По ту сторону тоннеля

      Таскэ-сан носился по дому как ошпаренный, раздавая приказы направо и налево. Он ни о чём не спрашивал госпожу, но был явно не доволен её скорым отбытием после недавнего нападения. Слуга хотел её сопровождать, но Идзанами-сама выбрала в компаньонки Рокуроккуби, посчитав более целесообразным оставить Онрё на хозяйстве. Одно радовало – с ней поедет новоиспечённый телохранитель, столь хорошо себя зарекомендовавший, но все его надежды рухнули, когда мальчишку из прислуги перевели в статус гостя. К слову, Рокуроккуби тоже не была в восторге.       - Вы слишком добры к нему, Идзанами-сама, - как-то высказала своё мнение госпоже эта бесцеремонная особа.       - Может и так. Поверь, я бы хотела оставить его у себя, но это вне моей юрисдикции.       - Фр-р, не в Вашей? Как же это так?       - Если я так поступлю, он принесёт нам больше вреда, чем пользы. Уверена, наверху его уже ищут.       - Идзанами-сама, я терпеть не могу, когда вы говорите загадками! Вы только подогреваете мой аппетит. - На что, госпожа лишь рассмеялась, заставив свою компаньонку ворчать от недовольства.       - Твой аппетит мне очень пригодится во дворце, так что посиди на лёгкой диете, ради меня.       - Так уж и быть.       - Всё готово, Идзанами-сама, - отчитался Онрё о проделанной работе.       - Хорошо, Таскэ-кун, ты приготовил ларец?       - Да, госпожа. – На что богиня лишь кивнула, забирая ношу из рук слуги, и ставя сундучок подле себя на сиденье.       Непонятные звери, уже рвали землю в нетерпении, ожидая приказа трогаться. В карету забрался бледный мальчуган, на что сплетница лишь цокнула языком, проворчав какой-то упрёк в сторону окна, и Онрё постучал по коробу рукой, давая кучеру сигнал. Ворота поместья с шумом захлопнулись за мчащимся прочь экипажем. Уродливые женщины заняли свой пост, а ореол света, излучаемый тысячами свечей, растаял в темноте. Восемь бессмертных стражей огненным вихрем освещали и расчищали путь. Странно, но после нападения их количество не изменилось, словно Идзанами-но-ками больше ничего не опасалась.       В карете царило неловкое напряжение. Точнее, это Хаку чувствовал себя неуютно. Что творилось в голове у богини, понять было сложно, по крайней мере, поза в которой она сидела, выглядела расслабленной. Еёспутница напротив, выражала явное недовольство присутствием дракона. Она картинно и часто вздыхала, меняла позы, потягивалась, в общем, всем своим видом давала понять, что ей скучно и не интересно.       - Прекрати, ты, уже, - донёсся ровный голос из-под маски.       - Тогда, что он тут делает? Каким боком его касаются Ваши дела? – не выдержав, выпалила Рокуроккуби.       - Таким, что это его рукой было отрублено то, что лежит в этом ларце, - безапелляционно и даже немного устало проговорила госпожа. Рокуроккуби и так всё это знала, потому лишь хмыкнула и отвернулась, но не прошло и минуты, как она снова взялась за своё. Хаку всё это время просто молча, наблюдал за сидящими напротив дамами.       - Но ехать то ему с нами зачем?       - И вправду, зачем Вы мне помогаете? – из чистого любопытства спросил мальчик, немало удивив смутьянку, не ожидавшую найти в его лице союзника.       В салоне повисла тишина. Идзанами-но-ками долго молчала. Новая маска не имела никакой эмоциональной окраски, как и все прочие, которые она носила до этого. Тайна сердца прародительницы всего сущего до сих пор была за семью печатями. Наконец она произнесла:       - А почему я не должна хотеть тебе помочь?       Вопрос поставил дракона в тупик. Но вспомнив её холодность при первой встрече, он утвердился в своём желании знать.       - По тому, что купили меня как раба?       - Здесь это в порядке вещей. - Вмешалась компаньонка. – Тебе вообще оказана большая честь!       - Это правда, что я купила тебя, но разве ты не продал свою жизнь ранее? Твои воспоминания должны уже восстановиться.       - Не совсем, я всё ещё многого не помню.Но откуда вы…?       - Знаешь, что в этом ларце? – Хаку перевёл взгляд на сундучок. – Там рука, которую ты отрубил. На ней перстень с гербом. Рука эта хотела того, что ей не принадлежит, то, благодаря чему ты едешь в этой карете.       Женщина снова замолчала. Было не понятно, раздумывала ли она над следующей фразой или просто погрузилась в воспоминания.        – Ты ведь знаешь, кто я такая, кто мои дети…, даже ты, отчасти мой ребёнок. – Она как-то странно на него взглянула, но смешок Рокуроккуби испортил атмосферу. - Когда я впервые здесь оказалась, я не знала, чем всё кончится.Все дети были для нас желанными, и все без исключения талантливы. Пусть не всё случилось, так как мы хотели, но я ни о чём не жалею, - в голосе прозвучала непоколебимая уверенность. У богини было достаточно времени обдумать своё прошлое. - Когда родился Кагуцути*, я тяжело заболела и умерла. К сожалению, Идзанаги не смог простить сына и убил его, я до сих пор осуждаю его за это, но что было сделано – то сделано, - тяжёлый вздох. Женщина грустно смотрела в окно, где в свете огня мелькали силуэты безобразных тварей. Сын сопровождал и оберегал мать в её месте заточения, даруя свой огонь.       Хаку и не думал, что богиня будет с ним так откровенна. В мире духов все знали историю прародителей. К людям она пришла значительно позже, скорее всего через Аматэрасу-Омикамии* её правнука, а может и через Идзанаги-но-микото. Честно говоря, она не оставляла приятных впечатлений о женщине, выставляя ту не с лучшей стороны.       – Когда я попала сюда, я была напугана и очень тосковала по мужу, - продолжала Идзанами-но-ками, перейдя к самой жуткой и скандальной части.       - Госпожа! – словно предостерегая, воскликнула Рокуроккуби, знавшая всю историю от и до, но богиня лишь мотнула головой.        - К моему удивлению все страшные создания были добры ко мне. Они угощали меня пищей и вином, говорили со мной, утешали. Я и сама не заметила, как это место осквернило меня, сделало уродливой, лишило земной плоти. – Боль и обида засквозили в её голосе. - Когда Идзанаги нашёл меня, я так была зла на него, за то, что он не пришёл за мной раньше! Я закидала его жестокими упрёками, хотя единственной причиной моей беде была лишь моя собственная глупость, и попросила лишь об одном обещании, которого он не сдержал.       Хаку вспомнил слова компаньонки о Таскэ-сане, и всё встало на свои места. Онрё пришёл в Ёми-но-куни за своей умершей женой, но не покинул её, а принял мучительную смерть от яда страны мёртвых, от чего и остался навсегда подле неё.       - Я знала, что была ужасна, - продолжила Идзанами-но-ками. - Но я не хотела, чтобы он увидел меня такой.       Рокуроккуби бросила на госпожу слегка жалостливый взгляд, а после разозлилась.       – Вы не должны так говорить, в этом нет Вашей вины!       –В этой размолвке были виноваты мы оба.Теперь, я это понимаю, но тогда…, гнев и злость обуяли меня. Не удивительно, что он захотел развестись со мной, – горький смешок послышался в голосе. Маска на её лице раздражала как никогда. Хотелось увидеть, каким же было выражение лица богини именно в этот момент, но все уважали выбор Идзанами-сама. - В горе я принесла страшную клятву, за что теперь и несу своё наказание. Наверное, ты успел рассмотреть этих жутких созданий живущих в темноте, - обратилась она к дракону, снова отвернувшись к окну, где среди бликов огня, перебежками, за экипажем следовали уродливые трупоеды. - В каком-то смысле они тоже мои дети.       Глаза мальчика округлились от удивления. Он не мог поверить в услышанное. Как эти отвратительные создания могут быть родственниками столь прекрасным и могучим богам?! Разве такое возможно? Вот уж действительно, в семье не без урода….        - Когда Идзанаги-но-микото вернулся из страны Ёми, - решила пояснить женщина. - Он породил множество других богов, а я обречена в каждое своё омовение порождать этих чудовищ. Они уносятся со сточным потоком за стены моего имения, где вырастают в этих существ. По божественному замыслу они не живут более девяти месяцев, словно служа мне укором, за проклятие людскому роду.       - Но если они Ваши дети, то почему же они нападают на Вас?       - Тот из них, кто вкусит моей божественной плоти, сможет стать человеком. Поэтому они стремятся ко мне, а вовсе не из сыновей любви.        Хаку опешил на несколько секунд, не зная, что на это ответить. Он решил сменить тему.       - Идзанами-но-ками, почему Вы не хотите увеличить количество стражников после нападения?       - В этом нет нужды, - ответила за госпожу её компаньонка. – Кроме того дурака, никто бы не осмелился покуситься на священный артефакт.       - На что?       - Ох, так и зачем мы его с собой взяли? – переспросила Рокуроккуби, так и не получив ответа на свой вопрос.       - Целью нападавшего не являлась моя жизнь, он лишь хотел заполучить зеркало, дарованное мне моей дочерью Аматэрасу. Из всех моих детей она более остро переживала наш разрыв с её отцом. От неё я слышала, что он теперь живёт отшельником на острове.       - Неужели он мог так легко развестись с Вами? – удивился Хаку, понимая, что в разлуке страдали оба.       - Мы расстались с ним не по тому, что нашей любви не хватило для того чтобы пережить это горе, а от того, что она была слишком велика для нас. Настолько, что могла разрушить всё мироздание*.       Они замолчали. Богиня погрузилась в свои мрачные думы, снова становясь безликой женщиной в маске, а Хаку переваривал услышанную им информацию. Учился смотреть на мир по-новому, но всё никак не мог понять, почему двое столь любящих друг друга существ, предпочли простому разговору и извинениям тысячелетия разлуки, добровольно обрекая себя на участь Танабатацумэ* и Кэнгю*.       - А что такого особенного в этом зеркале? – после долгого молчания спросил мальчик.       - Оно показывает правду: прошлое и настоящее о том, кто в нём отражается. Аматэрасу подарила мне его, чтобы я могла видеть свою прежнюю красоту.       - Это божественный предмет, за его кражу вора настигнет расплата, - добавила Рокуроккуби, скучая у окна. Похоже, ей сегодня так и не ответят.       - Посмотрев через него на тебя, я поняла, что хочу помочь тебе и той человеческой девочке, - слова госпожи взбудоражили её спутницу, и та заметно оживилась, чувствуя прилив сил. - Я хочу, чтобы у вас всё было по-другому, чтобы вы были счастливы. Тебе захочется много раз сдаться, и ты будешь вести себя как полный дурак, не бойся – это нормально, когда любишь. Не сдавайся и никогда не обижай её. Женские обиды и мужская гордость - главные враги любви, - заключила богиня.       За разговором дорога оказалась очень коротка, они и сами не заметили, как экипаж въехал на территорию дворца Владыки ада. Каменный туннель хорошо освещался. На его стенах не было ни сырости, ни трещин. Куда толком их везли – не понятно, но звери явно тянули карету в горку. Вскоре экипаж остановился. Слуги отвели животных в стойла, стражников в казарму, а гостей в предоставленные им комнаты.       - Удачи, - прошептала богиня дракону, перед тем, как они расстались.       Высокие потолки, украшенные золотом залы, религиозные мотивы на стенах, рассказывающие истории милосердия и возмездия – так выглядел дворец Эмма-О. Шаги гулким эхом отражались от мрамора помещения, угасая где-то в темноте потолка. Факелы мерцали рыжим светом, заставляя образы со стен оживать и смотреть на обитателей с любопытством. Тысячи дверей лабиринтом кружились вокруг центра постройки, в котором было две большие залы, где брат и сестра судили людские души. Хаку проводили в его комнату, обставленную очень просто, но выдержанную в общем стиле и приказали ждать. Дракон больше ощущал себя узником, нежели гостем.       Думая о словах богини, он частично вспоминал своё прошлое. Одна за другой, всплывающие сцены заполняли белые пятна его биографии. Казалось, что он совсем не знал себя до этого, но всё же, вопросов по-прежнему оставалось больше чем ответов. Одно он сознавал ясно, нет ничего простого в этом мире, и недавняя беседа с Идзанами-но-ками подтверждала его мысли. Всё это наводило тоску, и даже те слова, что женщина говорила ему в конце, не вызывали радости. Любовь…. Было бы глупо отпираться. Всем и в первую очередь ему самому уже давно было понятно, что он любит Тихиро, но чувства божества могут быть слишком тяжёлой ношей для человека. Уровень этих ощущений настолько разница…, подобные отношения никогда не приветствовались в божественном мире, больше из-за снобизма, нежели сочувствия к себе подобным. Да, долгие века существовала практика жертвоприношений, люди отдавали девушек в «невесты» богам, стараясь завоевать их благосклонность, но что из этого выходило и выходило ли…. Он печально вздохнул. Эта любовь, взаимная или нет - не имеет значения, она могла сделать Хаку глубоко несчастным до конца его существования. Существование…, возможно в этих стенах оно для него и закончиться.       Тем временем, Рокуроккуби бродила по лабиринту стен в поисках пищи для себя и информации для своей госпожи, что в принципе было одним и тем же. В конце коридора забрезжил свет – кто-то приближался. Это слуга провожал нового гостя в отведённые ему покои. Вызванный на приём к правителю ёкай, был явно не доволен, что его оторвали от очень важных дел, которых, по мнению подслушивающей, у него не было. Время от времени Баканэко* почёсывал правую руку, на которой розовел окольцовывающий конечность шрам. Голоса слуг послышались совсем близко, и компаньонка была вынуждена вернуться в комнату. Когда Идзанами-сама узнала об ёкае, она звонко рассмеялась.       Не известно,сколько прошло времени, но после мучительно долгого ожидания, Хаку повели в большой зал. По пути он видел многочисленные рельефы с изображением ракшас* и грешников. Словно светясь, сделанные из позолоты с драгоценными вставками, выплывали праведники в сопровождении богов и Будды, все эти образы предупреждали мальчика, прямо давая понять, куда и к кому он попал. Длинные, погружённые в полумрак коридоры закончились, и они остановились перед внушительного размера дверьми.       - Ждите, - велел слуга и скрылся за ними.       Хаку посмотрел вверх, но ничего не смог разглядеть, даже свет от факелов был не в силах рассеять тьму у самого потолка. Какие-то звуки раздавались в коридоре, словно рисунки перешёптывались между собой на древних языках. Из темноты выплыла Идзанами-но-ками. В своей маске она таинственным приведением прошла мимо в приоткрытые специально для неё двери. Её лицо лишь на секунду повернулось в сторону юного дракона, ровно на столько, чтобы увидеть таинственный блеск её глаз. В руках она сжимала сундучок.       Из-за дверей не доносилось ни звука, а стены продолжали перешёптываться. Иногда огонь издавал слабые хлопки, такие как обыкновенно слышатся при расправлении хлопковой ткани после сушки. Масло, поддерживающее огонь, практически не имело запаха, лишь лёгкая копоть струйками устремлялась к темноте потолка, собираясь там в таинственное нечто. В зале восседал Царь ада. Краснолицый гигант в вафуку* смерил тяжёлым взглядом, стоящую перед ним богиню. Идзанами-но-ками сделала пару шагов вперёд, оказавшись напротив огромного зеркала, под стать хозяину замка. Без лишних слов, мужчина всмотрелся в отражающую поверхность. Чем дольше он смотрел, тем ближе к переносице сдвигались его брови, а лицо багровело. Шёпотом он передал указания слуге, но по залу словно раскатился гром. Богиню отвели в смежную комнату ожидать «второго акта», а пока пригласили другого бога. На Эмма-О была надета корона с надписью «царь», а лицо вновь приобрело бесстрастное выражение, смотря на склонившегося в поклоне мужчину. Спустя несколько минут их беседы судья начал медленно произносить приговор. Слова обретали телесность, обращаясь в письмена. Они высветились в воздухе, кружась лентами вокруг божества, образуя сферический кокон. Кимоно бога преобразилось в парадное, озаряя всё вокруг золотым сиянием, после чего с почётными поклонами с обеих сторон дух рассеялся кристальной пылью. Царь тяжко вздохнул и вновь опустился на трон.       Хаку всё ещё ожидал своей очереди, но за ним не торопились. Мимо него в зал сопроводили Баканэко. Одетый в дорогие одежды, ухоженный и модно причёсанный кот размером с человека гордо вышагивал на задних лапах, напоминая своей важностью земных торгашей. В коридоре вновь воцарилась тишина, не считая обыкновенных его спутников – огня и стен.Мальчик начинал беспокоиться. В зал вошло уже несколько «гостей», но никто так и не вышел. Наконец, пригласили и самого дракона. Идзанами-но-ками стояла подле огромного трона, на котором восседал демону подобный бог, перед ними ёкай, выглядящий до жути оскорблённым. Шерсть его встала дыбом и даже залаченные по последней моде усы выпрямились от негодования. Бросив оценивающий взгляд на вошедшего, Баканэко произнёс:       - И этот слабак, по вашему, отрубил мне руку? Неужели высоко чтимым богам больше нечем заняться, как устраивать драму из моего шрама? – хоть он и ёрничал, но было заметно, что ёкай напуган.       - Встаньте напротив зеркала, - велел неизвестно откуда появившийся слуга.       - С какой это радости? В чём меня обвиняют? Если какой-то проходимец пытался напасть на Идзанами-доно, то я-то тут при чём? Может это её новоиспечённый слуга? Судя по исходящему от него аромату, он ещё не заключил контракта, не так ли? – самодовольно отнекивался подозреваемый.       Судья кивнул слуге и тот открыл изъятый у богини ларец.       - Это ведь, ваше, не так ли?       - Что? Нет-нет, фу! Какая мерзость, - рассмотрев содержимое ларца, запротестовал ёкай.       - Мы можем попросить этого мальчика отсечь вашу руку повторно, - заявила богиня, тем самым нарушая протокол. – И посмотреть, какая же из конечностей к вам прирастёт.       От подобной затеи, Баканэко съёжился и поморщился.       - Не имеете права! – заверещал он, на что Идзанами-но-ками лишь фыркнула.       По лицу Эмма-дай-О было видно, что терпение его заканчивалось.       - Мальчик, встань напротив зеркала, - велел Хаку бог. После ритуала, судья еле заметно кивнул своему слуге.       - Мы просим вас предъявить свою печать.       - Что? Печать? Зачем?       - Как владыка восьмого еле тёплого ада, вы обязаны держать лицо*, а данное дело бросает на вас тень. Пока вы будете находиться под следствием, мы просим вас сдать печать. Сегодня же на ваше место будет выслан временно исполняющий обязанности, - пояснил слуга.       - Да как…, протестую!       - Довольно, - прокатился по залу грому подобный приказ. – Передайте печать наместнику, - велел Царь ада.       Слуга достал из ларца перстень и вынес его из зала. Казалось глаза ёкая были готовы вылезть из орбит. Молить о прощении было поздно. Пол под Баканэко вспыхнул синеватым пламенен, проявилась печать бога, и материализовавшиеся письмена сковали его не хуже цепей. Эмма-О вынес свой безжалостный приговор и ёкай обратился в пепел без права на перерождение. Такова была расплата за попытку кражи божественного предмета. Краснолицый бог обратил своё внимание на Хаку.       - Дзидзо-сан докладывал мне о тебе, - медленно и с расстановкой произнёс Царь. - Твой случай уникален и удивителен, но в той же мере опасен для мирового равновесия. Живым нет места в стране мёртвых, - от этих слов у мальчика всё внутри замерло.       После недолгой паузы судья продолжил.        - Я видел, что в этом нарушении нет твоей вины, но, похоже, так просто мне с этим не справиться, придётся созывать совет. Твоя судьба весьма интересна. Знаешь, она должна была уже давно оборваться, но упорно тянется дальше. Я не могу этим повелевать в одиночку, это вне моих полномочий, - Эмма-О замолчал, заставляя затаив дыхание ждать его последующих слов. - Располагайся в отведённых тебе покоях, после обряда очищения ты сможешь поправить своё здоровье. Заседание по твоему вопросу пройдёт в Обон, до тех пор будь моим гостем.        После этих слов, мужчина поднялся с трона, словно выплывая из стен появились стражи и слуги, что сопроводили его из зала. Судя по его виду, у Владыки ада выдался тяжёлый день.        Хаку проводили в священные купальни, где таинством обряда очищения его избавили от скверны страны мёртвых. Наконец-то он мог наесться вдоволь и выспаться. Слуги изредка сопровождали его в прекраснейший сад при дворце, где он имел возможность встретиться с Идзанами-но-ками. Судя по всему, богиня тоже пребывала в гостях у владыки ада, а не уехала сразу же после решения её вопроса. Её комната была в верхней части замка и имела окна, что доставляло ей редкую радость - видеть солнце. ____________________________________________________________________ *Кагуцути – бог огня. Как мать, Идзанами-но-ками обращается к нему формально. *Аматэрасу-Омиками – букв. Великое божество озаряющее небеса. Богиня солнца, дочь Идзанами и Идзанаги. * Здесь богиня говорит о том, что если бы её муж вызволил бы её из страны Ёми и воскресил, то нарушил бы хрупкое равновесие мира, и вверг его в хаос, в последствии уничтожив. *Танабатацумэ – прядущая принцесса, героиня легенды о принцессе и пастухе разлучённых млечным путём. Существует праздник Танабата, в день его празднования звёзды, символизирующие этих героев, «встречаются» на небосводе. Но только если погода ясная. *Кэнгю – пастух. *Баканэко - ёкай, злой дух предстающий в виде кота на задних лапах, имеет способность оживлять трупы, менять облик, иногда являются людоедами(это уже на их усмотрение). * Ракшасы – демоны людоеды из индийской мифологии *Вафуку – японский национальный костюм. *Лицо – олицетворение чести и гордости в Японии. Держать лицо – иметь хорошую репутацию.