прочими морскими обитателями. Рядом с лавкой керамики прохаживался окунь в расшитом кимоно вместе со свитой служанок, и не без охраны. Их сопровождал одетый в самурайские одежды воин - рыба меч. Господин и его окружение приветственно поклонились Сёдзё и прошествовали дальше. В лавках на улице торговали травяные креветки и крабы, что бегали вдоль прилавка, уговаривая проплывавших мимо каракатиц купить «наисвежайшие и наивкуснейшие водоросли»*, устрицы шайками слонялись по улочкам, то перетаскивая какие-то коробочки, то просто хихикая меж собой.       Наконец, Хаку и Сёдзё дошли до небольшой лавочки. Отворив дверь, мальчик обнаружил за ней ресторан. За барной стойкой стоял протиравший стаканы угорь, он поприветствовал хозяев и вернулся к своей работе, проверяя на свету чистоту посуды. Наваги, что убирали помещение, увидав вошедших,склонились в поклоне. Пройдя через торговый зал, хозяева и гость поднялись в жилую часть дома, где их встретила камбала – домоправительница. Она позвала служанок – морских лисичек, велев им показать гостю его апартаменты, а сама принялась отчитываться перед Сёдзё. Ёщё при входе в торговый квартал, Хаку принял человеческий облик, чем ни мало привлекал внимание местных жителей – земные духи на морских землях редкое явление. Вода, будучи более плотной, чем воздух, не сильно мешала передвигаться, да и с дыханием проблем не было, правда, вот привкус соли был весьма непривычен.       Служанки предоставили гостю футон, принесли обед и удалились, небольшое окошко вверху было застелено мелкой сеткой за место стекла. Убранство комнаты не кричало от роскоши, и больше напоминало номер в мотеле, хотя, определённо, Сёдзи были богаты. Проспав около четырёх часов и отдохнув с дороги, Хаку спустился к ужину.        Трапеза проходила за столом в ресторане, вечером он уже был полон народа. Крабы закрывали свои лавки, и приходили отдохнуть, знатные господа так же предпочитали этот ресторанчик другим заведениям, для них были отведены отдельные комнаты, даже высокопоставленные чиновники порой захаживали к Сёдзё. Весь первый этаж гудел, кипел, горланил песни, можно было даже расслышать, как кто-то бойко доказывал свою правоту в очередном споре, что заставляло пересмотреть взгляды на молчаливость рыб. Официанты то и дело сновали между столиками, а угрюмый бармен широко улыбался, разливая напитки.       Вечер был шумным и бурным, а ночь на удивление тиха. Вода текла практически бесшумно – еле заметно, звуки можно было лишь чувствовать. Это было весьма приятно и даже вызывало у дракона некую ностальгию. Прошедший день выдался настолько насыщенным впечатлениями и событиями, что как только его голова коснулась подушки, глаза сладостно сомкнулись. Лёгкие расправились от глубокого вдоха, надавив на позвоночник, распространяя по телу сладостную негу, на веки навалилась усталость, не позволявшая их разомкнуть, окуная гостя в царство Баку.        - Доброе утро Хаку-кун, - поздоровался с ним Сёдзё, когда тот спускался к завтраку, как именно его звали, мальчик ни как не мог вспомнить - близнецов всё-таки сложно отличить друг от друга. – Сегодня Цуёши по делам поехал, всю неделю его не будет, так что времени у меня совсем нет, извини Хаку-кун, но придётся тебе сегодня одному побыть.       - Доброе утро, да ни чего страшного Андзэн-сан, спасибо, - ёкаи очень настойчиво просили гостя звать их по именам, что мальчик и делал, попирая своё воспитание*.       - Если что надумаешь, можешь попросить у бармена или домоправительницы, ну всё, я ушёл!       - Хорошей вам дороги!       Предоставленный сам себе до самого вечера, Хаку отказался от экипажа и сопровождения, решив самостоятельно осмотреть окрестности. Городок был не большим: пара торговых улиц, знатные кварталы и районы бедняков. Жители спешили по своим делам, знать изредка проезжала в экипаже, запряжённом судаками, солдаты патрулировали улочки, а анчоусы воровато бегали от лавки к лавке. Торговая улица поднималась всё выше и выше пока не вывела путника в самый центр поселения, где встречались все остальные улочки, образуя шестиконечную звезду. В центре возвышалась статуя, посвящённая Рюдзин-доно, у ног которого стояли бочки, полные волшебного сакэ. Маленькие клумбы из кораллов и актиний, поддерживаемые магией делали центр красочным и элегантным. Пройдя дальше, он наткнулся на чью-то резиденцию, вход в которую охраняли морские коньки, вскоре из сада в паланкине выехал знатный, но старый осьминог, его усы седыми плетьми спускались вниз. Охрана, сопровождавшая своего господина, грозно зыркнула на Хаку, и с непроницаемыми лицами направилась дальше.       Проводив взглядом сию процессию, мальчик продолжил свою «экскурсию», зашагав вдоль полупрозрачного забора усадьбы. Сквозь виднелся японский садик, своеобразного морского дизайна, средь которого будто сокровище рос кустик земных хризантем. Когда территория богача закончилась, начались окраины. Вниз по дороге стояли небогатые домики, торговые лавки, пара гостиных двориков и всё, на этом город заканчивался. Витиеватая змейка, выложенная вулканической породой, продолжалась за его пределы.       Выйдя загород, Хаку обнаружил весьма тусклый пейзаж - камни да небольшие заросли водорослей, среди песчаного простора. Солнце тускло поблёскивало в морской вышине. В дали, куда уводила дорога, покачивался под напором течения лес из ламинарии, блестя всевозможными оттенками зелёного. Мелкие рыбки вольными косяками слонялись меж зарослей, морские звёзды устилали коврами песчаное дно, воссоздавая цветочные луга. Место было тихим и безмятежным, тёплое течение ласкало кожу. Хаку принял свой естественный облик и улёгся посреди поляны, чтобы отдохнуть.       Он долго наблюдал за далёким пятном света. Водоросли, будто шёлковые ленты, плясали в вышине, мягко поддаваясь течению. Так хорошо и спокойно. Вроде и не спишь, а, кажется, что всё это снится. Лёгкий туман обволакивает разум, мышцы расслабляются, водное течение приподнимает чешуйки... Сколько времени он так пролежал, много ли – мало ли? Послышался какой-то шум, крики и визги. Приоткрыв один глаз, он заметил, как шайка кальмаров в потрёпанной одежде окружила паланкин, судя по женским крикам, принадлежавший какой-то знатной даме. Большинство охранников сбежало, уступая бандитам, в окружении остался лишь один воин и его хозяйка. Морской дракон в золотых доспехах храбро сражался, отбиваясь от противников своим боккэном*, но, к сожалению, один из его ударов раскроил нападавшему черепушку, алая дымка в кипе с чернилами окрасила воду, и храбрый воин медленно сполз наземь, бухнувшись в обморок. Нельзя его в этом винить. Сколь храбры бы ни были морские драконы, но вид крови неизменно ввергает их в смятение и приводит к недееспособности*. Молодую девушку вытащили из паланкина вместе с её служанкой, попутно хватая сундучки с жемчугом и дорогие ткани. Ни кому не ведомо что бы с ними могло случиться, если бы Хаку не решил вмешаться.       Всё произошло так быстро, что ни бандиты, ни потерпевшие не успели ничего понять.Кальмары в мгновение ока застыли в «воздухе», окружённые кипятком, несколько пузырей тут же окрасились в чёрный цвет, через пару секунд, возникла верёвка и связала их всех вместе. Хаку потряс стража в золотых доспехах, приводя его в чувство, и сдал ему пойманных злоумышленников. Сбежавших «гвардейцев» настигли и заставили с позором тащиться за паланкином вместе с горе грабителями. Мальчик не желал ни славы, ни богатства, всё чего он хотел – спокойного отдыха, но напуганная девушка и её служанка не могли отпустить своего спасителя с пустыми руками.       Со всеми подобающими почестями, вся процессия пришла к ресторану Сёдзё. Воин долго выражал хозяевам свою благодарность,восхваляя храбрость их гостя, умудрившись застать их обоих дома. Как ни отнекивался Хаку, но морского дракона было не остановить. В ходе знакомства выяснилось, что сия особа никто иная как племянница самого Рюдзина. Молодая госпожа путешествовала по морским землям в сопровождении своего телохранителя и небольшого отряда воинов, часть из которых оказалась мало благонадёжной. Теперь же им предстояло вернуться и предать трусов военному суду.       - Так что, раз уж нам всё равно держать обратный путь, для нас будет честью, если вы присоединитесь к нам, - говорил воин. А для большей вескости добавил: - Рюдзин-доно уже ждёт вас, чтобы отблагодарить, пожалуйста, не ставьте нашего царя в неудобное положение.       Отказ от подобной просьбы, был бы прямым нарушением приказа, так что выбора у дракона не было. Сёдзё как всегда были великодушны и гостеприимны. Гостей накормили, напоили и разместили в самых лучших номерах, насколько это было возможно. Бедная домоправительница чуть не лишилась чувств, узнав, кого ей предстояло размешать по столь не презентабельным комнатам. «А я им говорила, говорила…» - причитала камбала, пытаясь навести хоть какой-то лоск.       Ночь была тиха, а Хаку всё не переставал себя мысленно ругать. Задержки ему ни к чему. Завтра он ведь должен был отбыть восвояси, но, увы, ни оставить девушку в беде, не ослушаться Рюдзин-доно он, конечно же, не мог. Написать ещё одно письмо с объяснениями или оставить всё как есть? Поедет ли с ним один из Сёдзё? Пока мысли роились в его голове, он и сам не заметил, как уснул.       Завтрак был подан весьма изысканно,посуда и блюда оформлены красиво и даже элегантно, видимо домоправительница похлопотала, но еда осталась прежней, простой и лёгкой. Наконец, все сели за стол. Телохранитель снял свои доспехи, и остался в традиционной самурайской одежде – и в правду – настоящий воин! Широкие плечи, могучий стан, борода и усы, волосы стянуты на затылке, глаза добрые и живые, он значительно приободрился, когда узнал что Хаку речной дракон, что объясняло его невосприимчивость к крови. Химэ* и её служанка держались скромно, иногда включаясь в беседу.       Оставив всё хозяйство на старого друга, ведь брату было необходимо вернуться к делам, Андзэн-сан решил сопроводить Хаку во дворец. Скорее всего, ему тоже было неудобно отказывать морскому царю. В этот раз никто паланкином не пользовался, провинившаяся стража ожидая приговора находилась под надзором у местного правителя, видимо того пожилого осьминога, с коим Хаку недавно столкнулся, и в столь громоздком транспорте нужда отпала. Трое драконов, Сёдзё и морской угорь стремительно нырнули в транспортное течение. К вечеру они достигли своей цели.       Столица сияла! Повсюду горели фонари! Что в них светилось, разобрать не представлялось возможным – толи магия, то ли кто живой…. Высокие шпили зданий поднимались выше и выше, словно соревнуясь между собой. Крыши украшали всяческие статуи и декоративные резные узоры, а стены росписи, отображавшие сценки из мифологии или же просто орнамент. Широкие улицы вымостил камень. Ярко освящённые и многолюдные, они были лишены провинциального шарма в образе уличных торговцев, попрошаек и другого сброда. Купцы, конечно же, торговали, но делали они это внутри своих домов – по примеру людских магазинов. Дамы, в изысканных платьях, хихикая, расхаживали вдоль улиц торгового квартала. На западе города раскинулся квартал развлечений – театры, бордели и прочее, но в самом его центре, огороженный лабиринтом белых стен, стоял замок Рюдзин-доно, а рядышком его прелестный сад.        В пределах города все автоматически принимают людской облик, правда его поддержание требует не малых сил, поэтому в столице проживают представители сильнейших и древнейших кланов, а также всяческие чародеи и волшебники, что помогают менее сильным созданиям поддерживать свои силы, естественно не забесплатно. Пройдя по центральной улице, вся процессия приблизилась к стенам замка, высоким и неприступным. Рядом росли деревца клёна, а через каждые пять метров стояли стражники. Наконец показались входные ворота.        - Стой, кто идёт!? – хором спросили воины в сияющих красных доспехах. Их пики были сомкнуты, образуя забор причудливой формы. Все четверо выжидали ответ.        - Рэн Исида, капитан императорской гвардии его Величества Рюдзин-доно, сопровождаю её высочество О-Сакура-Химэ со служанкой, Андзэн Сёдзё и его гостя Нигихаями Кохаку-нуси.        Стражники переглянулись, послали гонца, и велели ожидать. Через несколько минут к ним вышел служащий в богатых одеждах, представился Таскэ Миякэ и попросил следовать за ним. Пройдя через массивные ворота, они вышли на центральную аллею, ведущую ко дворцу. Рядом в некоем отдалении друг от друга располагались хозяйственные постройки, дома в которых жили вельможи, купальни и прочие здания присущие данному ансамблю. Пара прилежно выстриженных земных кустиков и сливовые деревья обрамляли аллею, создавая коридор арочного типа, за стенами которого еле виднелся идеально ровный газон.        На дворцовой площади Рэн-сан и принцесса попрощались, ещё раз выразили свою благодарность и скрылись за парадным зданием слева от гостевого дворца, в то время как Миякэ-сан направился в противоположную от них сторону. Пройдя мимо какого-то не менее парадного здания, он вывел гостей на самую что ни на есть улицу. Удивительно, но дворец Рюдзин-доно настолько велик, что постройки образовывали мини-городок! Через пару поворотов показалось традиционно японское одноэтажное здание: белые стены, размашистая крыша и мраморная лестница, ведущая к двери. На пороге стояла прислуга. Девушки склонились в приветственном поклоне, домоуправительница распределила гостей по их комнатам, прислуга принесла парадные платья и в назначенный час сопроводила их на приём к морскому царю.       Войдя в парадные двери гостевого дворца, Хаку не мог не отметить схожести убранства с апартаментами Юбаба-сама, только вот комнаты хозяйки купален были выполнены в западном стиле, да и площадь их заметно уступала. Расписные стены, позолоченные потолки, мрамор, свитки, вазы китайского фарфора более чем с человеческий рост, всё это лишь часть роскоши, что царила в этих стенах. В глазах рябило от изобилия и богатства. Их шаги гулко отражались от стен, раздаваясь повсюду. Только сейчас Хаку заметил, что дышит воздухом - вся территория замка была изолирована и находилась в воздушном пространстве. Вот распахнулись последние двери, они вошли в большой и светлый зал, ближе к задней стене которого на подиуме стоял низкой посадки трон из китовой кости с вырезанными на нём сценками в стиле напоминавшем резьбу нэцкэ*. На троне в чёрно-фиолетовых одеждах восседал молодой и крепкий мужчина, взгляд его зелёных глаз был ясным и твёрдым.       - Ватацуми-но-ками*, Сёдзё-сама и Кохаку-нуси-сама прибыли, - громко проговорил юноша, весьма миловидный, глубоко и почтенно поклонился и удалился. Как и полагается, гости последовали правилам учтивости, и не просто глубоко поклонились, а поклонились из сэйдза*.        - Рад вас приветствовать в своём дворце, – царь не говорил громко, но голос производил будоражащее впечатление.       - Это честь для нас, - отозвался Сёдзё-сан.       - Вы помогли моей племяннице, за это я хочу вас наградить, вы можете гостить в моём дворце до тех пор, пока вам не наскучит, а так же имеете право выбрать по одной вещи из моей сокровищницы.       - Благодарим Вас, Ватацуми-но-ками, но спас вашу племянницу именно этот юноша, - он жестом указал на Хаку. – Я же не имею к этому никакого отношения.        Морской царь лишь улыбнулся.       - А это уж позвольте решать мне, - Андзэн-сан смутился и начал извиняться, но был прерван жестом руки, - довольно. Кохаку-сан, вы очевидно, речной дракон, и скорее всего, обладаете магией, я прав?       - Да, Ваше величество, именно это мне и помогло.       Рюдзин-доно снова улыбнулся и встал со своего места. Гости поклонились, мальчик, стоящий у дальних ворот проговорил – «Следуйте за Царём», и, дождавшись, когда гости покинут зал, закрыл его.       Царь вышел на «задний дворик» дворца и пригласил гостей прогуляться вместе с ним по своему легендарному саду*, к процессии тут же присоединилась пара стражников его Величества. В его центре стоял храм, посвящённый Аматэрасу*, от которого расходилось пять больших аллей, делящих насаждения на зоны. Каждой зоне соответствовал свой временной сезон, Хаку уже видел подобное на Луне, но не в таких масштабах – это был знаменитый «сад времени». Они прошлись по Осеннему участку, где ярко-красные листья клёна шуршали под их расшитыми золотыми и серебряными нитями кимоно, цвели хризантемы, циннии и другие осенние растения. Разговор вёлся на отвлечённые темы, в основном о впечатлении от города и поэзии. В конце прогулки его Величество Рюдзин-доно пригласил гостей разделить с ним завтрак следующего дня.        Оказавшись в гостевом доме, Хаку осведомился о возможности передачи письма на поверхность, что к его счастью оказалось возможным, и он отправил к Юбаба-сама записку с извинениями, в которой сообщал, что задержится ещё на пару дней. Конверт указал доставить самым наискорейшим образом. После чего, отужинав в обществе Андзэн-сана морскими деликатесами, они разошлись по комнатам.       Спалось Хаку весьма беспокойно, кошмары то и дело заставляли его просыпаться. В его снах постоянно журчала вода и стучали камни, хотя образов никаких не было, сплошная темнота. Неприятное ощущение то и дело заползало под кожу, в один момент он чуть не трансформировался прямо во сне. Всё это очень странно, а на отголосках сознания всё время повторялся тихий до боли знакомый шёпот – «Хаку».       Не стоит говорить о том, насколько прекрасным был поданный за завтраком сервиз или блюда, какие вельможи сидели за столом и какие речи над ним раздавались, всё было, безусловно, прекрасно. После, морского Владыку ждали «государственные» дела, поэтому Миякэ-сан провёл для гостей экскурсию по Царскому двору. Они прошли мимо сада, посетили тренировочную площадку стражников, библиотеку, заглянули на кухню, где Сёдзё-сан предпочёл бы остаться подольше, так как он явно нашёл общий язык с поварами, прошли мимо дамского блока, мельком взглянув на уроки по танцам, и наконец, вернулись в свой гостевой домик. После обеда Хаку и Сёдзё-сан отправились в сад Рюдзин-доно, где их ожидал Исида-сан - О-Сакура-химэ пригласила всех на чайную церемонию.       Одеты все были достаточно скромно. Придворные слуги раздавали гостям чашечки с тёплой водой, после чего, все направились к месту проведения церемонии. Чайный сад раскинулся на границе двух времён: начало он брал в весне, а заканчивался в цую. Красивый и гармонично скомпонованный, он заставлял забывать практически обо всём, воздвигая невидимые стены, обособляясь от внешнего мира. Пройдя по выложенной родзи*, а затем через каменные ворота, они оказались перед стоящим в зелени тясицу*, рядом с которым был колодец и ковшик для омовения рук и рта. Дождь медленно покрапывал. Мастер чая - О-Сакура-Химэ, стояла на ступеньках постройки, ожидая появления гостей. После того как все поприветствовали друг друга и совершили омовение, они были приглашены в дом. Каждый достал из-за оби по маленькому вееру и выполнил ритуальные поклоны по всему дому, затем гости стали ожидать.       О-Сакура-Химэ пригласила всех в чайную комнату с нишей таконома, пройдя в неё через специальный лаз. Гости расселись в ряд на циновках. Хаку попытался разобрать, что же начертано на бокусэки*, но никак не мог распознать один из иероглифов, поэтому решил созерцать, как всегда, гармоничную икебану. Хозяйка принесла вагаси, и каждый по очереди положил себе по одной штучке, затем госпожа начала церемонию. Её движения были точны и плавны, порой даже казались медленными, но их ритм был правильным, просто это сердце Хаку билось быстрее чем нужно, слишком уж нервным он был – практически бессонная ночь, задержка по времени, Юбаба небось рвёт и мечет. Чашка взбитого маття опустилась перед ним, отрывая его от раздумий, он поклонился, повернул два раза к себе сосуд в руках и испил чаю, «да гори оно огнём - я пью чай!» пронеслось в его голове, призывая мысли к порядку и отрешению. Хаку похвалил чайного мастера, а Исида-сан принялся нахваливать игру на сямисэне одной знатной особы, которая была широко известна в подводном царстве. В противовес Андзэн-сан назвал имя девушки из своего города, было ли это спором - сказать сложно, так как никто не повышал голос, они говорили спокойно и уверенно, иногда даже подшучивая. Гости негромко смеялись, а чай всё наполнял чашки. Так бы всё и продолжалось да благополучно бы и закончилось, если бы Хаку не трансформировался.       Никто толком ничего не понял, но половина зала была разнесена в щепки. Исида-сан достал свой боккэн, но дракон Хаку корчился на циновках, словно задыхаясь. Вспышка света и чешуя разлетелась во все стороны, а затем растворилась в воздухе, равно как и её обладатель, оставив всех в недоумении.       Что это было!? Игры с магией?! Шуточки или же покушение?! Дворцовая стража была поднята на уши. Все бегали и носились, тщательно выискивая следы дракона и прочих, возможных злоумышленников. Вскоре во дворец был доставлен придворный чародей. Он проверил оберег О-Сакура-Химэ и пришёл к выводу, что нападения на госпожу не было, ведь медальон никак не отреагировал, оставшись нетронутым. Чародей нахмурился и проследовал на место происшествия - в тясицу. В чайной комнате он прочёл заклинание, провёл рукой в воздухе, охватывая зал, раскидал какой-то рыжий порошок, провёл небольшой обряд, после которого комнату озарила вспышка, а порошок выгорел, растворившись в дымке.       - Хм, дракон умер, - произнёс чародей.       -Умер? Как умер? Он же был совсем ребёнком, как странно… - загудели стражники и просто зеваки, что последовали за дворцовым служащим. – Не хотите ли вы сказать, что его отравила наша госпожа?!       - Нет, что вы! – пришлось оправдываться чародею, а тем временем весть очень быстро распространилась по всему дворцу. К вечеру гудел уже весь город. Не было ни одного кабака, где не обсуждали внезапную смерть во дворце.

***

      Темно. Слишком темно. Настолько, что сомневаешься - открыл ты глаза или нет. Что-то подсказывало, что надо бы подняться на ноги, и медленно, словно опасаясь удариться о низкий потолок, мальчик начал вставать, а под ногами, что-то сыпучее, вечно стремящееся ускользнуть и лишить его равновесия.       Кромешная темнота и ничего вокруг: ни стен, ни потолка и тишина. Внизу камушки, плоские, с закруглёнными краями, значит, где-то должна быть речка, но воды не слышно. Ничего не слышно и не видно. Хаку поднял один из камней, повертел в руках, небольшой такой, но увесистый, такими обычно «лягушек» по воде пускают. Вдруг темноту прорезал звук, сначала один голос, потом другой, третий, пятый… их стало так много, что пришлось закрыть уши от неожиданности. Голоса пели. Это была детская песенка. А вот и сами дети, один мальчик, другой, а там девочка, и все они поют и играют с камушками, понемногу стало светлеть, очертания местности, словно вырисовывались как по волшебству – редкие деревья, желтоватое сумеречное небо и камни, кругом были камни – ни цветов, ни травы,ни даже мха.       Вокруг Хаку было очень много детей разного возраста, пола и национальности. Одеты они были тоже по-разному. Дети игрались между собой, строили города из камушков и бегали. Многие напевали песенки, но стоило, кому-нибудь упасть, как тут же по цепной реакции вся поляна разрывалась под напором детских криков и слёз. Дети всхлипывали и звали родителей, чаще всего именно маму, только сейчас Хаку заметил, что здесь совсем нет взрослых. Он попытался их успокоить. Придумывал игры, утешал, жалел, но это не помогало. Через два часа его голова просто раскалывалась от детского плача. Казалось, это никогда не кончится.        Хаку сел в уголке, заткнув уши руками, и пытался изо всех сил сохранить самообладание, ведь дети ни в чём не виноваты. Вдруг стало заметно тише. Всхлипы затихали, точно так же как и начались, неужели они заснули? Юный дракон поднял глаза и увидел бонзу*. Монах ходил среди детишек, гладил их по голове, успокаивал ласковыми речами и строил вместе с ними новые каменные башенки. Почему этот вопрос только сейчас пришёл ему в голову? Где он? Как он сюда попал? Он с удивлением смотрел на монаха, когда тот подошёл к нему и спросил:       - Что ты здесь делаешь? Пойдём к остальным. Хочешь, мы построим пагодку для твоей мамы?       Тут Хаку как громом поразило. Догадка, без шансов на опровержение, засела злорадной усмешкой в его мыслях, а разум словно насмехаясь, твердил - «ну вот, теперь ты, наконец, свободен». Жутко. Становилось очень жутко…       - У меня нет родителей, - безжизненным голосом отвечал мальчик.       - У всех они есть,- улыбнулся бонза. - Но если не хочешь для мамы, то давай для бабушки или дедушки, ведь им без тебя тоже очень грустно.       На ум Хаку пришёл лишь один человек, которому без него было очень грустно, и грустно ему уже довольно давно. Зачарованный, а скорее парализованный правдой, мальчик стал строить свою собственную пагодку, как и все дети на берегу реки Сандзу*. Он строил её тщательно, словно вымаливая прощение, за то, что не сможет сдержать данное им обещание. С особой педантичность и даже одержимостью он выкладывал камушек за камушком, а если случалось пагодке обвалиться, то он заново перебирал каждый камень, менял их местами, подбирал новые и складывал башенку снова, с каждым разом добавляя всё больше этажей.       На «ночь» все дети уходили за Дзидзо* в пещеру Кю-Кукэдо-сан*, где все они прятались от солнечного света. Из фонтана, что стоял неподалёку, лилось самое,что ни на есть, настоящее молоко. Дети выстраивались за ним в длинную очередь. Она была настолько велика, что каждый успевал выпить лишь по одной чарочке до того как зайдёт солнце. После они снова отправлялись строить свои пагодки. ________________________________________________________________ *Окаэри насай – с возвращением! Традиционная японская фраза произносящаяся при возвращении домой. *Каракатицы хищники и не едят водоросли, но здесь имеется в виду то, что они могут разводить себе корм, как домашний скот. *В Японии по имени друг к другу обращаются только близко знакомые люди, родственники, хорошие друзья, любовники, в остальных случаях это непростительная грубость. *Боккэн – деревянный японский меч, не обладает режущими свойствами, но голову раскроить может. *Кровь и морские драконы – информация о боязни морских драконов взята из японского фольклора. *Химэ – дева, красивая молодая, обыкновенно знатная. *Нэцкэ – японское декоративно-прикладное искусство. *Ватацуми-но-ками-сама – другое имя морского царя. *Сэйдза – сидячая японская позиция, поклон из неё считается самым вежливым. *Сад морского царя – имеет отражение во многих мифах и легендах, сказках японского фольклора и народного творчества. Считается, что в этом саду встречаются все пять времён года, да в Японии их пять. *Аматэрасу – верховное божество синтоистского пантеона –богиня солнца. *Родзи – дорога, ведущая к чайному домику, а также обозначение чайного сада. *Тясицу – чайный домик. *Бокусэки – свиток с каллиграфией, в данном случае с цитатой или знаменитым изречением, создающем тон церемонии. *Бонза – буддийский монах. *Сандзу – жёлтая река из японской мифологии, символизирующая переправу между миром живых и мёртвых. *Дзидзо – божество оберегающее детей в мире мёртвых. *Пещера Кю-Кукэдо-сан – согласно мифологии именно в ней находился проход из мира живых в мир мёртвых.