По ту сторону тоннеля

      Ёку долго думал, куда ему податься. Так долго, что чуть было, не опоздал с документами. Хоть парень и сказал Огино, что хочет заниматься экономикой, после реакции девушки уверенность Курода пошатнулась.И окружение совсем не помогало. В шутку, или в серьёз, каждый из подхалимов и халявщиков знал лучше, что подойдёт Курода, на перебой выдавая всяческие невероятные по глупости и исполнению варианты, о чём их никто не просил, нопарень задумывался о каждом из них. Ёщё эта ненормальная Масуда – ляпнула сгоряча, уже давно забыла, а он страдай. Теперь Ёку-кун ни за что не хотел идти по стопам отца.       Курода-сан ни о чём его не спрашивала. Женщина с замиранием сердца ждала результаты. Она знала, что внук съедет, вот только куда и будет ли там кто-то из тех, кого она считала его друзьями – вот, что волновало её больше всего.А юноша лишь усиливал тревожные ощущения Курода-сан, не упуская ни одной возможности улизнуть из Тотиноки, отец – единственное обстоятельство, что не позволяло ему этого сделать.       Ёку жаждал успеха, всеобщего обожания. Ему нравится, когда люди смотрят ему в рот, ищут его общества, неважно по какой причине, главное – ищут. Юноша был готов заплатить за это любую цену, подстроиться под настроение толпы. Только пустоту внутри заполнить так и не получалось, как бы Курода ни старался. Порой ему хотелось быть таким же спокойным как Рикиши, но он быстро отбрасывал эти мысли, ведь парень не пользовался популярностью, разве что в последнее время….       Письмо из старшей математической школы Кобэ пришло в начале декабря. Баллы –высокие, юноша самодовольно улыбнулся, внутренне ликуя. При школе не было общежития, зато администрация помогала ученикам найти жильё, обычно распределяя их среди других общежитий для студентов школ, университетов, колледжей. Требовалось лишь разрешение от родителей или любого другого опекуна. С этим Ёку и подошёл к бабушке.       – Значит, Кобэ, – отметила она для себя. – А кто ещё туда поступает?       – Не знаю, – буркнул парень и указал пальцем на строки, которые нужно было заполнить.       – А Огино-тян куда поступает? – продолжила интересоваться Курода-сан. – На её месте я бы отправилась в Киото, там отличные классические школы, ах! – осеклась женщина, вспомнив о том, в каком положении сейчас семья Огино. – Чего это я? Им сейчас не до этого…Бедная Огино-сан.       – Подпиши, пожалуйста.       – Да, да.       Получив долгожданное разрешение, Ёку написал письмо отцу. Сухое, скупое и наглое. Парень переслал все счета и даже незначительные квитанции, а так же потребовал увеличить карманные деньги, ведь теперь он ехал в «настоящий город».       С приходом зимы в воздухе запахло морозной свежестью и лёгкими нотками соли, и хвои.В школе делать было нечего. После того как все экзамены прошли, а с ними и фестивали, вся жизнь словно остановилась и текла так медленно, что можно было увидеть выражения на мордах пролетавших мимо мух, если те ещё не попрятались. Отопления не было, поэтому все сидели в куртках. Неудобно. И безумно скучно, день за днём. Не помогали и девчонки, ходившие за парнем по пятам, даже их попытки выклянчить свидание на рождество не доставляли удовольствия.       Такемори только вернулся с соревнований. Юноша явно не был доволен ни собой, ни результатами. Его взяли в школу по спортивной стипендии, но в финал они так и не прошли, даже третьего места не заняли. Может, от того что состав был достаточно юным, новым и плохо сыгранным, или Рикиши слишком много на себя брал? Хоть капитан и понимал, что злиться на одногодок не вправе, ведь им нужно было готовиться к экзаменам, а второгодки ещё не до конца сыгрались с новичками, всё же ему было обидно. Он даже всплакнул в раздевалке после последнего матча. Сейчас, когда Такемори вернулся в школу и всем рассказывал историю их «провала», которому учителя были несказанно рады, ведь их школа ещё никогда не занимала столь высокого места, Рикиши чувствовал себя только хуже. Словно непрерывно получая веслом по голове, да и все силы внезапно куда-то делись, даже на радость от зачисления не осталось.       Из всей компании друзей хорошо было только Иноти. Каким-то чудом она сдала все экзамены на весьма неплохой балл и смогла поступить. Узнав о смерти Огино-сана, девушка проявила чувство такта и целых три дня подавляла свою радость.       Третьегодки предвкушали новогодние каникулы, как глоток воды в пустыне, одной Тихиро было не радостно. Новый год они должны были встретить в Мияге.              Первый сон года Тихиро приснился жуткий. На мгновение ей даже почудилось, что она снова попала в мир духов. Ощущения холодного ветра и запахов были реальны как никогда.       В этот раз девушка поняла, что стоит на вершине горы. Вокруг сплошной туман, ничего не видно, лишь изредка, сквозь проходящие мимо облака проглядывали долины стелящиеся далеко внизу.Где-то совсем рядом лаяли собаки. Огино позвала на помощь, но никто не ответил. Сквозь завывания ветра еле слышался звон колокольчика. Постоянно движимый воздух нещадно ударялся в девушку, стоящую в одной пижаме, босиком на камнях. Тихиро поёжилась от очередного удара, и присела на корточки, не желая упасть в неизвестность. Её челюсть ходила ходуном. Обняв себя руками, девушка зажмурилась, пытаясь согреться: она знала, что скоро проснётся.       Ветер по-прежнему шумел в ушах, разнося лай и переливы колокольчика. Почти над самой головой Огино послышалось рычание, слишком отчётливое, заставив Тихиро вскочить на ноги и покачнуться. Нога так и не смогла нащупать опору и поскользила вниз. Девушку за ночную рубашку поймал каменный лев. Комаину вытащил её на твёрдую поверхность, протяжно тявкнул, и скрылся в тумане, оставив Тихиро посреди промерзших гор и ветра несущего дым и еле уловимый аромат персикового цвета. Через минуту каменная голова вновь показалась сквозь пелену, зовя девушку следовать за ним. На шее ожившей статуи красовалась красная нить с бубенцами. Их звон она признала сразу – это они так часто ей снились. Прыгая с камня на камень, провожатый то и дело останавливался, оглядываясь на Огино, копошащуюся внизу. Тихиро из всех сил цеплялась замёрзшими пальцами за землю, карабкаясь вверх, интуитивно перебирая непослушными от холода ногами. Ветер поднимал песок и сыпал им в глаза, двигаться приходилось на слух.       Наконец они пришли. Каменный лев потянул за железное кольцо и отворил створку огромных ворот, пропустив девушку во двор храма. Комаину встряхнул головой, распространяя трель колокольчиков и с чувством выполненного долга занял своё место подле другой статуи. Из всех построек свет горел лишь в одной. Тихиро подошла к двери, из-под которой пробивался луч. Внезапно она отворилась. На пороге стоял Фудзита-кун. В отличии от девушки он был одет по погоде. Парень ахнул, толи от удивления, а может от ужаса. Из-за его спины показалась фигура прекрасной женщины, одетой почему-то в сари. Она так же ахнула, что-то сочувственно пролепетала, и подозвала девушку в одеждах мико. Тихиро проводили в другое здание, предоставив воду и сменную одежду.       Когда Тихиро ввели в дзиндзя, к своему удивлению девушка обнаружила там множество людей. Собравшиеся, напоминали ей участников исторического маскарада: некоторые эпохи было сложно определить, а другие и вовсе принадлежали соседним странам. Девушка взглядом обнаружила священника, он беседовал с другойженщиной в сари, а рядом с ними – Фудзита-кун. По залу разносился небольшой гул в кипе с ароматами дыма, цветов, благовоний и еле уловимого запаха чая. Многие разбились на группы и разговаривали между собой. Люди в старо-японских и китайских одеждах сидели за небольшим котацу. Бонза и девушки в сари – у одной из стен, а священник в обществе мужчин в очень богатых кимоно и девушек: их жён или дочерей у дверей внутренней камеры. Все замолчали, когда за Тихиро закрылась дверь.       – Ну вот, кажется все в сборе, – молвил мужчина средних лет в очень старинных одеждах из-за котацу.       – Да, пожалуй, – ответил мужчина одетый схоже. Он сидел рядом и заваривал чай – это от него распространялся столь стойкий аромат дыма и земли. Пуэр – догадалась Тихиро.       Небольшое котацу увеличилось в размерах, распростёршись от каиеры до входа.       – Присаживайтесь,– подавая гостям собственноручно приготовленный чай, велел мужчина. – Сэнгэн-сан, не угостите ли нас своими прекрасными вагаси?       Молодая девушка в красивом кимоно, расшитом цветами, сделала вид, что задумалась, а потом хихикнула и сотворила по маленькой хурме перед каждым гостем.       – Не поздновато ли для хурмы? – спросил у неё стоящий за её спиной мужчина, казалось, старше её минимум вдвое.       – Нет, Отец, это же не просто хурма, – и она снова хихикнула, словно в предвкушении всеобщего удивления.       Тихиро усадили напротив Фудзита-куна, рядом с мико и «индийским уголком», как про себя назвала их девушка. Молодая женщина, с которой раньше разговаривал юноша, сейчас сидела совсем рядом с Огино и о чём-то бойко щебетала со старым бонзой, остальные девушки в сари изредка поддерживали разговор, то и дело весело смеясь. Словно повинуясь какому-то древнему обычаю, все одновременно надломили вагаси. Повреждённая оболочка из агара* развалилась, образуя на блюдце лепестки, а в центре осталось стоять кадомацу из бобовой пасты. Все ахнули и стали нахваливать вкус и вид угощения.       – Вау, потрясающе! – отозвалась мико. – Что и ожидалось от Богини.       Своими словами девушка подтвердила догадки Тихиро. «Какой странный сон» – подумалось ей.       Спустя несколько минут из-за стола поднялся огромный краснолицый мужчина и громогласно произнёс:       – Затягивать дальше смысла нет, все в сборе.       Хозяин храма, подливавший чай гостям, и Сэнгэн-сама обиженно поджали губы.       – Хорошо, хорошо, только не так громко, Эмма-О-сан, ты всё же не в своём огромном зале, – Мужчина в древних одеждах немного поморщился, потирая уши.       – Как и ты, Окунинуси. Я уже говорил тебе и остальным, что у меня нет ни времени, ни желания заниматься подобным фарсом. Я бы вообще предпочёл удалиться.       – Как же так? – вопросил, возмущаясь, отец Сэнгэн-сама.       – Нам без Вас нельзя, – вторил старый бонза.       – Эмма-О, мы же с Вами договаривались, – строго произнесла сидевшая рядом с Тихиро молодая женщина.       Сидевшая напротив неё богиня, как-то слишком снисходительно улыбнулась Судье и тот обречённо выдохнул. Краснолицый Бог нахмурился, молча, помял губы и сел за стол.       – Ну что ж, Оо-яма-цуми-сама*, можно начинать? – спросил хозяин храма у отца Сэнгэн-сама. Мужчина кивнул.       В один миг не стало ни котацу, ни храма. Все оказались посреди гор и воющего ветра.       – Я заберу девушку, а тебе дракон, – рассудил Эмма-О, обращаясь к Богу гор.       – Нет, так не пойдёт, – возразила Сэнгэн-сама. – Вам дракон, а мне девушку.       Судья фыркнул, но согласился.       Тихиро затрясло. Она понимала, что является той самой «девушкой», но вот кто дракон? Тот зеленоглазый мужчина в фиолетовых одеждах или ...?       – Давай его сюда, мальчишка! – потребовал Эмма-дай-О у Харуто-куна.       Юный жрец перевёл взгляд на Окунинуси. Бог кивнул. Фудзита-кун выдохнул и достал из рукава небольшой нефритовый шарик,отливавший белёсым перламутром. Жемчужина-амулет упала в раскрытую ручищу Бога.       Перед Тихиро и Сэнгэн-сама возник каменный лев. Девушка испуганно посмотрела в сторону Фудзита-куна, ища поддержки или совета. Парень лишь кивнул и одними губами прошелестел: «не бойся, иди»; а может и вовсе не это, но с расстояния, да ещё и в темноте разобрать было сложно. Богиня выжидала. Комаину бодро встряхнул головой, разливая по горам перезвон колокольчиков. Всё же Огино пошла за ними.       Они шли по очередной каменистой тропе. Девушка постоянно спотыкалась или скользила, что неимоверно их задерживало. Поднимаясь на ноги в очередной раз, Тихиро спросила:       – Куда мы идём? Нам ещё долго?       – Почти пришли, – сухо ответила Сэнгэн-сама.       – А зачем?       Богиня обернулась, встречаясь с Тихиро взглядами.       – Тебе нужно принять важное решение.       – Что?       То ли сквозь завывание ветра, а может из-за лая каменного льва, Сэнгэн-сама, кажется, не услышала её вопроса, и, отвернувшись, пошла дальше – вверх по тропе. Вскоре они увидели старую хижину: пристанище путников, застигнутых непогодой. В окошке теплился еле заметный свет.       – Стучи, – велела Тихиро Богиня.       Первый удар вышел каким-то неловким и тихим, поэтому следующие показались Огино уж очень неприлично громкими. Дверь отворили и оба человека по разные стороны порога замерли, одновременно выдохнув:       – Тихиро?       – Папа?       Девушка бросилась обнимать отца, пребывавшего в растерянности. Сэнгэн-сама по-хозяйски прошла в хижину и поставила кипятиться воду.       Осознав происходящее, Огино-сан стал засыпать дочь вопросами:       – Сейчас же не август? Ты же не в Ёми? Как ты здесь очути…? А где это мы? Тихиро? Тихиро! – Мужчина потряс дочь, приводя её в чувство.       – Сейчас январь, первая ночь года, – Ответила Сэнгэн-сама, – и она жива, в отличии от вас.       – Тогда, что я здесь делаю?       – Не знаю, – выдохнула Богиня, садясь у столика с чаем.– Возможно, Эмма-О что-то хотел… – Сэнгэн-сама посмотрела на прижавшуюся к отцу девушку, и маленькая догадка зародилась в её голове.– По крайней мере, вы не будете лишним при нашем разговоре.       – Каком разговоре?       – Ваша дочь и речной Бог любят друг друга. Но этот дракон должен либо исчезнуть, либо стать человеком. Если она готова поручиться за него, то мой отец подумает над дарованием ему смертной жизни.       – А если нет? – с ужасом спросила Тихиро.       – То он исчезнет, как и подобает забытому Богу.       – Постойте, какой ещё Бог?       В хижине повисла пауза. Сообразив, что отец, скорее всего, ничего не знает, Огино спросила:       – Пап, а ты читал моё письмо?       – Письмо? Какое пись…, а! Я как раз шёл на почту, когда ма…       Девушка согласно кивнула. Он ничего не знал. Дослушав до конца, мужчина стукнул кулаком о ладонь, разочарованно качая головой: как он мог перепутать ёкайев и инопланетян. Акио-сан много спрашивал у дочери и у Богини. В какой-то момент мужчина упал на колени и, рыдая, стал просить прощения. А потом велел ничего не говорить маме, ни его ни Тихиро.       – Юко – она сильная, но очень рациональная, не думаю, что она спокойно сможет принять такое объяснение.       – Раз мы всё прояснили, то, пожалуй, стоит перейти к теме беседы. Богу очень сложно быть человеком, в этом ты будешь должна ему помочь. Он лишиться всего: силы, удачи, бессмертия и даже сами Боги отвернуться от него, ведь для божества стать человеком это падение – проклятие. Он даже может стать преступником, или вести себя неподобающе – тебе нельзя будет от него отвернуться. Все его поступки будут делиться меж вами. Готова ли ты взять на себя такую ответственность?       Прежде чем Тихиро успела, что-то сказать, встрял Огино-сан.       – Постойте, а почему именно Тихиро должна за него поручатся? Она же ещё ребёнок!       – Она его невеста, и скорее всего в будущем, это он войдёт в вашу семью, а не наоборот.       – Невеста? Какая невеста?! Она же ещё только школьница! Я против! Не видать вам моего разрешения! Безродный, проклятый богами мальчишка, ничего не знающий о мире людей – вот каков жених?! Нет уж, не нужно нам таких. Тихиро, не вздумай соглашаться. Это невыгодная сделка. Ты получишь взамен ничего, кроме проблем. О! Будда, это же приведёт к нищете! – Мужчина схватился за голову и заходил из угла в угол.       Богиня сочувствующе посмотрела на отца девушки, а потом и на саму Тихиро, но не успела ничего произнести, как в дверь постучали.       – Открой, – велела Сэнгэн-сама Тихиро.       На пороге стоял запыхавшийся Фудзита-кун.       – Меня Окунинуси-сама прислал, сказал бежать как можно быстрее, – осмотрев паренька, девушка поняла, что не только у неё проблемы с горными тропами.       Огино-сан повернулся в сторону двери, и, увидев, как дочь помогает гостю снять хаори, набросился на паренька с вопросами.       – Это он? – сначала презрительно бросил мужчина.       – Нет! Эм, правда же? – уже не уверено переспросила у Богини девушка, а та лишь рассмеялась сложившейся ситуации.       – Так это ты жених? – Уточнил свой вопрос Акио-сан. Из уст мужчины слово прозвучало как ругательство.       Харуто вздрогнул.       – Что? Н-нет. Я бы никогда, то есть… Я не хочу сказать, что ваша дочь некрасивая, или мне не нравиться, то есть, и не нравиться тоже, в общем…       Пока парень в растерянности, напуганный Огино-саном пытался, сказать что-то вразумительное, и хоть как-то прояснить ситуацию, Тихиро не знала куда себя деть или как заставить Фудзита-куна замолчать: было очень неловко. Зато Сэнгэн-сама повеселилась на славу.       – Так ты жених или нет!? – Взревел, ничего не понимающий Огино-сан.       – Нет! – Парень взял паузу, и отдышался в возникшей тишине.– Моя семья возьмет опеку над женихом вашей дочери. Если есть вопросы – спрашивайте.       – А ты собственно кто?       Харуто-кун представился и рассказал о своей семье.       – Вот, – сказал Огино-сан, обращаясь к Богине, – есть люди, которые могут за него поручиться, отпустите Тихиро.       – Нет, они не могут.       Прежде чем мужчина смог что-либо спросить, в дверь постучали.       Тихиро вновь пошла открывать. На пороге стояла та самая женщина в сари, которую она встретила в дверях дзиндзя, и это она усмирила краснолицего великана одной лишь улыбкой.       – О, как много гостей, – входя, произнесла она.       – Бэнтэн-сан, чаю? – предложила Сэнгэн-сама.       – Не откажусь, очень уж холодно у вас.       – Да, поэтому я живу на равнине неба*, а вот О-ана-моти* нравиться, весь храм пропах его пуэром, – пожаловалась богиня, и женщины рассмеялись.       Прервав свою весёлую беседу, новоиспечённая гостья повернулась к Акио-сану.       – Так что вы думаете?       – Эм, о пуэре или о драконе?       – О драконе, конечно.       – Я против. Здесь и так есть кому за него поручиться, и свадьбу я не одобряю.       – Вот как.       – Откровенно говоря, я не понимаю ваших мотивов. От чего богам идти на поводу у детской влюблённости моей дочери? Не проще ли позволить краснолицему Богу выполнить свою работу?       – Папа!       – Помолчи.       Огино-сан ещё никогда так не разговаривал с Тихиро. Шокированная, она затихла, но девушка не могла простить отцу мысль об убийстве того, кого она любит.       Богиня лишь приняла мнение мужчины не став вступать с ним в полемику. Она допила свой чай и поманила Тихиро за собой, опять в темноту ночных гор. Ветер, казалось, стал ещё злее. Они укрылись в глубине какого-то грота, где на будто специально стёсанном камне стояла широкая металлическая чаща, напоминавшая небольшой тазик. Бэнтэн-сама коснулась водной глади и произнесла заклинание.       – Прежде чем ты решишь, что либо, я покажу тебе вот это, – сказала женщина и подтолкнула девушку к чаше.       – Что это? – непонимающе спросила Тихиро, вглядываясь в образы.       – Возможное будущее. Смотри внимательно.       Тихиро смотрела и не могла понять, кто перед ней. Это был монстр. Нет, не в прямом смысле, правда, нет страшнее зверя, чем человек. Тот, возможный Хаку-человек крушил комнаты, пьянствовал, был участником якудза, занимался мошенничеством, силой получал любовь девушек…. Тихиро передёрнуло.       – Нет, это не правда, это не может быть правдой!       Она отшатнулась от чаши и с недоверием посмотрела на Бэнтэн-сама.       – Это может произойти, а может и не произойти, – ответила Богиня. – Но ты ведь и сама знаешь, что этот дракон ненасытен в своих желаниях.       Женщина коснулась шеи девушки в том месте, где Хаку её укусил. Тихиро снова затрясла мелкая дрожь.       – Нет, это был лишь кошмар. Этого не было. Он не такой.       Слёзы полились по щекам, скатываясь по подбородку и падая на грудь, облачённую в тёплую юката.       Бэнтэн-сама лукавила. Она показала девушке лишь самые худшие варианты развития событий, вероятность которых была ничтожно мала. Богине хотелось показать и радостные моменты, но это было запрещено правилами испытания. Вскоре Тихиро успокоилась.       – Одно твоё слово и ничего этого никогда не случиться, ваши пути разойдутся, навсегда, – почти шёпотом произнесла женщина.       За этим «навсегда» стояло что-то мистическое, нечто большее, нежели одна человеческая жизнь, Тихиро почувствовала это. Ей стало не по себе.       – Папа прав. Что во мне такого особенного? Почему это должна быть именно я? Обычная, ничем не примечательная школьница, без известной фамилии, рода, денег.       – Ты ещё не знаешь, что являешься завидной невестой. Вскоре о тебе все прознают, и посыпаться десятки предложений о омиай*.       – Мне?       – Да. Девушка, что прошла испытание духов – завидная невеста, отмеченная Богами.       – Но мне помогали, – возразила Тихиро смущаясь.       – Кто? Дракон, которого ты потом спасла, или ёкай, что, чуть было, не проглотил тебя? Скромность хороша в меру, не нужно с ней перебарщивать. Не будучи связанной с драконом, ты прекрасно сможешь выйти замуж. А вместе вам придётся подниматься с нуля, отстраивать храм будет очень тяжело.       – Храм?       Бэнтэн-сама поджала губы. Повисла неловкая пауза. Всё же Женщина выдохнула и пояснила.       – Да, храм для таких же обиженных Богов как Нигихаями-кун. Мы желали бы этого.       – Именно поэтому ему позволено продолжить жить?       – Отчасти.       – Я согласна, согласна поручиться за него, – девушка давно искала способ помочь Хаку, но не могла и подумать, что всё так … просто. – Но разве нельзя построить храм и позволить ему поселиться в нём как Божеству? Я могу…       – Нет, боюсь, он поглотит тебя раньше, чем ты завершишь строительство, особенно если учесть, что ты ребёнок.       – Поглотит?       Их беседе мешал периодически врывающийся в грот ветер, ударявший об стены и вырывающий слова и фразы из их разговора.       – Да, сейчас он очень зависим от твоей энергии, и не знает в ней меры. Ему нужно твоё обожание, и если он перейдёт черту – то обратиться в демона и пути назад не будет. Решения два, и выбор за тобой, если дракон не передумает. Думай хорошо, думай девочка.       Ветер завывал снаружи, разнося холод, мелкий снег и дым. Словно разметав все мысли Тихиро, не позволяя ей принять верного решения. А какое оно – верное? От мысли быть с Хаку её сердце билось чаще, хотелось улыбаться. Какая разница, станет он якудза или нет.       –Помни, всё, что он натворит, будет влиять на вас обоих. Если ты согласишься за него поручиться, можешь не выходить за него замуж, но не быть рядом не получится.       – А почему Фудзита не …       – Дракон будет отвергнут всеми Богами, его покинет удача, сила, благословение. Клан Фудзита служит Окунинуси-сану, им не положено ввязываться в это кармичеки. Никому не положено, кто касается богов.       Вновь повисла тишина. Казалось, снаружи разразился шторм.       – Подумай, девочка, хорошенько подумай.       Тихиро и так думала. Столь напряжённо, что разболелась голова. Не успела она задать очередной вопрос, как нечто выхватило её из грота и понесло по небу.              

***

      

      Оо-яма-цуми-сама и Эмма-О забрались на самую высокую и безлюдную точку горы. Бог гор произнёс над жемчужиной заклинание, а Царь Дзигоку надломил её. На холодную, покрытую снегом почву, упал дракон. Казалось, Сусано-О* насмехался над затеей Богов. Воздух был полон морозной свежести и мелких осколков льда, впивавшихся в открытую кожу. Слов не разобрать. Мужчинам пришлось соорудить беседку. В ней, придя в себя, Хаку поприветствовал их.       – Ну что, Нигихаями-кун, не передумал ещё становиться человеком? – спросил дракона Оо-яма-цуми-сама.       – Нет, не передумал.       Эмма-О тяжко вздохнул.       – Моё «благословение» не что иное, как проклятие для тебя, мальчик, – хоть перед Богами и стоял молодой мужчина, по сравнению с ними он был совсем дитя. – От тебя отвернуться все, ты станешь безродным, слабым человечишкой, который может умереть даже от такого ветра.       – Дела бы могла поправить невеста, но твоя самая обычная и не причастна ни к одному божественному роду, не так ли, Оо-яма-сан? – Бог гор нахмурился, он прекрасно знал, в какую сторону клонит Эмма-дай-О, но дочь предупреждала, что с ним нужно держать ухо в остро: «у него на дракона свои планы». – Ещё не поздно отказаться и уйти достойно. Ты не знаешь, как живут люди, не умеешь жить, так как они. Поверь мне – я видел столько судеб.       Бог гор молчал, пока краснолицый Царь давил на мальчика.       – Человеческие сердца настолько непостоянны, – Эмма-О словно смаковал каждое слово. – Стоит тебе совершить маленькую оплошность, как твоя невеста отвернётся от тебя и уйдёт к более «выгодному» жениху.       В этом вопросе оба мужчин были солидарны.       – Это сейчас, находясь под опекой родителей, она готова за тебя поручиться, – заметил Оо-яма-сама.– Но стоит ей отделиться от клана…       – Ох уж эта нынешняя молодёжь! Они больше не желают жить со стариками, забывая, кто вскормил их и взрастил… – начал сетовать Эмма-дай-О, перебив Бога гор. Видимо владыку Дзигоку этот факт очень выводил из себя и беспокоил. Отец Сэнгэн-сама кашлянул, и краснолицый замолчал.       – Как только начнутся первые трудности, в которых от тебя будет больше проблем, чем пользы – она откажется от тебя, и никто больше не сможет за тебя поручиться. Современное общество людей ушло очень далеко от устоев предков, многие вещи для них стали дики. Тебе будет сложно приспособиться, ты даже ничего не успеешь сделать, как состаришься и умрёшь.       – О, я даже могу перечислить тебе как! – с пугающим энтузиазмом вызвался Эмма-О. – Тысячи способов: от самых глупых до удивительных по своей изощрённости. А знаешь, если ты не решишься уйти сейчас, ты придёшь потом ко мне сам. Уверен, у тебя не хватит духу осилить земную жизнь, – краснолицый великан рассмеялся.       Ветер с наружи выметал из-за камней ту немногую землю, смешивал её со снегом и бросал из стороны в строну, неистово завывая, словно будучи разгневанным зверем. В беседке воцарилась тишина. Хаку чувствовал слабость во всём теле и ломоту: «Хуже чем сейчас, наверно не будет» – подумал он.       – Спасибо за предупреждения, я готов. Я принимаю ваше «проклятие».       За стенами беседки, сквозь шум ветра послышалось хлопанье крыльев и, казалось, женский крик.       – Не торопись, лучше посмотри за этим, – Бог кивнул в ночную темноту гор. – Захотят ли за тебя поручатся? Уверен, мне есть, что предложить взамен, – улыбка бога была настолько жуткой, что не по себе стало и хозяину гор. – Сидите в беседке! – уходя, приказал Эмма-О.       Тэнгу сбросил брыкающуюся девушку под ноги Эмма-О.       – Встань, дитя.       Тихиро почудилось, что сам ветер заговорил с ней, но когда девушка подняла глаза, то обнаружила перед собой огромного мужчину, казалось, он гневался. Хаку попытался выбежать к ней, но железная хватка Богагор не дала ему этого сделать.       – Сиди тихо, не мешай, иначе он распылит тебя на её глазах, – предупредил мужчина дракона. – А мы ведь этого не хотим, или ты передумал?       Хаку мотнул головой.       – Вот и славно, – но хватку Бог так и не ослабил.       – Знаешь ли ты, кто я такой? – зычным голосом спросил у Тихиро владыка ада.       – Знаю, – слегка дрожащим голосом отозвалась девушка. – Большое вам спасибо за встречу с отцом! – и она глубоко поклонилась, заставив Бога чуть-чуть проникнуться к ней. К ней, что давало ему лишний повод не даровать дракону человеческой жизни.       – Слушай внимательно. Сейчас, я предлагаю тебе сделку.       Девушка внимательно посмотрела на Бога, внутренне содрогаясь.       – Вот плут! Хитрец, – как-то странно отреагировал Оо-яма-сама на слова Эмма-О. – Кажется, у тебя нет шансов.       – Сегодня я дарую лишь одну жизнь, это может быть либо твой отец, либо дракон. Тебе решать, скажи ответ до того как ветер раздует эту горку снега.       Бог махну рукой и на пригорке образовалась небольшая кучка снега, уменьшавшаяся с каждым дуновением.       Со стороны Хаку раздалось гневное рычание, но хватка Бога гор не ослабла на ходившей волнами руке молодого дракона.       Тихиро переспросила Эмма-О, не послышалось ли ей, но божество ничего не ответило, лишь указало, на «таявшую» горку снега.       Хаку или отец? Как тут можно выбрать. Она хотела обоих. А как же мама и бабушка? Они бы очень обрадовались, но Хаку… Тихиро не могла принять решение, она даже думать не могла. По её щекам полились слёзы. Девушка совсем забыла, что находиться на испытании, и, обессилено упав на холодную землю, расплакалась.       – Время скоро выйдет, – холодно и беспристрастно заметил Эмма-О, но девушка всё продолжала рыдать.       – Я, я не могу выбрать, – наконец, сквозь слёзы произнесла Огино. Эмма-О самодовольно улыбнулся. Горка снега пока ещё не кончилась, но Бог уже предвкушал свою победу.       – Отпустите меня, – холодно потребовал Хаку и державшего его Бога и тот разжал руку.       Дракон вышел из беседки и одним импульсом сковал снег, заключим его со всех сторон в лёд.       – Эту горку никогда не раздует, – заметил Хаку, удивлённому Эмма-О. – Тихиро больше не нужно выбирать.       – Я же велел не покидать беседки! – Бог был в бешенстве. – Оо-яма, куда ты смотрел?!       – На тебя, конечно, – выходя следом за драконом, ответил Бог гор.       Хаку еле стоял на ногах, подошедший сзади мужчина слегка его придержал.       – Тебе не кажется, что ты несколько перешёл границы, Эмма-дай-О?       Краснолицый великан молчал, лишь его и без того на выкате глаза, ещё больше высунулись из орбит и налились кровью.       – Тихиро, Тихиро? – Позвал девушку Хаку, подходя к ней всё ближе.       Из-за слёз и холодного ветра Огино неважно видела и слышала, она утирала слёзы, понимая, что что-то идёт не так, но никак не могла разобрать что именно. Тёплая рука коснулась её плеча и рукавом кимоно стала убирать с лица девушки солёную влагу. «Тихиро» нежным шёпотом донеслось до её ушей. Она подняла глаза и столкнулась взглядом с мужчиной из её кошмара. Девушка отшатнулась.       – Ты…       – Да. Всё в порядке,пойдём в беседку, там тепло, – Хаку протянул девушке руку, но та не спешила её брать.       Боги перестали спорить и с любопытством наблюдали за происходящим.       – Всё хорошо, тебе больше не нужно выбирать, никогда, – произнёс молодой мужчина и сам потянулся за рукой девушки, желая её поднять с холодной земли.       Как только он коснулся её руки, то почувствовал, как энергия покидает его, и не успел отдёрнуть руку, как это сделала Тихиро.       – Нет. Нет, нет, нет, убирайся…       Хаку не видел себя, но Тихиро помнила этот образ слишком хорошо: горящие жаждой нечеловеческие глаза, чешуя на лице и руках, растрёпанные длинные волосы и длинные ногти, больше похожие на когти. Не было сомнений – этот демон явился, чтобы сожрать её.       Девушка попятилась назад, по каменистой земле, а Эмма-О рассмеялся во всё горло, сотрясая горные вершины.       – Тихиро, стой! – Хаку сделал пару шагов навстречу девушке, но та в ужасе вскочила на ноги и что есть мочи бросилась прочь. На удивление, сейчас девушка не спотыкалась, словно все камни убрали с её пути, чтобы она могла спастись.       Пока владыка ада хохотал, что есть мочи, Бог гор увидел к чему всё идёт и в унисон с драконом закричал, что было мочи:       – Стой!       – Там обрыв, – уже поздно, заметил Оо-яма-цуми-сама.       Тихиро сделала очередной шаг, и не почувствовала под ногами земли. Шум ветра слился с хохотом и криками мужчин. Она падала. Падала в ночную мглу. Возможно на острые камни. Вот и всё. «Говорят, если умираешь во сне, то можно и не проснуться» – совсем спокойно подумала Тихиро. Всё же рука преследователя ухватилась за её и их тела столкнулись в воздухе.       – Дура! – прижимая девушку к себе, проорал мужчина.       Хаку израсходовал на «вечный лёд» все вои силы и теперь ничего не мог поделать, как принять весь удар на себя. Он, не задумываясь, бросился за девушкой в пропасть и из всей силы обнял её, будто «обволакивая» своим телом. По мере того, как силы покидали дракона, тем более человечным становилось его лицо. Предчувствуя скорое приближение земли, дракон взглянул в испуганные глаза девушки.       – Прощай, Тихиро.       Оправившись от шока и поняв, что, наконец, происходит, словно, наблюдая происходящие со стороны, совсем интуитивно, Тихиро выкрикнула, сильнее прижавшись к мужчине.       – Хаку, не умирай!       И они замерли. Застыли в нескольких сантиметрах от земли.       Девушка всё продолжала утыкаться в широкую грудь и молить неизвестно кого. Огромный импульс энергии заполнил всё существо дракона и тот трансформировался. Он взмыл в небо, с удовольствием ощущая, как руки девушки цепляются за него всё крепче и крепче. Достигнув высоты, с которой они упали, дракон сбросил пассажирку и, пытаясь отдышаться, отошёл подальше.       – Хаку? – протягивая руку к раскрытой рычащей пасти, произнесла девушка, подходя к нему всё ближе и ближе. Огино не понимала, почему он сторонится её. Наконец, она накрыла белую морду своей ладонью. Дракон прикрыл зелёные глаза от удовольствия. – Спасибо, Хаку, ты спас меня, – Тихиро нежно прижалась своим лбом к его переносице.       Девушка лишь слегка ощутила тёплое касание её ладони языком, как дракон вырвался из объятий и, трансформировавшись, превратился обратно в мужчину.       – Не подходи, не подходи ко мне! – словно поменявшись местами с девушкой, потребовал Хаку. Эмма-О засмеялся пуще прежнего.       – Что? Но, тебе больно? – как то неуверенно и совсем непонимающе спросила Тихиро.       – Нет, всё хорошо. Просто… Я могу не удержаться и снова тебя напугать.       Кажется, девушка всё поняла, так как её глаза расширились от удивления и закравшегося в них страха.       – Прости, – вымолвил дракон.       Тихиро замотала головой.       – Нет, ничего. Ты меня спас, забыл? Спасибо, – и она снова сделала шаг в перёд. Дракон не шелохнулся. – Можно дотронуться?       Хаку стоял в нерешительности, он хотел её прикосновения, но и боялся.       – Н-нет, не надо. Так достаточно, – сглотнул мужчина.       Тихиро погрустнела.       – Эй, вы там! Подойдите.       Бог гор наконец-то успокоил Эмма-О и был готов продолжить. Теперь ему всё было ясно.       – Конечно, было бы веселее оставить всё как есть, – заметил он с оглядкой на владыку ада, – но у нас был уговор, поэтому спрашиваю в последний раз: Нигихаями-кун, желаешь ли ты стать человеком?       – Да. Не смотря ни на что.       – А ты, девочка, готова ли ты поручиться за этого дракона? – как всегда громогласно спросил Эмма-дай-О.       Тихиро слегка отступила и ухватилась за рукав кимоно Хаку.       – Да, – только и ответила она.       Тотчас же горы исчезли, исчезло всё, кроме мягкой подушки и зарождающегося за окном зимнего рассвета.       Это был очень странный хацуюмэ. _____________________________________________________ * Агар-агар – растительный компонент добываемый из водорослей, замена желатину. Более прост в приготовлении. * Над Хозяином кратера, бог гор главенствует, потому и «сама». * Равнина Неба – место обитания небесных Богов, от куда пришли Идзанами и Идзанаги. Кодзики. * О-ана-моти – Бог хозяин кратера горы Фудзи. * Омиай – договорной брак в Японии, входе которого семьи высылают друг другу анкеты своих детей на выдане. Пара встречается, проводит несколько встреч и либо оглашается, либо отказывается, иногда всё решается исключительно родителями. * Сусано-О – отец Окунинуси, Бог ветра.