По ту сторону тоннеля

      – Чай на верхней полке в шкафу, слева. Если хочешь кофе, то кофеварка у микроволновки, просто нажми кнопку, – заметил гостье Курода-кун, а сам пошёл на верх собирать вещи.       Бабушки в доме не было. Остановить или отговорить их некому.Да и смогла бы Курода-сан? Раздумывая над этим, Тихиро присела на диван в гостиной. Ей было всё равно, что случиться потом, конечно, она боялась, но больше всего злилась. Ей хотелось доказать свою важность, значимость, силу. Если с ней «плохо», то, как будет без неё? Будет ли Огино-сан умолять её вернуться обратно?       Прервав её раздумья, Ёку свесился с перил второго этажа и спросил:       – Плавки брать?       – Плавки? – повторила за ним девушка, удивившись.       – Ну да, там же море.       – Ох, – только и выдавила из себя Огино-тян. – Возьми, наверное.       – Хорошо. Да расслабься ты, – заметив, что одноклассница вся на «иголках», сказал парень. – Бабушка не скоро ещё вернётся, а я почти всё.       Тихиро кивнула,на что Курода цокнул языком.       Чем ближе они подходили к дому Огино, тем больше девушка озиралась по сторонам. Улицы Тотиноки были тихи и безлюдны. Парень лишь тяжко вздыхал под июльским маревом, даже кепка не помогала.       Возвращение домой не поколебало решимости Тихиро, а наоборот – больше разозлило. Особенно дверь и калитка.       – Да ладно? Тебя и вправду заперли? – Заметил Ёку, больше веселясь, чем возмущаясь.       Девушка ничего ему не ответила, лишь поманила друга рукой за поворот. Там подростки перелезли через забор и прокрались на задний двор. Дома никого не было. Кондиционер мерно жужжал. Тихиро сразу кинулась наверх, и только спустя пару минут спустилась вниз, предложить гостю напитков. Курода хмыкнул. Ему было что спросить, и напитки стояли в этом списке отнюдь не на первом месте.       Огино собиралась не больше десяти минут. В её небольшой рюкзак не помещалось много. Она достала из заначки все накопленные деньги и засунула их во внутренний карман, положила расчёску и другие принадлежности, резинку-талисман, запасные футболку, шорты, носки и купальник – Курода-кун же взял.       До железнодорожной станции они добирались самым длинным и окольным путём, на какой только было способно воображение Тихиро. Наконец, доехав по одноколейке до автовокзала соседнего городка, друзья разделились. Курода-кун дал Тихиро денег на автобус, а сам заглянул в ближайший комбини: уж больно сильно пекло на улице.Получив на руки билеты до Идзумо, девушка расслабилась. Пути назад не было.       В магазине царила прохлада, местами и холод. Солнце ослепительно било по глазам сквозь широкие витрины, обесценивая искусственное освещение. Ёку-кун неспешно прогуливался между рядами, выбирая себе снеки и перекус. Когда девушка подошла к нему, он рассматривал товары для дома.       – Зубная щётка не нужна?– спросил Курода,заметив одноклассницу.       – Нет, автобус через пятнадцать минут.       – Хорошо.       Когда они сели и машина «поплыла» по улочкам к автостраде, Курода дал волю любопытству.       – Почему именно Идзумо? Разве не было городов поблизости?       – Не знаю, просто меня туда звали и вот, я решила поехать. Но мы не пойдём в гости! Я не по приглашению!       – Хорошо, Идзумо, так Идзумо, – Курода вперился в окно. Он хотел спросить что-то ещё, но передумал.       – Извини, что вот так, внезапно. Я не хотела доставить тебе проблем, – голос Тихиро был тихим.       – Не переживай, я оставил бабушке записку и взял с собой телефон. Смотри, если о нашем побеге узнают в школе, то тебе покоя не дадут.       – Ой, я об этом даже и не думала, – ахнула девушка.       Курода в очередной раз хмыкнул –другого он от одноклассницы и не ожидал.Юноша достал плеер и предложил девушке одно «ухо». Ёку слушал тяжёлую, грустную музыку, давящую на нервы. То, что Тихиро было нужно. Так она могла полноправно злиться на Огино-сан и не думать о последствиях.Тихиро хотела, чтобы мама плакала от сожаления и почувствовала, как сильно обидела её.       Дорога занимала четыре часа с небольшим. В автобусе работал кондиционер, но солнце, светившее сквозь окна, обжигало кожу, неизбежно накаляя воздух в салоне. Курода прикрыл шторку и смотрел,слегка щурясь сквозь щель.Почему именно Идзумо, Тихиро не знала. Может, благодаря стараниям Фудзита-сан, а может девушка на подсознательном уровне искала путь к Хаку, ведь все божества бывают там*.Так или иначе, она уже сидела в гудящей машине, слушала депрессивную музыку Курода-куна, и медленно, но верно допивала бутылку воды.       Автобус прибыл на автовокзал. Идзумо встретил их уютными улочками, не изобилующими высотками, и чуть более прохладным воздухом с манящими нотками моря. Откуда-то пахло сигаретным дымом, такояки* и удоном.       – Куда направимся? – потягиваясь после долгого сидения, спросил Курода-кун.       – Не знаю, – честно ответила Тихиро.       На автовокзале стояла туристическая будка. Ребята взяли по буклету с достопримечательностями и принялись изучать материал.       – Хочешь в храм?       – Да, было бы неплохо. Ты знаешь, что он один из древнейших?       Курода лишь усмехнулся. Конечно, он знал, как и то, что Огино будет в восторге.       – И за какую «партию» ты будешь молиться? – насмешливо поинтересовался парень, ткнув пальцем в буклет. Надпись гласила: «удача в любви».       – О, у них и такое есть, - лишь ответила девушка.       – А я бы на винный завод съездил.       – Нам нельзя, мы же ещё несовершеннолетние*.       – Пф-ф, а если получиться? Или ты против парипи*? Нельзя же такой шанс упустить.       – Ты пробовал алкоголь?       – Ну бывало, пару раз. А ты?       – Однажды, папа дал глотнуть пива.       – И?       – Не вкусно, бе-е.       – Хм, ладно, всё равно сначала в храм, – уступил Курода.       Идзумо-тайся не был похож ни на что, что когда-либо довелось видеть Тихиро. Массивные каменные тории давали ясно понять, где начинается путь к богам. Лес столетних сосен, обрамлявший дорогу, перешёптывался, разбуженный морским бризом, облегчавшим солнечный гнёт. Людей было много, но дорога того стоила. Храмовый комплекс, отстроенный согласно древним традициям времён «Кодзики» и «Нихонги»*, оставлял ощущение чего-то настолько древнего и магического, что сердце начинало биться быстрее, а огромные симэнава вырвали восхищённый вздох даже у Курода-куна. То тут, то там, в толпе мелькали белые одежды священнослужителей. Туристы, школьники, отдыхающие японцы, все стояли в очередях, дабы почтить первое божество*, а также попросить о здоровье и удачи в любви. О любви просили и у зайцев, скульптуры которых были расставлены в разных местах. Молодые девушки, женщины и даже парочки приходили испросить божественной помощи и благословения.       Курода-кун смотрел по сторонам со скучающим видом. Не мог он понять, что в этом такого особенного, почему Огино так млеет перед старыми постройками. Невольно, в памяти всплыла их первая встреча, людей было столь же много. Забавно, Масуда уже тогда смотрела на него с недоверием. Правда, было во всём этом и что-то весёлое, в этой человеческой толкучке. Парень старался не потерять Тихиро из виду. Её жёлтая майка с ананасом и такого же яркого цвета кепка маячили в толпе как панамка первоклассника, облегчая ему задачу. Тихиро ещё долго ходила по комплексу, рассматривала здания, архитектуру, обычаи.       Вечерело. Зной спал, стрекады никак не унимались. Шум от них стоял ужасный. Ребята вместе с другими посетителями пробирались через территорию храма больше похожую на леск пляжу Инаса. Было непонятно, слышался им шум моря или же это ветер забавлялся в верхушках деревьев. Запах соли усилился. Послышался крик чаек и перед группой предстал залитый солнцем пляж, с торчащей посреди скалой и маленькой часовней и тори на ней.       Вода шелестела.       – Как красиво….       С моря дул прохладный ветерок, а песок дышал жаром, словно поверхность гриля. Курода разулся.       – Ты чего? – удивилась Тихиро.       – А что? Песок очень приятный. Пойдём.       – Куда?       – Не знаю, хоть туда? – он махнул обувью в сторону обрамлявших пляж скал.       Взрослые продолжили фотографироваться у необычного святилища и моря, не замечая пропажи подростков, да и было кому до них дело. Море приятно шуршало, накатывая на песок, словно ребёнок пытающийся подпрыгнуть всё выше и выше. Ёку-кун зашёл в воду.       – Тёплая. Вещи можно там оставить, - парень указал на большой камень, больше походивший на кусок скалы.       – Что?       – Вещи. Тут никого нет, так что с ними ничего не случиться*.       – Погоди, ты что, собрался купаться? Здесь?       – Ну да, а что, не надо было плавки брать?       На это Тихиро лишь потупила взгляд, ведь это она сказала ему тогда что «можно». Так что, отступать было не куда. Да и не очень-то хотелось. Сегодня она была настроена совершить как можно больше необдуманных поступков. Но здесь, на священной земле, да и сам пляж был диким и ничем необорудованным….       – Если ты ничего не взяла, то можно и в майке. На такой жаре быстро высохнешь, а нет – переоденешься.       – Вот именно, здесь же негде! – воскликнула девушка, ухватившись за соломинку здравомыслия.       Вокруг них были песок, скалы поросшие мхом, травой и скрюченными соснами, да море.       И вправду. Казалось, Курода даже и не думал о таком. Он лишь осмотрелся по сторонам, после чего выдал:       – Ну, ты можешь встать вот за тот камень, а я посторожу.       Сначала Тихиро впала в шоковое состояние, а потом покраснела как рак. Она. Переодеваться без кабинки. Да ещё и перед парнем.       – Невозможно! –завопила Огино, заставив пару чаек истошно вскрикнуть.       – Эх, ну тогда ты меня посторожи, - попросил Курода и, кинув рюкзак на большущий камень,принялся стягивать с себя футболку.       – Э-м, ладно.       Огино-тян смущённо отвернулась, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Курода ухмыльнулся. Ему нравилась реакция девушки. Это было забавно. А как она вздрагивала при каждом шорохе и скрипе? Этот беспокойный румянец на её щеках,и даже нервное движение рук, оттягивающих футболку вниз. Парень специально старался делать более резкие движения, дабы заставить одноклассницу смущаться ещё больше. Послышались голоса, и Тихиро тут же вытянулась посмотреть, что же там происходит. Взрослые не шли в их сторону, а напротив, собирались уходить. Про них никто и не вспомнил.       – Я всё, - наконец сообщил Курода.       – Ум, ага. Это… кажется все ушли, – обеспокоенно заметила девушка парню.       – Вот и хорошо. Ну так что, переодеваться будешь? Я взял с собою куртку от спортивного костюма, так что могу тебя прикрыть.       Ещё стоя к нему спиной Тихиро думала, не согласиться ли ей, а теперь, когда все посторонние ушли, доводов «против» у неё осталось ещё меньше, и она кивнула. Ёку-кун расстегнул куртку, повернулся к девушке спиной и растянул одежду.       – Только давай быстрее, я не смогу так долго.       – Ага, – воровато оглядываясь по сторонам, пискнула Тихиро, хороня идею хоть как-то избавиться от песка в кроссовках.       Море и вправду было тёплым. Волны ласково ударялись о ноги ребят, тайно желая их опрокинуть. Стоило им зайти чуть глубже, как песчаное дно сменялось камнями, в основном гладкими, но бывало, попадалась и острая крошка. Плавать было затруднительно. В основном Тихиро и Ёку перепрыгивали с одной каменной плиты на другую. Меж скал им попадались маленькие «бассейны». Стоило людям появиться на горизонте, как вся живность из них разбегалась, словно тараканы, лишь морские звёзды мерно ползли по дну. В вышине кружились чайки.       Устав, ребята вернулись к вещам. Песок мягко обволакивал ноги. Воздух пах солью и преющими водорослями, солнце приятно припекало. Диск ещё не был у кромки воды, но уже начинал озарять землю золотым свечением.       – Люблю море, – тихо произнёс Курода, и чайки, словно поддакивая ему, заголосили в вышине. – А ты? Ты раньше была на море?       – Ага, в детстве. Пару раз, или это был Океан? Не знаю, – ответила Тихиро, положив голову на руки. – Когда я была маленькой, мы раньше жили в Мияге, а потом в пригороде Токио, а потом переехали и в….       – В эту дыру, – продолжил за неё Курода, имея в виду Тотиноки.       Они сидели, молча, смотря на волны и парящих в вышине чаек. Было так спокойно.       – Почему именно я? – спросил юноша.       Было не ясно кому адресован вопрос и адресован ли вообще. Парень повернул голову к Тихиро и спросил снова:       – Почему из всех ты поехала вместе со мной?       Его карие глаза поблёскивали немного лихорадочно, а почти высохшие волосы прилипли ко лбу.       – Не знаю, наверно, я тебе доверяю? – девушка небрежно пожала плечами. – Я вообще не хотела никуда ехать, сначала. А потом, что-то щёлкнуло. Знаешь, я даже не сомневалась, что ты согласишься. – Курода сощурил глаза, заставив Тихиро засмеяться. – Ну ладно, если только совсем чуть-чуть.       Ёку всё ещё недоверчиво смотрел на неё, не выдержав долгого взгляда, девушка отвернулась. Тихиро сидела на камне, накинув поверх закрытого купальника куртку одноклассника. Её волосы растрепались и беспокойно спадали на плечи – Огино распустила их, чтобы подсушить. Курода ещё многое хотел спросить, но так и не решился. Не сейчас, когда, наконец, был ей нужен. Ветер слегка усилился, и волны стали жаднее: шипя, взбивая пену, они шлифовали берег, не в силах дотянуться до друзей.       – Я проголодался, – заявил парень, через несколько минут поднимаясь на ноги, стряхивая с себя песок. – Думаю, вернуться стоит до заката.       – Ага, пожалуй.       Закат пугал Тихиро. Девушка не знала, удастся ли им найти ночлег: сдают ли гостиницы номера несовершеннолетним. И если нет, то, что делать дальше. Её живот давно подъуркивал словно, недовольный кот, однако ей самой кушать не хотелось. К тому времени, как они собрались уходить, купальник девушки уже высох, посему она оделась прямо поверх, убедив себя, что снимет его в кабинке туалета, как только представится возможность.       Лес был красив. Закатное солнце освещало его золотыми лучами, подчёркивая ажурные трафареты листьев и коры. В густых синих тенях просыпались первые светлячки, похожие на светящиеся капельки росы. Сначала тропа поднималась вверх,и солнечного света было много, но стоило ей начать спускаться, как лес погрузился в сумрак. В низинах густой пеной стелился туман, словно звёзды во млечном пути в нём копошились насекомые, подавая свои световые сигналы. Птицы робко перекликались сквозь шум листвы. Только сейчас Тихиро ощутила: насколько же тяжёлым выдался день. Ноги еле слушались. Девушка то и дело спотыкалась, норовя упасть своим маленьким носом в лесную подстилку. Где-то на середине пути, Курода взял одноклассницу за руку.       – Давай, – сказал он, подтягивая девушку ближе,– так надёжней. Не хватало ещё, чтобы мы потерялись.       Юноша ни разу не взглянул на Тихиро, лишь ускорил шаг. Сама девушка очень удивилась и даже слегка смутилась, но прислушалась к словам друга. Да и если упадут, то оба, вместе.       – Я как-то уже терялась, – заметила Огино.       – Знаю, Рикиши как-то говорил об этом.       – М-м.       – Я думал, ты боишься леса.       – Да нет, не особо, но вот ночевать тут мне точно не хочется, – девушка пожала плечами. Рука Курода-куна была холодной, но держала её крепко.       Вскоре они дошли до статуй. Лики бонз поросших мхом утопали в реке тумана. Казалось, что некоторые из них плачут. Одни красные воротники на скульптурах всплывали яркими пятнами, другие же еле проглядывали сквозь многолетние слои пыли. Курода напрягся. Воздух пал хвоей, сыростью и немного солью. Юноша медленно продвигался сквозь густой туман, тщательно проверяя ногами сокрытое. Его рука стала ещё холодней, а пальцы при каждом шорохе сжимали ладонь девушки, подтягивая её ещё ближе. Когда они, наконец, вышли из леса юноша вздохнул с облегчением.       – Ух, это было страшно! – Воскликнула Огино. – Теперь я точно хочу рамэн и жаренный тофу.       – Было бы неплохо, – выдохнул бледный юноша.       Когда они вышли к каменным тори, Курода махнул в сторону улочки, поднимающейся через дорогу. Парень оказался прав. Среди жилых домов и лавочек горели два фонаря, приглашая пройти под синими флажками. С кухни ресторана валил ароматный пар. Хозяйка поприветствовала новых гостей и указала им на автомат*.       Еда была изумительной. Вместо рамэна Тихиро заказала себе кицунэ-удон*,а Курода взял тонкацу* с мисо-сиро*. Чай – бесплатно*. Заметив пропущенный звонок от бабушки, юноша перезвонил. Курода-сан была обеспокоена, но голос её звучал довольно бодро. Хорошо, что Ёку-кун оставил записку. Из разговора стало ясно: Огино-сан ещё не обнаружила пропажу дочери. Пожилую женщину интересовали те же вопросы, что и её внука:       – Когда вы вернётесь? Вам есть, где ночевать, а что вы там делаете? Ёку, ты взял с собой кепку?       – Да, да, я потом тебе перезвоню, – парень многозначительно посмотрел на девушку, а та лишь вопросительно кивнула. – Пока, я перезвоню. Да понял я. Уф, ну наконец-то.       – Что такое? – взволновано, спросила Тихиро.       – Она, как и я интересуется, где мы будем ночевать.       – А, – только и ответила Огино, но Ёку-кун терпеливо ждал. – Знаешь, я немного переживаю, сдадут ли нам номер. Если нет, прости меня, но я не знаю, что нам делать. Ну, на худой конец, можно пойти в буддийский храм.       Храм? Не так он себе представлял парипи.       – На худой конец, – передразнил он,– можно поспать в интернет-кафе, – фыркнул парень, недовольный планами девушки. – Знаешь, я думаю, это больше вопрос цены, нежели документов.       Тихиро невольно нахмурилась. Денег у неё было немного, да и совершать преступление, пусть и пустяковое, ей не хотелось.       – Ладно, иди, переодевайся, и поедем в центр, посмотрим, как развлекаются в «городе богов».       Когда девушка вернулась в зал ресторана, юноша уже всё разузнал. Обыкновенный, слегка потрёпанный временем автобус отвёз их к «проспекту развлечений». Пара застеклённых высоток, в которых расположились офисы престижных компаний, облепленный рекламой и неоновыми вывесками торговый центр с кинотеатром, уличные лавки: с мороженным, сахарной ватой в форме зверюшек и героев мультфильмов, свежевыжатыми соками и традиционным фастфудом; заслонявшие входы в караоке, бары, игровые центры, клубы,и магазинчики молодёжной одежды, дорогого фарфора и керамики с сувенирами и подарками; выстроились в одну длинную улицу, спускающуюся к набережной порта.Туда, как на чарующий свет лампочки слетались горожане. Подростки толпились возле кинотеатра и западных ресторанов, студенты прохаживались, выискивая бары по своему карману, неизменно спускаясь вниз, к портовому округу. Сарари:ман* снимали галстуки или прятали их в нагрудные карманы пиджаков, готовясь как следует, желательно до беспамятства, покутить с коллегами, а если повезёт, ещё и поразвлечься с кем-нибудь.       Шуму было столько, что собственных слов не расслышать. Разная музыка орала со всех углов, кто-то громко смеялся, разговаривал, кричали зазывалы, в динамиках крутилась реклама. Шипели гриля, фритюры, хлопали зеваки.       Чем ниже по улице спускались ребята, тем беднее и пугающе становился контингент. Всё чаще встречались люди с проглядывающими из под рукавов татуировками*, девушки стоящие у стен баров, нервно курящие, с вызывающим макияжем и выставленными на показ не всегда красивыми ногами, пьяные компании, выходящие из одного бара и тут же ныряющие в другой. Надписи «Хостклуб»* и «Рабухо»* висели на каждом втором здании. Воздух больше не пах жареным маслом фастфуда, соусом для такояки и сахарной ватой. Теперь слышались запахи табака, пива, жареной рыбы и туалета.       – Давай сюда, – ныряя в узкий проход, проговорил Курода, схватив Тихиро за руку и утянув её в полуподвальное помещение.       Неяркий свет, исходивший от стареньких ламп под потолком, приглушался стоящим в воздухе дымом. В помещении играла музыка. То ли радио, то ли из автомата. Барная стойка стояла прямо напротив входа, отделяемая от него столами для бильярда и хлипкими столиками для посетителей. Никто не обратил на друзей внимания. У стен стояли игровые автоматы, за которыми сидели подростки и даже студенты.       – Что это?       – Это клуб, в котором всем всё равно сколько тебе лет, – ответил юноша, и, усадив Тихиро за стол, велел ждать.       Вокруг толпились люди. Мальчишки, игравшие в автоматы, соревновались между собой, стараясь побить старые рекорды, то и дело раздавались возгласы разочарования и радости. Игравшие в бильярд мужчины вели себя поспокойней, но иногда взрывались хохотом, а потом просили бармена повторить. Тогда, мальчишка студент приносил им ещё по бокалу пива и жареной курочки.       Бармен, степенный мужчина, спокойно протирал стойку пропитавшейся пивом тряпкой.Он смерил взглядом подошедшего юношу, ноне оторвался от своего занятия, пока к нему не обратились.       – Десять жетонов, пожалуйста, и меню.       Мужчина передал ламинированный листок Курода и стал отсчитывать монетки. Быстро пробежавшись взглядом по перечню, парень добавил к заказу виски с колой и какой-то лёгенький фруктовый коктейль для одноклассницы.       – Закуски? – уточнил бармен.       – Да, эдамамэ*, пожалуй.       Мужчина кивнул и принялся делать коктейли.       – Скажите, а есть ли свободные комнаты наверху?       – Тысяча ейн в час, – не отрываясь от работы.       – А если до утра?       Бармен смерил парня взглядом ещё раз, а затем как-то ехидно усмехнулся.       – Шесть тысяч.              

***

      Вдоль стен слышались привычные шепотки. В преддверии О-бон Эмма-О был занят больше обычного.        – Входите, пожалуйста, Окунинуси-сама, – отпирая тяжёлые двери зала, молвил служка.       Краснолицый великан восседал на троне. Он тяжко вздохнул, увидев бога Идзумо.       – Это опять Вы.       Из-за спины мужчины вышел заяц и преподнес хозяину дворца дары.       – Опять я, – подтвердил Окунинуси. – И всё по тому же вопросу.       – Мазуй*, – выдохнул бог.       Забот у него и без того хватало, а упоминание самого знаменитого судебного дела выводило из себя. Нужно же было так умудриться нарушить равновесие, больше он никогда не пойдёт на поводу у других божеств!       – Ничем не могу помочь, я уже всё сказал.       – Значит, мне передать остальным богам, что повторный проход через врата не возможен?       – Да, так и передайте, а сейчас прошу меня простить, мне некогда, дела, знаете ли.       – Понимаю. И всё же, Эмма-дай-О, врата ваши и только Вам известно как они работают, ваши консультации могут ещё понадобиться.       Судья скривился лицом.       – Этот дракон должен был умереть, и теперь, когда всё движется к своему логическому разрешению, вместо того чтобы не вмешиваться остальные ещё больше хотят расшатать мировое равновесие. Неслыханно! Окунинуси-оками, пожалуйста, не приходите с этим ко мне больше.       – Да, простите. Что ж, жду вас осенью у себя, Эмма-дай-О.       Бог Идзумо поклонился и вышел из залы, так и не услышав от краснолицего великана ни слова в ответ. В одном из мрачных коридоров дворца он столкнулся с Дзидзо-саном.       – О, добрый день. Как прошла ваша встреча? – поинтересовался бонза.       – И Вам, Дзидзо-сан. Царь не желает сотрудничать,– тяжко вздохнул Окунинуси. – Практически выставил меня из залы.       – Соу ка?* А что остальные?       – Изначально планировалось пропустить дракона через врата повторно, но так как Эмма-дай-О против…       – Если так, то Хаку-кун не сможет переродиться и вся линия его судьбы нарушиться, – перебил его Дзидзо, а после добавил с усмешкой: – и кто ещё нарушает равновесие? Интересно.       Окунинуси снова вздохнул.       – Можно мне с вами на совет? Есть у старика парочка идей….              Фудзита-кун ещё никогда не ходил на курсы с таким удовольствием. А всё благодаря поселившемуся у него дома незваному гостю.       –Харуто, ты взял с собой еду? – Из прихожей ответили утвердительно. –Опять не выключил телевизор!– воскликнула женщина, проходя на кухню. – Сколько раз тебе повторять, что электричество стоит денег!?       – Мам, но Гость ещё смотрит, – отвечал парень обуваясь.       – Ну, знаешь, всему есть предел. Не прикрывайся богами! Неужели ты думаешь, я поверю, что Гостю может быть интересна та лабуда, что ты смотришь?       Харуто-кун выглянул из коридора и бросил взгляд на не обращавшего на них внимания Хаку. Дракон неотрывно глядел в телеэкран.       – Я такое не смотрю. Переключи, пожалуйста, на что-то более научное. Ну, я пошёл.       – Харуто! Ох, ну что за молодёжь нынче пошла,– вздохнула женщина, но электроприбор выключать не стала.       Пожалуй, Хаку с лёгкостью мог бы назвать изобретение телевизора одним из главных открытий человечества. Хоть юный жрец и принял его холодно,дракон не жалел, что последовал совету Окунинуси, пусть и не понимая зачем. Тем не менее, сейчас бог несуществующей реки более чем осознавал правоту хозяина Идзумо – он действительно ничего не знал о людях. Этот мир меняется столь стремительно, что становиться страшно.       Дом Фудзита был небольшим одноэтажным строением, выполненным в традиционном японском стиле: устланный татами пол, двери сёдзи, простые комнаты со свитками и незаметными шкафами. Из современного лишь ванная, кухонное место и аккуратно понатыканная по всему дому техника. В прихожей стояла специально отведённая для богов подставка под обувь. Иногда к Хаку присоединялся кто-то из комаину, или же Харуто. Парень очень удивился, когда Гость впервые спросил его о телевизоре, а после ежеминутно жалел, что прибор был включен, когда странному божеству взбрело зайти к ним. Хаку беспрерывно спрашивал парня буквально обо всём. Не выдержав, Фудзита-кун принёс Нигихаями учебник по физике и его любимые научные журналы, но современный японский отличался от того, которым владел дракон. Чтение было невозможным, от чего Харуто чуть ли не лез на стену.       Пусть на курсах и не было интересно, парень учился прилежно. Радуясь каждой свободной от божеств секунде. Домой ему возвращаться не хотелось. Идя назад пешком, он наслаждался спавшим летним зноем, «песней» цикад, запахами лапшичных, лета, и густо мазавшими по крышам лучами закатного солнца. Сегодня Сиро и Ханта не встречали его. Они сопровождали своего господина.Харуто даже уронил сумку с учебниками, когда увидел процессию посреди храма. Прихожане интуитивно расходились, уступая дорогу богам.       Рядом с Окунинуси-оками шёл молодой крепкий мужчина с зелёными глазами. Его фиолетово-чёрное кимоно переливалось лиловыми оттенками под лучами заходящего солнца, а зелёные глаза сияли озорством.Подле него, озираясь по сторонам, придерживая повязанный на поясе боккэн, вышагивал мужчина на вид постарше, но явно ниже в статусе. За богами следовали придворные дамы, такие, каких показывают в дорамах по воскресеньям на канале вещательной корпорации Японии*.       – О, Харуто-кун! Ты не знаешь где мой гость?       – Добрый вечер Окунинуси-сама и господин Гость, я ещё не видел Нигихаями-доно*, но когда уходил, он был у нас, – юноша не смел поднять глаз.       – Вот как. Не мог бы ты его позвать? Скажи, что к нему пришёл старый знакомый.       – Хай!       Сын священника умчался в дом, даже не вспомнив про сумку. Только у самого порога он обернулся уточнить, стоит ли нести саке, на что рассмеялся мужчина в фиолетовых одеждах.       – Нет, не нужно, а вот Вагаси будут кстати, – уточнил Окунинуси с доброй улыбкой на устах. – Ватацуми-но-ками, не пугайте моего жреца.       – Извини, не хотел, но он такой забавный! Давно не видел жрецов-мужчин.       – Да, думаю, это неспроста.       – Это Бэнтэн-сан сказала?       – И «да» и «нет», ты же знаешь, её бывает сложно понять.       – Я не люблю с ней встречаться.       Из дома выбежал Хаку. Мужчина во все глаза уставился на хозяина храма и Рюдзина.       Хозяин морей вновь рассмеялся:       – Ах ты, чёрт морской! Вот за кого мне нужно было младшую выдать, а не за этого курильщика!       Бог продолжал весело смеяться, смущая Нигихаями, Окунинуси лишь сочувственно кивнул головой. ___________________________________________________________ *Имеется в виду фестиваль Ками-мукэ-сай. Когда все божества из всех регионов страны приглашаются в Идзумо. *Такояки - шарики из теста с начинкой из осьминога и овощей, популярный японский фастфуд. *Совершеннолетие в Японии наступает в 20 лет. Вступать в брак при согласии родителей можно с 13, если ничего не изменилось. *Парипи – сленг означающий шумную компанию молодёжи, а-ля безудержное веселье. *Кодзики и Нихонги древнейшие сборники мифов Японии. *Окунинуси – главное божество племенного союза Идзумо, подчинённого Ямато( Ямато - название древней объединенной Японии). *Вообще, в Японии и так очень низкий уровень преступности(оставить вещи без присмотра). *Автомат в японском ресторане – что-то наподобие интерактивного меню, можно выбрать блюдо и оплатить, а потом уже забирая его, просто предъявить чек, удобная штука. Обычно такие стоят в ресторанах с донбури. *Кицунэ-удон – блюдо с пшеничной лапшой в бульоне с тофу, мясом (не обязательно) и овощами. *Тонкацу – свиная отбивная с рисом. *Мисо-сиро – классический мисо суп, на основе пасты мисо(из ферментированных соевых бобов). *Зачастую чай к блюдам бесплатный. А стакан негазированной воды всегда. *Сарари:ман – термин описывающий японские «белые воротнички», служащих офисов, преданных компании, чётко следующих инструкциям, чаще безынициативных работников. *Татуировки – в Японии люди с татуировками чаще всего принадлежат к бандитским структурам, по сему появляться с ними на людях или афишировать их не желательно. Например, в онсэн или общественную баню вход с тату запрещён. *Хостклуб – заведение с приятным времяпрепровождением в компании мужчины или женщины, работника заведения. Не подразумевает под собой оказание сексуальных услуг. *Рабухо – любовный отель, заведение, где можно заняться тем самым. Оплата почасовая. Имеются тематические комнаты. Пользуется популярностью, так как зачастую стены в японским домах тонкие, да и наличие родственников в доме тоже никак не помогает. Название происходит от американских слов «Love» и «Hotel». *Эдамамэ – не зрелые бобы в стручках, отвариваются и(или) поджариваются. Популярная в Японии закуска к спиртному. *Мазуй – ужасно, не интересно, обременительно. *«Вот как?» - фраза прямого значения, а также междометие для поддержания беседы. *По воскресеньям на NHK крутят исторические сериалы жанра Тайга (правдоподобно-образовательного характера). *Суффикс «доно» - применяется к родственникам господина, вышестоящего человека. Здесь, Харуто пытается подчеркнуть, что бога уважает, но своим господином не считает, по этому не использует ни «сан» ни «сама», но и «ками»(божество) не добавляет, ибо не считает духа таковым.