По ту сторону тоннеля

      Тихиро боялась возвращаться домой. Лично с мамой она не разговаривала, но со слов Курода-куна, женщина просила её вернуться. Не то чтобы девушку хоть раз ударил кто-то из родителей, нет. Просто огромное, словно монолит, чувство пристыженности нависло над Огино. Масла в огонь подливала и Чета Фудзита, провожавшая их до автовокзала. «Словно конвой»– подумала Тихиро, а Курода озвучил, когда они уже сели на свои кресла.       Мысли девушки ходили по кругу. От маминого лица до лица незнакомого мужчины. Коленки больше не болели, но странный осадок остался. Тихиро пугало её собственное поведение. Не могло ли это быть побочным эффектом алкоголя и лекарства? Ведь судя по всему, кроме неё самой, этого незнакомца никто не видел, хоть он и стоял прямо перед ними и даже схватил её за руку.       – Ты не заметил ничего странного? – морщась от дезинфицирующего средства, спросила Тихиро у присевшего возле её коленок друга.       – Что именно? – Курода поднял на девушку взгляд, пытаясь понять, что для неё является «странным».Но та молчала, и он добавил – То, что ты упала на ровном месте?       Смотревшая парню в глаза девушка отвернулась, так ничего и не сказав.       – Ай, – пробурчала она, когда вата со спиртом мазнула по царапине. Курода подул на ранку и «хлопнул» по ней пластырем. Такси уже стояло у ворот храма. Больше Тихиро эту тему не поднимала.       Говорить о возвращении тоже не хотелось. Молчание не доставляло дискомфорта, но скука и страх, не давали сидеть в кресле спокойно. Тихиро уже десять раз порылась в сумке, пару раз доставала вещи и убирала их на место, открывала бутылку с водой и закрывала, так и не сделав и глотка. Вертелась из стороны в сторону, никак не чувствуя себя удобно. Наконец, вымотавшись, она вперилась в проход и задумалась.       – А ты знал, что на священника синтоистского храма можно выучиться? – после долгого молчания спросила она у соседа.       – Ага, – только и ответил Курода.       – Откуда? Я только вчера узнала, от Фудзита-сан.       – Бабушка постоянно меня спрашивает, пойдёшь ли ты в университет на синто.       – Курода-сан?       Парень ничего не ответил. Спустя минуту девушка начала разговор вновь.       – А кем ты хочешь стать?       – Экономистом.       – Ну да, почему бы и нет, – скрывая удивление, отозвалась Огино. – Правда я думала, ты, как и Мацумото-сэмпай будешь заниматься космосом.       – Мацумото-сан – гений. Он не прочь быть в тени. Я же должен из неё вырваться, – не глядя собеседнице в глаза, ответил Курода. – Иначе она меня поглотит.       Они помолчали с минуту, после чего Ёку-кун вздохнул, и, повернувшись к девушке, спросил:       – Так и что ты решила?       – Я? Ну наверно, буду исследователем фольклора.       – Мозгов-то хватит?       – Надеюсь.       Парень усмехнулся. Он, как и в прошлый раз предложил ей один наушник. Девушке удалось выискать что-то более позитивное из всего мрака его плей-листа. На время она забыла, что едет домой. Но чем ближе к Тотиноки они подъезжали, тем больше становилось желание выйти из автобуса, лишь бы не доезжать до конечной.       – Не нервничай ты так, – заметил Тихиро Курода, когда девушка в очередной раз повернулась в сторону двери.       – Не могу.       Парень вздохнул.       – Я тоже не хотел тогда возвращаться, но Такемори меня приволок. Ничего страшного не случиться. В отличии от меня, тебя любят.       – Да, но разве бабушка Курода…       – Я знаю, – отрезал Ёку-кун, дав понять, что не собирается это обсуждать. – Можешь выйти на следующей, если хочешь. Я не пойду за тобой.       – Почему?       – Это вызовет действительно много вопросов. Видишь, вот того лысеющего мужчину?– одноклассник указал на два кресла впереди. – Это мой сосед. Уверен, он заметил меня, когда садился в автобус, ну и тебя соответственно тоже.       Тихиро лишь кивнула. Она, наконец, поняла всю серьёзность ситуации, но было ли это действительно таким важным? Девушка не знала.       – Так что,если хочешь выйти – сейчас самое время. Так мы не вернёмся вместе.       Автобус мерно вздохнул, останавливаясь у обочины, где-то под Тотиноки.       – Кажется, здесь уже начинает ходить местный транспорт, – осматриваясь через окно, предположил юноша.       Хоть Курода и держался как всегда отчуждённо, его руки были ледяными. Тихиро не могла об этом знать. Она вновь посмотрела в сторону открывающейся двери и спускающихся по ступенькам пассажиров. На улице было солнечно, жарко. Если присмотреться, то можно было увидеть, как дрожит воздух, словно плавиться. Немного подумав, девушка ответила.       – Нет, не нужно, это будет выглядить ещё страннее.       Машина испустила ещё один вздох и автоматическая дверь закрылась. В салоне работала вентиляция. Курода вновь наблюдал за пейзажем сквозь маленькую щёлочку зашторенного окна. Парень улыбался краешками губ, стараясь выдать улыбку радости, за сарказм.       Когда автобус прибыл на вокзал соседнего городка, Ёку столкнулся с соседом, и ребятам пришлось поздороваться. В тени, на платформе стояли Рикиши, Иноти и Огино-сан. Женщина нервно переминалась с ноги на ногу, это было видно из далека, по блуждающей на юбке тени. Ребятам тоже было неловко, Такемори и вовсе выглядел как на похоронах.       Заметив встречающих, Курода-кун что-то шепнул Тихиро, придвинувшись к ней непозволительно близко. Такемори и Огино тяжко вздохнули.       Первой им на встречу вышла Масуда. На парня девушка даже не посмотрела. Намеренно.       – Почему ты мне не сказала?!       – Ты не брала трубку, – удивившись такому напору ответила Тихиро.       Лицо Иноти было незабываемым. Словно девушка налетела на невидимую стену. Она сначала удивилась, а потом пристыжено опустила глаза. Курода не смог сдержать смешка, за что схлопотал «убийственный» взгляд от спортсменки. Но прежде чем это превратилось в перепалку, к ним подошли Рикиши и Огино-сан.       – С возвращением, – спокойно отозвалась женщина, и даже тепло улыбнулась, немало удивив Тихиро, девушка ждала совсем иного приёма.       – Я дома.       – Как Идзумо? Ты, – Юко-сан запнулась, – Вы не доставили проблем семье Фудзита?       Ёку-кун поморщился. С первых слов Огино-сан он понял, что та пытается сохранить лицо.       – Ветер там прохладнее, но, не смотря на это, погода тёплая и приятная, – ответил юноша, глядя маме Тихиро прямо в глаза, слишком дерзко для ребёнка*.       Кажется, Огино-сан цокнула языком, прежде чем ответить.       – Вот как? Это хорошо.       – Ах, как жаль, что у меня в это время были сборы, – потягивая спину,пожаловался Рикиши-кун. – Так бы я тоже поехал, могли бы и меня подождать.       Тихиро лишь улыбнулась.       – Прости. Меня очень давно туда звали, а вы все куда-то разбежались. Мне стало скучно, и я решила ехать, но одной всё же страшно.       Иноти опять почувствовала укол в свою сторону. Девушка вела себя непривычно тихо. Что же она могла себе напридумывать….       – Мам, я хочу пить, пойду куплю что-нибудь, тебе нужно? – После затянувшейся паузы спросила Тихиро, стараясь уйти от неловкой ситуации.       – Нет, не нужно, у меня есть.       Из клатча торчало горлышко пластиковой бутылки.       – Я хочу!       Масуда вцепилась в руку подруги, словно впрыгнув в последний вагон уходящего поезда. Ребята разделились. Автоматы с напитками и снеками стояли как раз так далеко, чтобы отголоски разговоров между ними не были слышны.       Масуда начала с извинений.       – Прости, я не знала, что у тебя случилось, что-то настолько важное…       – Ну да, когда тебя запирают дома на ключ, это совсем не важно.       – Что? Да ладно?!       – Да не кричи ты, уже проехали, – Огино-тян украдкой бросила взгляд на мать, стоящую в компании ребят.       – Так пришла бы ко мне! Устроили бы девичник, комната брата же свободна.       – Я и хотела. Но ты не брала трубку. А вдруг тебя дома бы не было, или ещё что, в общем, как-то не получилось.       – Ой, ксу! Мы как раз уезжали на два дня, прости! – Масуда ударила кулаком по раскрытой ладони. – И Такемори-куна не было.       – Ну, думаю, он бы не встал на мою сторону. Ещё и отчитал, наверное. Не знаю, от кого мне будет больший нагоняй от него или от мамы.       Девушки захихикали. Тихиро «скормила» автомату ещё одну порцию денег, и вытащила последний напиток.       – Кофе? Ты же его не любишь…       – Это для Курода, он вроде хотел, пока мы ехали в автобусе.       – Слушай, насчёт этого. Я, конечно, не думаю что вы с ним, ну это, того…. В общем, он же ничего тебе плохого не сделал? – девушка говорила в полне серьёзно с неприкрытым беспокойством.       – Чего? Да не, ты что.       – Ну да, но, ты же знаешь, все эти слухи и сплети.       – Я же говорила тебе, что всё это ложь, ну большая часть, я думаю, – невольно Тихиро вспомнила, как уверенно себя вёл Курода в баре. И с каким беспокойством искал аптеку. – В общем, он не плохой парень, и хороший друг. В этой ситуации он очень мне помог.       Иноти снова стало обидно. Почему это должен быть именно ненавистный ей Курода?       Разговор между Огино-сан и парнями, стих, как только девушки к ним приблизились. Тихиро протянула Ёку кофе, а сок Рикиши.       Одноколейку не пришлось долго ждать. С мамой девушка перекинулась лишь парой дежурных фраз. В остальное время друзья делились новостями. Рикиши-кун рассказывал про сборы, адовою систему тренировок в стиле американской армии, и про веселые испытания храбрости. Масуда с родителями и братом ездила в поход, на север. Ёе папа даже сфотографировал парочку диких животных и обещал проявить плёнку в течение месяца. Тихиро рассказала про Идзумо, про храм и синто, про море в присутствии мамы девушка решила умолчать. Поделиться всеми новостями ребята не успели, так что договорились погулять на неделе, но Огино-тян не была уверена, что сможет.       Из друзей с Огино поехала лишь Масуда, и то, девушка вскоре вышла на своей остановке. Ребята же сослались на какие-то неотложные дела и остались на автовокзале.       Сначала Такемори и Курода молчали. Долго.       В конце - концов, Курода вздохнул.       – Что, опять в драку полезешь?       – С чего это? Мы уже не дети, – фыркнул Рикиши, на что его друг лишь хмыкнул.       И снова тишина. В этот раз вздохнул Такемори.       – Я не знаю, зачем ты… но тебе сначала нужно самому встать на ноги, прежде чем переманивать кого-то на свою сторону*.       – Да знаю я, – Ёку взъерошил свои волосы.       – Неужели ты решил, что так запросто сможешь…       – Да ничего я не решил. Просто.       – Что?       – Что, что, не знаю. Я просто взял и поехал с ней.       Парни встретились глазами.       – Она тебе правда нравится?       – Да не знаю я. Это совсем иначе, не как в кино и книгах, и не как с этими «прилипалами».       Курода явно ощущал себя не в своей тарелке, что не могло укрыться от Такемори. Другу понадобилась вся выдержка, чтобы не подшучивать над бедным юношей. Ребята спускались по улочкам Тотиноки вниз, к их старой начальной школе.       – Да уж, – наконец протянул Рикиши, поднимая с тротуара пустую банку из под газировки, очевидно «сбежала» из мусорки, куда парень её и водрузил. – Знаешь, мне кажется, или будущей тёще ты не понравился?       Парень смотрел на друга искоса, лукаво, ожидая его реакции. Курода сначала удивился, а потом поморщился. Так далеко он ещё не думал.       – Ой, не надо тут всякого. Лучше скажи, ты решил куда будешь поступать?       – В Кобэ.       – Туда же где брат Масуда?       – Да. У них хорошая подготовка ну и спорт, да и от Осака не далеко. Отец одобрил, хочет, чтобы у меня была профессия, поэтому обязательно потом в институт.       – Понятно.       – А ты?       – Думаю.       – А что отец?       – Да ничего. Главное чтобы потом в институт поступил.       – Вот как. А как сестра и мачеха?       – Шутишь что ли? Откуда мне знать.       – Да нет, ты же знаешь…       – И ты знаешь.       Снова повисла тишина, но не такая гнетущая как в начале. Парни миновали школу, и шли вдоль остановок автобуса. Рикиши пнул маленький камушек, проводил его взглядом, а потом сдавленно засмеялся.       – Поехать в Идзумо с Огино, ну ты даёшь. – Парень смеялся всё заливистей и заливистей, рисуя в воображении картины их совместного досуга. – Все храмы обошли?       Курода слегка толкнул Такемори в плечо, но улыбнувшись ответил:       – Все.       Оставшись в автобусе вдвоём, мать и дочь сидели в непроницаемой тишине. Даже шум мотора и дороги, казалось, был где-то далеко, не вмешиваясь в их семейные дела. Молчали они долго. В конце концов, Огино-сан сказала:       – Тебе стоит приглашать Курода-куна домой почаще, раз вы с ним так дружите. Но если бы ты поехала с Рикиши, мне было бы спокойней.       Тихиро ничего не ответила. Она просто не знала что. Тем боле девушка чувствовала: основной разговор ждёт её дома.       В голубом, стоящем на окраине верхнего Тотиноки домике мерно жужжал кондиционер.Огино-сан прошла в гостиную, и,устало отбросив клатч, опустилась на диван. Тихиро проследовала за ней. Девушка прислонилась к стулу за большим столом в их гостиной. Хоть до этого она и морально готовилась, проигрывая в голове фразы и моменты будущих перепалок, сейчас всё было иначе.Огино-тян была готова упасть на колени и просить прощение. Переведя дух, хозяйка дома встала с дивана и сделала шаг по направлению к дочери. Тихиро лишь краешком сознания почувствовала опасность, как в доме зазвонил телефон. Собиралась ли Огино-сан дать дочери пощечину, не известно. Скорее да, чем нет. После телефонного разговора женщина снова привела себя в порядок, и велела дочери поступить так же. Из Мияге приехала миссис Огино. Сейчас бабушка Тихиро ждала их на автовокзале.       Женщина лет пятидесяти с небольшим, была одета в очень элегантное хаори. В руках: небольшой чемодан, а через плечо сумочка с вещами первой дорожной необходимости.Она с интересом рассматривала вывески, объявления, дома. В дали, из-за верхушек деревьев виднелись крыши храмов.       – Огино-сан, – окликнула женщину невестка.       – О, Юко-тян, Тихиро-тян, добрый день, – гостья прибывала в хорошем настроении.       – Как доехали?       – Хорошо, всюду кондиционеры, раньше такого не было… Вы своим ходом?       – Да, я не вожу машину.       – Что ж, – улыбнулась Огино-сан, – значит нам на автобус?       – Я повезу, – забрав у бабушки чемодан, пояснила Тихиро.       – Только осторожно, я взяла с собой часть своей работы.       – Вы до сих пор подрабатываете? – Удивилась невестка.       – Да ерунда, беру на дом работу в местной мануфактуре.       Женщина не стала вдаваться в подробности, а сразу перевела тему на то, что видела. Огино-сан ещё ни разу не была у сына в гостях, с тех пор как он поселился в Тотиноки. Когда они жили поближе, да и сама женщина была моложе, она с удовольствием навещала молодую семью. Правда тайно, так, чтобы супруг не прознал, хотя женщине думается, что покойный был прекрасно осведомлён, просто делала вид.Автобус долго ждать не пришлось.       –Надо же, у самого обрыва! – воскликнула Огино-сан. – Хорошо, что Тихиро-тян уже не малышка. Это окраина? А магазины далеко?       – Ну, почти, – уклончиво ответила Юко-сан. – Небольшой продуктовый в пяти минутах.       Для женщины это значило в десяти.       – Далековато, – сказала свекровь и удручённо покачала головой.       Сад ей понравился. Особенно цветущие гортензии. Очаровательным бабушка нашла и маленькое деревце персимоны*, украшающее собою задний двор.       – Сушите*?       – Да нет, съедаем. Плодов совсем мало. Мы купили дом уже с этим деревцем, но никак оно не растёт.       Огино-сан ничего не ответила. Только молча, смерила взглядом задний двор. Жара не спадала – на небе ни облачка. Лёгкий ветерок игрался в густой листве цугэ, откуда-то слышалось радио. Казалось, день стоял на месте.       Хоть Тихиро и бывала у бабушки в гостях, но не знала как себя вести, когда старший рода сам приезжает к тебе. На подсознательном уровне, она чувствовала, что что-то должно быть иначе, поэтому выжидающе смотрела на мать. Юко-сан была спокойна, особо не суетилась, да и бабушка лишний раз ничего не комментировала, поддерживая спокойную обстановку.       После осмотра, хозяйка подала чай и сладости из «Золотого Каштана», гостья сразу же изъявила желание посетить этот магазинчик. Бабушка вручила подарочный набор из первосортного риса и гречневой лапши*, а потом глубоко поклонилась. Голос женщины дрогнул. Тихиро увидела блестящие капельки на её щеках. Огино-сан просила прощение за поведение своего сына, и интересовалась, чем она может помочь.       Немного подумав, Юко-сан сказала:       – Я собиралась продать машину, так как не имею прав, а Тихиро нужно поступать в школу, но не могу этого сделать без его согласия. Если вы напишите Акио письмо, думаю, дело пойдёт быстрее.       – Да, пожалуй. Тогда полагаюсь на тебя, Юко-тян. – Женщины поклонились друг другу в знак договорённости.       Это было впервые, когда Тихиро услышала о семейных делах из уст матери.       Вечер прошёл мирно. Бабушка ещё долго ходила по дому и, осматривая всяческие детали, причитала: «Вот как, значит, сейчас живут». Для гостьи сделали уборку в гостевой комнате, ещё раз показали, где в доме сан узлы и, не выключая кондиционеров, погасили свет.       Этот день тянулся для Тихиро очень долго. Ещё утром она была в Идзумо, а теперь спит в своей комнате, а внизу расположилась Огино-оба:-сан*. Коленки почти не болели, а в душе до сих пор что-то свербело, девушка чувствовала, что разговор с матерью ещё впереди. Нежась в постели, балансируя между сном и явью, она вспомнила пронзительный взгляд зелёных глаз. «Это было опасно» – подумалось ей, но что именно девушка имела ввиду, она и сама не успела разобрать: уснула.              

***

      Харуто ещё долго пытался добиться от дракона хоть каких-то объяснений.Даже Окунинуси не внёс ясности.После инцидента Боги долго беседовали между собою, никого вокруг не замечая. Похоже, они были рады, что девушка нашлась сама, но вместе с тем: как нашлась, так и «потерялась». Хаку долго бился у ворот храма, не имея возможности следовать за такси. Кроме тоски от скорой разлуки, на лице зеленоглазого мужчины явственно читалась злоба.       – Скажи, Фудзита-кун, что ты подумал сегодня? – спросил юношу Хаку, когда тот в очередной раз подошёл к нему.       Солнце садилось за горизонт.       Парень молчал с минуту, обдумывая, взвешивая все свои чувства.       – Это ведь та девушка? Огино Тихиро?       Бог кивнул. Харуто тяжко вздохнул, ероша волосы и заводя руки за спину.       – Ну, она не старушка.       Хаку молча, выжидал продолжения, а сын священника терялся в словах.       – И она жива, вроде всё у неё в порядке, и да – она ученица школы, – на этой фразе Харуто воодушевился, словно нашёл аргумент всех аргументов.       – И что? – не понимая ликования жреца, уточнил бог.       – Ну, вы встретились, всё у неё хорошо. Вы сдержали обещание. Теперь можете успокоиться.       Почувствовав в какую сторону клонит юноша, Хаку горько усмехнулся.       – Выгоняешь меня?       Парень молчал. Молчал и Бог. Казалось, что он погружался во тьму.       – Что ты можешь сказать о человеке подле неё?– наконец, спросил он, ледяным голосом.       – Курода-кун?– удивившись вопросу и испугавшись тона, отозвался Харуто. – Ну… – дракон снова горько усмехнулся, перебив паренька.       – Какая подходящая фамилия*.       Фудзита-кун был ошарашен подобным поведением, столь нетипичным для Бога.       – Чем Вам так не угодил этот человек?! –всполошился юноша.       Хоть ему и самому не понравился наглый характер гостя, но как сказал его отец: «если бы не этот молодой человек, ещё неизвестно, что бы случилось с Огино-тян». Бог, стоящий перед ним, раздражал парня куда больше.       – Его не должно быть подле неё, – мужчина с трудом контролировал свой голос.       – Почему? – искренне не понимая значения данной фразы, вопрошал Харуто. – Что в этом такого?       – На этом месте должен быть я! Это моё место!– с жаром выпалил Хаку.       Дракон начал выходить из себя. Его лицо постепенно теряло человеческие черты, сквозь бледную кожу проступала чешуя, а на тонких пальцах отрастали когти. Окунинуси и Рюдзин появились очень вовремя, нейтрализовав бога, буквально погрузив того в сон.       – Иди домой, Харуто-кун, свой разговор продолжите потом, – велел хозяин храма.       Прибывая в смешанных чувствах, парень побрёл прочь. Он догадывался, что только что, на его глазах, начался процесс превращения хорошего бога в плохого. Харуто тяжко вздохнул. Он не просил этого дара, и никогда не хотел заниматься чем-то подобным, а сегодня, возможно, был на волосок от смерти. Он устал. О чём же ещё его попросит Окунинуси-сама?        Посреди ночи к нему в комнату зашёл Рюдзин-доно. Словно почувствовав присутствие бога, Харуто проснулся, но не успел молвить и слова.       – Не суди молодого дракона строго. Ты много не понимаешь, он тоже. Лучше посмотри вот это.       Бог моря создал «рыбку» и заставил Харуто её проглотить. Парень, как ни в чём не бывало, откинулся на футон и снова уснул. Снилось ему что-то очень странное.       Юноша хотел очнуться, но не мог. Вокруг калейдоскопом сменялись чудовища и боги, а потом он парил, проносясь сквозь бесконечность вселенной. Казалось, он мог дотронуться рукой до кромки времени, окунуться в поток прошлого и будущего, словно в струи воды из-под крана. Тяжесть бытия давила на него с такой силой, как будто старалась расплющить, но в тоже время Харуто ощущал себя лёгким и невесомым, как если бы он был сам воздух. С небывалой настойчивостью перед его взором возникала одна и та же картина. Не будь отец Фудзита-куна священником, парень никогда и не за что не понял бы её.       Наутро, в голове царил туман.Юноша позавтракал, затем постучался о балку дзиндзя, испрашивая дозволения войти.       – Явился? – усмехнулся Рюдзин.       – Входи, – отозвался Окунинуси.       Юноша поклонился. Комаину сидели у стены, а Боги играли в го. Позади возлежал дракон, над ним хлопотала свита морского царя.       – Что вы со мной сделали? – строго спросил юноша у гостя Окунинуси.       – Что за молодёжь нынче пошла, – выдохнул Рюдзин, не отрывая взгляда от доски, он слегка взмахнул кистью, и как по волшебству опрокинул Харуто, заставив того сесть в сэйдза. – Окунинуси-сан, Вам следует лучше воспитывать своих подчинённых.       – Я не …       – Помолчи.– Бог сосредоточенно смотрел на доску. – Лучше скажи, что ты теперь думаешь, о сложившейся ситуации.       – Ну, – Харуто немного оробел. – Я не совсем понял, что это было, но, кажется, я,словно был участником какого-то события?       – Правильно. Это был суд Эмма-О, – отозвался Окунинуси.       – Суд? То есть я умер?       – Да нет же, болван, я показал тебе свои воспоминания с суда, на котором решалось дело Нигихаями-куна, – нетерпеливо отозвался Рюдзин.       – Дело?       – Вспоминай, – велел хозяин храма, и юноша, словно под гипнозом, снова мысленно проиграл видение.       –Ах!       – То-то же, – наконец делая ход, ответствовал Рюдзин.       – Значит, Нигихаями-сама и та девушка это что-то на подобии проведения, судьбы?       – Да, пожалуй, – внимательно всматриваясь в сложившуюся ситуацию на доске, отозвался хозяин храма.       Бог дракон лишь фыркнул.       – Но ведь, это не Любовь. Это как-то неправильно…       – Да что ты знаешь о Богах! Ты, мальчишка!       –Оставьте философствования для китайцев, – прервал начавшуюся перепалку Окунинуси. –Нигихаями-кун должен был стать человеком, но не смог, из-за стечения обстоятельств. Случайность или нет, но его место занял Ёкай, а молодого дракона выкинуло через поток времени, ослабленного и умирающего в мир людей.       – Ёкай? – казалось, у юноши зашевелились волосы на затылке. – Постойте, какой ещё Ёкай?       Наконец, Окунинуси-оками посмотрел на Харуто. И кажется, у того в голове сложился пазл.       – Но разве тот парень не был человеком? Как такое возможно?       – Он и есть, – отозвался морской владыка. – Не заслужив избавления от своей нынешней ипостаси, он переродился, а кармический след остался.       – Видно ему,как и дракону, суждено повстречаться с этой девчонкой.       Рюдзин снова фыркнул.       – Так от меня-то что нужно? – непонимающе спросил Харуто, ведь он лишь человек, подросток. Как он может вмешиваться в дела Богов?       – Тебе предстоит быть проводником Нигихаями-куна в мире людей. Сейчас мы заключим его в амулет и отошлём через тебя той девушке, если всё сложиться, то Нигихаями-кун переродиться.        – Общаться с ним мы сможем только через тебя, так что подучи манеры, мальчишка.       – А если нет? Если не получиться? Я видел, она его не узнала.       – Тогда Ты ему поможешь. Ты должен научить его быть человеком.       Хаку лежал без движения. Окутанный непонятным туманом из благовоний, он иногда вздрагивал, и по всему его телу проходила волна трансформации, угасая на кончиках пальцев. Огромными усилиями лекарей, дракону удавалось сохранять человеческий облик. Вскоре из главного храма Окунинуси принесли сосуд-талисман. ______________________________________________________________________ *Здесь Курода имеет в виду не климатические явления, а атмосферу в общении и психологический комфорт. В общем, он явно хамит. *На свою сторону – то есть создавать отношения, заботиться социально о девушке, жене и т.п. *Персимона – хурма. См. первую главу (1.01 Возвращение) *Хурму в азиатских странах принято собирать и сушить, получая вяленые плоды. Есть очень красивое видео на эту тему. *У каждой префектуры, города в Японии есть свои «знаменитые промыслы», обычны их плоды принято дарить, когда приезжаешь из того или иного региона. В Японии вообще принято дарить еду. Это всегда хороший подарок, и приятное сделал, и полезное, а потом всё съелось и ничего не осталось, пыль не собирает и напоминающей «гильотиной обязательств» над головой не висит. *Оба:-сан - бабушка, если а не сделать долгим, то получится тётушка. *Тут отсылка к чёрному цвету. Чёрное рисовое поле. Если кто-то ел чёрный рис, то он в курсе что это дикий сорт, но и полезный, конечно, тоже.