По ту сторону тоннеля

      Сидя у себя в комнате Тихиро смотрела в утреннее небо. Уснуть после вчерашнего разговора с мамой у неё не получалось.       После того, как женщина сказала лишнего, она пыталась сменить тему, но дочь не позволила. Девушка требовала ответа на свои вопросы. Юко-сан пришлось уступить.       – Когда мы делали обследование, – начала женщина с неохотой, буквально видя как будущее девочки разлетается на куски, – врач нашёл в пробах споры гриба. Наркотического. У папы содержание превышало все нормы. Это вполне могло объяснить провалы в памяти и …       – Ты лжёшь! – выпалила Тихиро.        У неё началась истерика.       – Милая, не надо. Всё будет хорошо, – Юко коснулась руки дочери, но та отшатнулась, словно её ударило током.       – Это не правда. Такого не может быть.– Глаза девушки святились неким отчаянием. – Папа не мог…       – Но он сделал! – произнесла женщина с некой обидой и раздражением.       Было что-то ещё, о чём Юко-сан не хотела даже и думать, не то, что говорить вслух, но девушка не замечала заминки. Она судорожно вздыхала сквозь забитое соплями и слюной горло. Тихиро трясло. В голове не укладывалось.       – Может врач ошибся? А как же техника? И… должно же быть другое объяснение!       – Хочешь сказать, что нас и впрямь похитил инопланетный разум?! Милая перестань, я начинаю жалеть, что вообще начала этот разговор. Иди, умойся.       «Не инопланетный, но всё же» – думалось Тихиро. Она до последнего отказывалась верить, что всё произошедшее плод наркотического бреда.       – Да что это за грибы такие, он сам не знал что снами, вот и…       – Тихиро, перестань сейчас же! Справка тебе всё равно ничего не даст, ты там ничего не поймёшь…       – А ты понимаешь будто.       – Не хами. Иди спать. Я принесу травяного чая.       – С грибами?       – Тихиро!       Поругались они страшно.       Девушке до сих пор не верилось, что она могла подобное высказать.Тихиро не знала, как после всего смотреть маме в глаза. Чай за дверью уже давно остыл.       К завтраку девушка не спустилась. Как только хлопнула входная дверь, Огино-тян бросилась вниз. Есть не хотелось. На столе под пищевой плёнкой остывали приготовленный мамой омлет и рис. Как Тихиро любит. От этого становилось ещё совестней. Но сдаваться девушка не собиралась. Её отец не наркоман и она тоже. Наверное, это было неправильно – не говорить родителям о том, что произошло на самом деле, а сейчас – поздно. Она знала, что мама лишь больше разозлиться на неё, не поверив ни единому слову. А поверила бы тогда? Может, если всё рассказать папе, то он вернётся? Ведь это всё из-за неё так произошло. Подумав о том, что она может вернуть отца назад, Тихиро стала искать в маминых документах письма от Акио-сана, дабы написать ему самой. На глаза девушке попалась справка от того самого врача. Там было много непонятных слов и медицинских терминов. Решив, что это нужно «расшифровать», девушка взяла её с собою вместе с фотокарточкой от папы. Тарелки над солончаком и вправду были смешными.       Утром в библиотеке было практически пусто. Сегодня Фудзита-сан выходная, поэтому за конторкой сидела другая женщина. Тихиро взяла с полки несколько справочников и специализированных словарей, достала из сумки блокнот с карандашом и расположилась за столом читального зала. Слова находились не сразу. Потребовался час кропотливой работы, прежде чем девушка смогла перейти на вторую ступень – поиск в интернете. Она вбила в адресную строку название гриба и стала выискивать о нём информацию.       Если бы Юко-сан занялась тем же, то вскоре обнаружила, что гриб этот больше ядовит, чем галюциногенен, а споры выбрасывает в огромных количествах, рассчитывая на дуновение ветра. Для Тихиро всё было предельно ясно, вот только как всё объяснить маме?       Девушка подошла к конторке и попросила библиотекаршу распечатать страницу с интернета. Женщина средних лет провозилась с техникой около пяти минут, затем с горяча стукнула по машине, и послышалось мерное жужжание принтера.       – Зачем тебе эта информация? – поинтересовался вместо приветствия Курода-кун.       – Ой! Не подкрадывайся!       – Ш-ш! – пригрозила сотрудница библиотеки.       – Ты что здесь делаешь?       – К экзаменам готовлюсь, а ты?       – Надо было кое-что разузнать, – ответила девушка.       – Ясно. Как подработка? – будто из праздного любопытства спросил юноша. – Может, выйдем?       Тихиро проследила взгляд Курода-куна и наткнулась на недовольную женщину за конторкой. Девушка согласно кивнула.       – Да вроде нормально, только боюсь придется уволиться.       – Учёба? – подходя к автомату с напитками, уточнил юноша, ожидая услышать подтверждение ранее сказанного им, но вместо этого одноклассница тяжело вздохнула.       – Нет – мама.       Ёку-кун окинул Тихиро вопросительным взглядом.       – Она узнала, что я подрабатываю, и мы с ней поругались.       – Ты же не своё нижнее бельё извращенцам продаёшь, чего ругаться? – забирая напитки из автомата, фыркнул юноша. – Держи. – Он протянул Тихиро поккари.       – Спасибо. Вот и я не поняла. Но я столько всего ей наговорила….       Она замолчала, но Ёку итак всё понял.       – Когда я ругаюсь с отцом, мне совсем не жаль. – Чпокнула банка с кофе. – Даже когда бабушке становиться из-за этого плохо. – Парень сделал пару глотков, посмаковав на языке вкус. – Но где-то внутри меня всё равно свербит какое-то противное чувство. Особенно когда бабушка продолжает для меня готовить и надоедать своей заботой. Кусок в горло не лезет.       – Угу. – Понимающе кивнула девушка. У неё так же.– И что ты делаешь? Оно проходит?       – Да. Со временем всё становиться так, как раньше. Но я не лажу с отцом, а бабушка мне всё равно как чужая, хоть она и заботиться обо мне. Если честно, меня пугает её забота.       Курода-кун отпил из баночки ещё и о чём-то задумался. А после тихо добавил:       – Иногда я спрашиваю себя, не отравит ли она меня? Уж слишком это хорошо что бы быть правдой.       – Что? – только и переспросила ошарашенная Тихиро, надеясь, что ослышалась.       – Ничего. Не бери в голову. Ну, если тебе всё же придётся уволиться, то ты знаешь, где меня найти.       С этими словами Курода выбросил пустую жестянку, и, не оборачиваясь, помахал девушке рукой, скрывшись в библиотеке.       Разговор натолкнул Тихиро на определённого толка мысли. Сегодня она точно попытается поговорить с мамой снова. А потом извинится. Обязательно. По тому, что если у Курода-куна что-то свербело внутри, то у неё пылало адским пламенем. Казалось, что у неё на лбу написано: «нахамила матери».       Звякнул колокольчик на двери «Золотого каштана». Невеста третьего сына Фудзита по привычке поприветствовала Тихиро как гостью, создав слегка комичную ситуацию. Пока девушка переодевалась в подсобке к ней зашла хозяйка.       – Огино-тян, нам нужно серьёзно поговорить.       Внутри у Тихиро что-то оборвалось.       – Ответь мне только честно, ты не сказала маме, что будешь у нас работать?       Врать не хотелось.       – Да, простите. Я просто не успела ей рассказать. Думала сделать сюрприз…       Слёзы сами потекли по её щекам.       – Фудзита-сан, простите меня! Я не хотела вас подвести!       – Ну что ты, я всё понимаю, не плачь девочка, не надо. В жизни всё изменчиво*.       – Мне можно у вас остаться? Я поговорю с мамой ещё раз.       – Прости Огино-тян, но нельзя. Твоя мама сегодня очень извинялась прямо перед всеми. Как я могу поставить её в ещё более неловкое положение?       – Простите, - хлюпая носом и еле сдерживая накатывающие слёзы,повторила Тихиро.       Хозяйка отдала девочке все заработанные ею деньги, не смотря на уговоры Юко-сан рассчитаться с ней как со взрослой – то есть, проучить штрафом. Женщина помогла Тихиро привести себя в порядок и отправила домой. Выглядела Огино-тян, прямо скажем не важно: огромные серые круги под глазами, бледное лицо и слегка потрёпанный вид, в кипе с опухшим от слёз носом и красными белками глаз. Не удивительно, что утром Курода протянул ей восстанавливающий напиток. Но домой было ещё рано. Нужно написать папе.       Письмо вышло длинным. Перечитав, Тихиро сочла его весьма неплохим, несмотря на то, что девочка иногда писала не складно и местами повторялась. Работник почты внимательно перепроверил адрес, указанный на конверте и посоветовал внести пару правок, после чего выставил счёт. Сумма вышла меньше, чем девушка ожидала. Теперь оставалось вернуть мамины бумаги на место и морально подготовиться к разговору с родительницей.       Дома никого не было. Девушка вздохнула с облегчением. Она впопыхах положила открытку и справку на место и стала думать, как начать разговор. Ничего путного в голову не приходило. На кухонном столе стоял завернутый в плёнку завтрак. В животе заурчало. Подогретая в микроволновке еда всё ещё была восхитительна. Внезапно Тихиро захотелось позвонить Иноти.       – Моси-моси, – раздалось на том конце.       – Иноти-тян, это я. Как дела?       – Тихиро? Всё хорошо, только мне сейчас немного неудобно…– В трубке слышались возгласы Масуда-сана.       Мужчина поторапливал дочь, видимо она их задерживала. Тихиро удалось лишь расслышать громкое «Барсук, давай живее» а дальше что-то непонятное.       – Извини, я вечером тебе наберу. Во сколько ты вернёшься с работы?       – Можешь звонить в восемь. – Огино-сан должна была вернуться около девяти.       – В восемь, хорошо. Да иду я, папа! Это Тихиро-тян звонит, дай мне закончить! Извини, я перезвоню, правда. Пока.       В такие моменты Тихиро становилось немного грустно и завидно, но робкая надежда на перемены к лучшему придала ей уверенности.       Когда все домашние дела были сделаны, стрелка часов не приблизилась и к двум дня. Девушка сладко зевнула и поддалась усталости, упав во власть неспокойных снов.       Масуда-тян так и не позвонила.       Юко-сан вошла в дом и обнаружила дочь на диване. Тихиро проснулась от звука телевизора. Ужин был почти готов, когда девушка прокралась на кухню.       – Прости меня пожалуйста, я была не права, – сказала Тихиро тихо.       Огино-сан лишь покосилась на дочь и вновь вернулась к супу. Они обе молчали с минуту или быть может пять. Мучительная тишина.       – Ставь тарелки, суп почти готов.       – Хай! – даже слишком радостно отозвалась Тихиро.       Вечер прошёл мирно, и женщина уже было выдохнула с облегчением, надеясь, что они больше не вернуться к вчерашнему «разговору». Убрав со стола посуду, Тихиро положила перед Юко-сан несколько листков.       – Что это?       – Мои результаты за промежуточные.       Женщина просмотрела и сухо заключила: «хорошо».       – Можно мне вернуться на подработку?       – Тихиро, мы же уже всё обсудили, - вздохнула Юко-сан.       – Да, но…       – И я уже говорила с Фудзита-сан, надеюсь, она как следует тебя отругала.       – Мама, это нечестно! Мне нельзя работать, чтобы хорошо учиться, но если я хорошо учусь мне тоже нельзя?       – Тихиро, я же уже сказала, ты не будешь работать. Я могу и одна отправить тебя в школу, даже без папы.       – Но папа скоро вернётся, а пока…       – Да откуда тебе знать, вернётся он или нет?! Я жила с ним столько лет и понятия не имею, что у него происходит в голове, а ты…       – Я тоже с ним жила, он мой папа! И он не наркоман!       – Значит папа у нас хороший, а я плохая, лишь от того что пытаюсь отправить тебя в школу?!       – Ты даже не узнала, наверняка ли он наркоман. Тот гриб – он не наркотический. А я всего лишь…       Женщина бросила короткий взгляд в сторону, где у неё хранились бумаги, и сразу же отметила несоответствие на полке.       – Ты лазила по моим личным вещам как уличная воровка?! – Юко была вне себя. – Не имеет значения, был ли это разовый приём или наркомания, или просто помутнение рассудка, но твой отец нас бросил, забрав все наши сбережения. Я работаю с утра до ночи, лишь бы оплатить счета, купить нам еды и отложить тебе на учёбу, а ты вместо того, чтобы мне помогать и учиться, как следует, лазишь по моим вещам, сговариваешься за моей спиной и выискиваешь в чём бы меня обвинить. Сегодня Я не хочу тебя видеть. Отправляйся к себе в комнату, Огино Тихиро.       Это был конец. По крайней мере, так казалось Тихиро. Хорошо хоть она ничего не сказала о письме.Временами, девушка сомневалась в реальности происходящего, не говоря уже и о произошедшем с ней «приключении». Но стоило ей зайти в комнату, открыть заветную шкатулку, как поблёскивающая пурпурная резинка придавала ей уверенности: всё было правдой. К счастью или нет. Однажды она даже показала её маме, на что та удивилась, сказав, что не помнит у неё такой, и даже спросила– не сделала ли Тихиро её сама.       Утром Тихиро обнаружила на столе завтрак и запертую входную дверь. По верх тарелки лежал листок. В записке лишь одно слово: «учись». Это было слишком. Домашний арест подобным образом… Да за кого её принимают?!       Рикиши-кун всё ещё был на сборах, а Масуда не брала трубку. Тихиро словно воришка перелезла через белый забор и направилась в библиотеку. Конечно, в таком состоянии она учиться не могла, да и не хотела. Ей было нужно выговориться и поделиться своим возмущением, а так же тем, как ловко она смогла обойти препятствие в виде двух замков на своём пути. Курода в прохладном зале библиотеки не было, зато за конторкой сидела Фудзита-сан. Женщина рукой подманила девушку, уже морально приготовившуюся извиняться, но сзади неё стоял мужчина лет тридцати пяти с ребёнком на руках.       – Огино-тян, это мой муж Фудзита Рэн, и мой сын Кадзицу.       Девушка смущённо поклонилась и представилась.       – Моя жена и тесть говорят, что ты очень интересуешься мифологией и богами, если это так, то ты можешь приходить к нам в храм, правда он маленький и провинциальный.       – Рэн, перестань, а то Ками-сама обидится! – упрекнула мужа женщина.       – Я могу договориться с братом в Идзумо, он и экскурсию тебе организует и много чего интересного покажет. У них храм не самый большой, но на порядок лучше, чем наш. - Фудзита-сан стоял и покачивался с малышом из стороны в сторону, от чего было сложно воспринимать его речь в серьёз.– В общем, я лично тебя приглашаю, а то ты стесняешься.       – Что? Я? Ой, спасибо, но это правда…       – Огино-тян, перестань. Ладно, дорогая, я пойду, Кадзицу скажи маме и Огино-тян пока, – малыш повторил за библиотекаршей жест прощания и прижался к отцовской груди. – Застеснялся? Кадзицу ты чего? А как же мы за братиком пойдём? Ахах, застеснялся.Всё, мы пошли, пока он не расплакался.       Женщина помогла мужу надеть рюкзак со всеми необходимыми примочками и напоследок помахала сыну ручкой.       – Знаешь, Огино-тян, зря ты всё время отказываешься, ведь для тебя Идзумо должен быть просто Меккой. Потом у тебя ведь времени совсем не будет, не так ли? – всё ещё смотря вслед мужу, проговорила Фудзита-сан.       – Да, пожалуй, не будет, - смотря туда же, выдохнула Тихиро. – До свидания, Фудзита-сан!       – До свидания, эй постой! – Но Тихиро уже и след простыл.       Уж как-то быстро девушка оказалась у порога Курода-куна, даже сама не успела опомниться как. Дверь открыл Ёку и удивлённо уставился на необычно возбуждённую одноклассницу. Не успел он ничего спросить или съязвить, как та выпалила:       – Поехали со мной в Идзумо?       – Когда?       – Сегодня, чем быстрее – тем лучше. Правда, мне ещё домой за вещами зайти надо.       С минуту парень раздумывал. Но ему было безумно интересно, как далеко сможет зайти Тихиро в своём бунтарстве, если она даже дорогу переходит строго по переходу.       – Хорошо. Проходи.              

***

      Даже после того, как Окунинуси-сама поделился с ним своей энергией, Хаку был слаб. Молодой дракон прекрасно осознавал, что зависим от приютившего его бога. Сейчас, единственное что он мог себе позволить желать – увидеть Тихиро. Привязанный к храму, бестелесный он не мог просить о большем. Вот только как девочка должна оказаться на территории Окунинуси-сама, или не девочка, Хаку представлял столь же смутно, как и сколько же сейчас Тихиро лет. Он не помнил когда встретил её впервые.       Нигихаями заново привыкал к своему обычному облику. Окунинуси-сама был прав. Так дракон экономил много энергии. Так же его позабавила реакция комаину на его преображение, а вот мальчик, на которого Хаку возлагал надежды, выглядел ошарашенным его просьбой.       – Я? Помочь Вам? – переспросил парень.       – Да. Мне нужно найти одного человека. Видишь ли, в своём состоянии я не могу покидать пределов храма.       – Простите, Нигихаями-сама! – встав между ними, воскликнул Ханта,– если вы намерены мстить, то прошу, не впутывайте мальчика.       – Мстить?Я всего лишь хочу сдержать обещание, – ответил дракон. – Я не делал ничего подобного раньше и даже не знаю с чего начать.       Харуто-кун и сам не знал. Единственный известный ему способ разыскать кого-то – обратиться в полицию.       Пёс еле стоял на ногах от усталости, но даже после объяснений дракона не сдвинулся с места.       – Почему не пьёте сакэ? – будничным тоном спросил Окунинуси-сама, появившийся в святилище несколько минут назад.       – С возвращением, Господин! – хором отозвались комаину, и все присутствующие в комнате поклонились богу.       Окунинуси-сама сел подле гостя.       – Ханта, не стоит быть таким подозрительным, – пожурил бог посланника, подставляя чашку под благородный напиток. – Нигихаями-кун, рад, что тебе удалось вернуться в истинную форму, тебе идёт! – мужчина беззлобно засмеялся.       Угощение пошло духам на пользу. Ханта и Сиро заметно расслабились, а Окунинуси-сама то и дело норовил подлить Харуто-куну в чай сакэ. В конце концов, наигравшись, бог заговорил.       – Харуто-кун, подумай над просьбой моего гостя, хорошенько подумай. Уверяю, Нигихаями-сан не причинит этой девушке зла.       – Девушке?! – воскликнули парень и комаину одновременно.       – Так Вы«невесту»* ищете?– выпалил Ханта, растеряв от удивления весь такт.       – Нет, она не «невеста», - отрезал дракон холодно, сразу дав понять, что спрашивать об этом не стоит.       Услышав слово «невеста», Фудзита-кун заметно занервничал.       – Ну что ж, раз пить со мной ты не хочешь, Фудзита Харуто, то пожалуй, тратить твоё время я больше не стану. Чай ты и дома можешь отведать.       Окунинуси-сама, конечно же, высказался в шуточной форме, но намёк Харуто понял. Парень извинился за свою несговорчивость и удалился.       – Нам тоже выйти? – спросил Сиро.       – Вы, останьтесь. Нигихаями-кун, похоже, ты напугал паренька, да и ты со своей местью,– мужчина посмотрел на пса. – Теперь гадай, согласится он нам помогать, али нет, – Окунинуси подставил чашку под сосуд, ожидая его наполнения. – Был я у Богов. Дела обстоят следующим образом: узнав, что ты выжил, там все забегали и засуетились. Рюдзин обещал нанести визит в скором времени, говорил, что задолжал тебе. Не знаю уж, какой способ они там выискивают, но шуму много. Я буду держать тебя в курсе дел,– бог привстал размять затёкшие ноги. – Ох, а пока, наладь отношения с Фудзита-куном.Конечно, девушки привычней и лучше, но и с пареньком пообщаться интересно. Я не могу заниматься поисками твоей суженой.       – Да какое право я теперь имею, – грустно вздохнул Хаку.       – Таки всё-таки «невеста»?       – Ахах, нет, господин Окунинуси. Я, конечно, сначала и сам подумал, в первую встречу, что «невеста», а это оказался всего лишь ребёнок поднимавший башмачок.       – Разочарован? Понимаю. Нынче таких даров не делают. – Бог отпил ещё сакэ. После задумался и высказал:        – Нигихаями-кун, а что ты знаешь о людях? Ты же понимаешь, что дважды через врата Эмма-О тебе не пройти? Ты ведь должен был стать человеком, поэтому Сиро и Ханта нашли тебя на крыше роддома. Теперь, думаю, естественным путём не выйдет.       – Даже не смотря на Вашу доброту, я, скорее всего, исчезну, - ответил Хаку. – Мне бы напоследок хотелось хотя бы взглянуть на неё и дать знать, что сдержал обещание.       Его глаза были полны печали. Молодой мужчина непринуждённо облокотился на колено, а густые ресницы скрывали от посторонних опущенные к циновкам зелёные заводи. Длинные волосы послушно лежали на спине, убранные в тугой хвост, отливая зеленоватыми тонами в полумраке святилища. Боги пили молча.       После общения с богами Харуто-кун чувствовал себя выжатым. К такому всё же было сложно привыкнуть. Любой нормальный человек отправил бы его к психиатру, как и сам юноша ещё год назад, а теперь деваться было некуда. Даже если это и наследственное отклонение, то уж очень правдоподобное.       С самого детства Фудзита-кун считал свою семью странной и стыдился её. Чванливые родственники, дом на территории храма и сестра, разговаривающая с воздухом. Хоть друзья юноши и находили это забавным и интересным – жить со священнослужителями, но внутренне Харуто боялся быть «не таким», изгнанным из круга «нормальных».       Когда «дар» проявился в первый раз юноша даже и не заметил. Просто он стал периодически видеть на территории собаку с зайцем, но вот когда те заговорили между собой! Мальчик думал, что сошёл с ума. Теперь уже сестра подтрунивала над ним, уверяя, что ничего не видит, и это было правдой. Масла подливало и то, что Харуто единственный жрец мужского пола, отчего юноша чувствовал себя униженным.       – Ну что? Как угощение? Обедать будешь? – Спросила Фудзита-сан сына.       – Да, спасибо, мам. Угощение – хорошо, скажи дедушке, что новые сладости удались, очень вкусно!       – Хорошо, вот уж он обрадуется! Надеюсь, вы не пили, молодой человек? – Женщина подошла к юноше вплотную, обнюхивая его.       – Нет, – устало отозвался Харуто.       Мать каждый раз устраивала ему подобные проверки, и это начинало раздражать. Просто женщина знала, каким настойчивым может быть Окунинуси-сама.       – Чего ты такой «смурной»? Что-то стряслось? В школе проблемы?       – Нет, в школе всё отлично. Вот, хотим с ребятами в кино пойти на каникулах.       – О, это хорошо, тогда я прибавлю тебе на карманные, - ответила женщина, копошась на кухне.       – Спасибо. Мам, а что ты знаешь про «невест» богов?       Женщина поставила перед сыном тарелки с едой.       – Ну, я слышала об этом от прабабушки, но даже в её времена подобное уже не практиковалось.       – Вот как, - только и протянул юноша. Поковырявшись в супе, Харуто-кун продолжил. – А что, если бог просит найти девушку?       – Это Окунинуси-сама просит? – удивилась женщина.       – Не совсем. У нас в храме остановился ещё один бог. Я думаю это хозяин реки, – перед внутренним взором Харуто ясно встал облик молодого зеленоглазого мужчины, – но он как-то странно представился.       – Если он гость Окунинуси-сама, то не думаю, что стоит волноваться, - отвечала Фудзита-сан, присаживаясь за стол и переключая канал телевизора. – Ками-сама и в самые древние времена хорошо относился к человеческим девушкам. Харуто, ты ведь жрец. Это дар, сынок. Поговори с тем богом и уверена, тебе всё станет ясно.       Поедая рис с овощами под «аккомпанемент» развлекательной телепередачи, Харуто всё же решил последовать совету матери.       Первым делом парень перечитал все отцовские книги, где хотя бы упоминались «невесты богов». Результаты были противоречивыми. Почему-то Фудзита-куну не хотелось помогать зеленоглазому богу. Слишком уж он подозрительный, а вечно веселящийся Окунинуси-сама не сильно настаивал, давая юному жрецу право выбора.       На следующий день Харуто-кун набрался смелости, собрал угощение для комаину и отправился к внутренней камере. От скуки Хаку нарезал круги по территории храма. Единственным доступным для него развлечением стало наблюдение за прихожанами.       – Добрый день, – поздоровался Фудзита-кун застукав бога за сим занятием. Нигихаями-сама наблюдал за пожилой дамой.       – И тебе, Фудзита-кун. Эта женщина приходила сюда вчера.       – Да. У неё внучка в больнице. – Хаку кивнул.       В образовавшейся тишине не было неловкости. Отчего-то она придавала храбрости.       – Зачем Вам «невеста»? – начал с самого животрепещущего вопроса Харуто.       Дракон был выше юношу на голову, от того взгляд вышел надменным.       – Она не «невеста».       – А кто?! Зачем Вы её ищите? – не сдавался парень.       – Эта девочка спасла меня несколько раз, и я обещал ей, что мы ещё встретимся, – дракон заглянул Харуто в глаза. На губах бога отпечаталась лёгкая грустная улыбка. Но парень по-прежнему смотрел с недоверием. Хаку тяжело вздохнул. – Ты бывал по ту сторону, Фудзита-кун?       – В Ёми?       – Нет, – бог усмехнулся, – я говорю о мире духов. Ты жрец и можешь общаться с богами, но ты в жизни не видел ни одного ёкай и не имеешь ни малейшего представления, какого работать на ведьму. Она не обычный человек.       – Она видит духов? – изумился Харуто-кун.       – Нет. Надеюсь.       – Я всё ещё не уверен, что хочу вам помогать.       – Ахах, а ты очень откровенен, Фудзита-кун, – заметил Хаку. – Я не знаю, как убедить тебя.       – Для начала: кто Вы такой?       – Я же уже представлялся, – зелёные глаза были полны снисхождения. – Если бы я был кем-то другим, мы бы с тобой не разговаривали.       – Знаю, но кто именно? Вы водный покровитель? Если да, то почему назвались так странно? – не унимался юноша.       – Да, я дракон, перевоплощаться не буду, извини, – совсем без сожалений. – Видишь ли, я бездомный бог. Меня вообще не должно здесь быть, но я есть. Глупо упускать данную возможность, не считаешь?       Харуто ничего не ответил. Отчасти парень не до конца понимал, что именно бог имеет в виду.       – И как Вы собирались её искать? Нет, я не на что не соглашался!       Хаку усмехнулся. Его забавляла чрезмерная осторожность мальчика. Потом он внезапно сделался очень серьёзным.       – Достоверно я знаю лишь её имя – Огино Тихиро, как «бездонная глубина». – Карие глаза сочились подозрением. – Все вопросы к её родителям, – спешно отрешился дракон.– Там где я встретил её впервые, она больше не живёт.       – А была и вторая встреча? – удивился Фудзита-кун.       – Это не имеет значения. Я слышал, что сейчас она под опекой бога каштановой горы. Но я не знаю, так ли это до сих пор.       – О, Будда! Да как тут можно вообще хоть кого-то найти, неужели у вас нет проверенной информации? Вы же бог!       – А все молодые люди этого времени столь дурно воспитаны? – поинтересовался Хаку в отместку.       – Поверьте, Нигихаями-сама, вам достался самый воспитанный.       – Я начинаю переживать за будущее этой земли.       – Если так, то можете поискать другого жреца, который согласиться помочь Вам и будет задавать меньше неудобных вопросов, – огрызнулся Харуто.       Хаку ничего ему не ответил, лишь сверкнул глазами, как-то недобро, заставив паренька отступить на шаг. Фудзита-кун чувствовал, что перегнул палку, но идти на попятную ему не хотелось.       – Вы хоть возраст её знаете? Может она замужем давно или вовсе умерла.       – Это было бы очень печально, ведь я только оттуда.       Хаку проводил взглядом старушку, что закончила совершать обряды и направлялась домой, а может и в палату к внучке. Фудзита-кун всё больше раздражался, так как совсем перестал понимать собеседника. Он вспомнил об угощении в своих руках.       – Вы во внутрь заходить будете? Или мне стоять тут как «леди фасто»*? – буркнул юноша спеша отделаться от своих обязанностей и оказаться как можно дальше от странного гостя.       – Леди что? – недоумённо переспросил бог.       Харуто-кун в очередной раз вздохнул, всем своим видом показывая, что устал от этого разговора.       – О чём Вы с ней вообще говорить собираетесь, если элементарных вещей не знаете, – буркнул юноша и зашёл в здание вперёд Хаку.       Вид комаину обрадовал Фудзита-куна как никогда. ______________________________________________________________________________ *Всё изменчиво - Японская пословица. *Невеста - девушка принесённая богу в жертву. *Леди фасто – японское произношение ladies first, тут имеется в виду вежливое отношение.