По ту сторону тоннеля

      Сато подошла к делу со всей серьёзностью. Первым наперво девушка кардинально изменила внешность, усилием воли превратив себя в пай-девочку. Даже в классе, во время утренней переклички, никто её не узнал, а староста и вовсе заявил, что девушка снова прогуливает, пока Сонота сама не подала голос. Затем, перестала общаться с друзьями Янки, в этом ей помог новый облик – «замухрышка-стайл», как девушка его называла: парни не липли, да и старые знакомые караулившие её у школьных ворот не замечали Сато в толпе, и та благополучно проходила мимо. Но самым главным пунктом её плана была непрерывная слежка. То за Огино, то за Курода. За парнем следить было интересней, но в тоже время и невыносимо. Конечно, Ёку не спал с каждой встречной-поперечной, и уж точно не зарился на замухрышек, и от странных, вечно липнувших девиц старался держаться подальше, правда, в случае с Сато его радар дал осечку, но понять его интерес к девчонке из спортшколы девушка не могла.        В общем, Сато быстро разузнала, где работает Огино, где живёт, какой дорогой добирается до дома и даже какие у неё интересы. Девушка не единожды сталкивалась в супермаркете с матерью Тихиро, а так же заходила в магазинчик канцтоваров, где объект наблюдений стала подрабатывать. Сонота пыталась разговорить ровесницу, задавая беседе дружественный тон, но Тихиро напряжённо выдавливала из себя улыбку и никак не шла на контакт. Может всему виной были работники магазина, всё время,находившееся неподалёку, а может и малые познания девушки в книгах.Откровенно говоря, вся ситуация в целом Сато раздражала. Она любила модные журналы, а не пыльные фолианты или свеженапечатанные сборники тестов для «ботанов», что уж говорить об одежде.       Чем больше Сато наблюдала за Огино, тем в большее бешенство впадала. Особенно, когда замечала объект своего обожания вместе с ней. По десять раз на дню стоя у зеркала, она непрерывно сравнивала себя и её: немного смуглая кожа, угловатая, совсем неженственная фигура, ужасная одежда, кривоватые ноги, безвкусная обувь, никакого макияжа и отвратительный хвост. Самая обыкновенная серая мышь, с обыкновенными друзьями, родителями, подработкой – какой была в начальной школе, такой и осталась, ну подросла немного, и только. Что такого в ней особенного? От чего Курода с ней всё ещё общается, и не то чтобы между ними что-то было, но. Это «но» Сато чувствовала мозжечком, третьим глазом, интуицией, и оно свербело, набивало оскомину, словно капля из крана посреди ночи, не давая девушке спать, ведь она «в сто раз лучше любой», кто осмеливался к нему приближаться.       Как-то в школе Сато не выдержала и сама подошла к Курода. Завела с ним дружескую беседу, но быстро поняла, что он её не узнал. Ёку отвечал вежливо, но без особого интереса. Девушка уже достаточно разузнала об Огино, чтобы подражать её интересам, не без помощи Мори-тян, конечно.       – Знаешь, - начала Сато, – мне очень нравятся истории о синтоистских богах и всяческие сказки. Посоветуешь, что почитать? – спросила она, ожидая, что Курода оживится и взахлёб станет советовать всякую муть.       – Извини, не интересуюсь подобным, – холодно ответил юноша, посмотрев девушке в лицо, удивившись её странным предпочтениям.       Лицо Сато вытянулось от удивления, а потом и вовсе исказилось от злобы, но, встретившись глазами с удивлённым взглядом парня, быстро переменилось. Лёгкая, грустная улыбка слегка изогнула пухлые губки.       – Вот как, жаль, а…       Курода отвлёк одноклассник и он без сожаления прервал беседу с неинтересной ему девушкой.       Подобное повторялось довольно часто, пока Ёку, наконец, не понял, кто перед ним и не стал отвечать с раздражением. После очередного «отказа» Сато со злости пнула пустую банку из-под газировки – девушка вышла во внутренний двор, подальше от шумной толпы кафетерия.       – Эй, а потише нельзя? Мы тут вообще-то едим, – возмутился Харуто-кун сидя на лавочке вместе с Хаку с накинутыми поверх формы куртками.       – Заткнись, четырехглазый, – огрызнулась Сато направившись мимо них в сторону курилки.       На улице было довольно прохладно. Ноябрь полностью вступил в свои права и вот-вот грозился разразиться неделей дождей. Практически все школьники уже перешли на зимнюю форму, но Сато не волновало – её бесили бесформенные джемпера отвратительного цвета свежей крови.       – О, это же ты, Сато-сан, – заметил Хаку, расправившись с солёной сливой в своём бэнто. – А тебе так больше идёт, – задумчиво добавил парень.       – Катись к чёрту, придурок, – даже не обернувшись, бросила девушка, выкинув руку за спину и показывая парню средний палец.       – Вот шалава, – заметил Харуто, за что получил тычок локтём в бок. – Да что такого я сказал?       – А что означал этот жест, почему один?       – Один? А-а, нет, не это, – парень засмеялся, но всё же рассказал Хаку о смысле .       Юноша лишь нахмурил брови.       – Ох уж эти девичьи штучки, – начал снова Харуто, его передёрнуло. – Без макияжа и не узнать, жуть.       Сато долго готовилась к культурному фестивалю в спортшколе. Девушка перерыла всю квартиру в поисках самого ужасного банального пуховика или куртки. Прежде чем таковой нашёлся, на полу оказалась груда неформальной одежды и нижнего белья, даже пара ваз, скинутых со злобы. Наконец, она откопала чёрный балахон, купленный ей когда-то матерью. Новенький, ещё ни разу не надетый. С особым отвращением и уговорами девушка втиснулась в одежду, найдя её довольно тёплой, но слегка маловатой – покупался он для среднеклассницы. Наконец завершив свой образ, держась подальше от косметички, она стала караулить у станции метро, недалеко от школы Огино. Заметив в толпе дизайнерское пальто Курода, девушка влилась в поток и, не выпуская из виду объект обожания, последовала за ним. Ёку шёл вместе со старостой. За месяц слежки Сато выяснила, что они друзья по друзьям, так что к этой девушке «сталкерша» ревновала меньше, чем ко всем остальным. Курода и Судзуки шли не спеша, иногда переговариваясь, порой даже ухмыляясь, но в основном молча.       Этот фестиваль Сато понравился больше, чем предыдущий, если бы не слежка, то девушка с удовольствием насладилась всяческими развлечениями. Первым делом Курода направился к своему другу Такемори: ещё одному обыкновенному пареньку со средними результатами в спорте, обыкновенной внешностью, и жутким моралистическим характером. Его друг исполнял роль официанта в кафе класса. Жутко неуклюжий с посудой, Рикиши только при друзьях опрокинул два бокала, один из которых разбился. Они недолго говорили:пара ужимок, неловких улыбок и Ёку с Дзихико ушли без него. Сато вздохнула с облегчением, за большой компанией уследить легче, но вот остаться незамеченной – сложней, а если и обнаружить себя, то, добиться внимания Курода, шансы минимальны.Отыскав в кармане мятную жвачку, она заложила две подушечки за щеку, как в рекламе, чувствуя приятную сладость.       Затем одноклассники зашли в комнату страха. Сато не сразу узнала в вышедшем из-за штор приведении Юко-онна* Огино. Следом за ней показалась и вполне озорная вампирша, только увидев Курода, та моментально скисла и стала скалиться. Сато выдохнула, а костюмчик взяла на вооружение. Тихиро выглядела в её глазах ужаснее обычного: выбеленное лицо, дурацкий белый халат, тупая повязка поверх распущенных лохм – отвратительно, а Курода нежно усмехнулся, дурачась с дырявыми рукавами приведения. Староста заметно оживились и начала подкалывать вампиршу. Стоя поодаль от них, не слыша слов, наблюдая лишь за улыбками и жестами,Сато почувствовала острое одиночество. Не до конца понимая, что делает, она вцепилась Курода в руку, сжав конечность так сильно, что точно останутся следы. Ёку дёрнулся и отнял руку, шарахнувшись в сторону. Глаза, моментально распознавшие возмутительницу спокойствия, налились гневом, а ноздри раздулись. Прежде чем юноша обрушил на Сато хоть слово, девушка взяла ситуацию в свои руки.       – Ой, извини, если напугала, – войдя в образ, начала она. – Ах, это же Огино-сан из магазинчика канцтоваров! – девушка подпрыгнула на месте, у всех глаза на лоб полезли. – Вау, вот это грим, – Сонота приблизилась к Огино вплотную, и провела пальцем по её щеке. – Ой, – пискнула она в гробовой тишине и тут же отпрянула. – Извини, я не подумала.       – Эм, ничего, – оторопев, промямлила Тихиро.       –Да, это я, всё хотела с тобой познакомиться, а в магазине никак не получалось. Эти продавщицы так сверлили меня взглядом, жуть. Тебе же за мои расспросы ничего не было?       – Ты устроилась на подработку? – перебил Сато Курода.       Не зная кому первому отвечать, Огино пару секунд молчала.       – Недели две как, – хмыкнула Масуда, отвечая за подругу.       – Ну да, – подтвердила Тихиро. – Скоро стажировка закончится, так что ничего мне не сказали, – её белые в гриме губы растянулись в вежливой улыбке.       Сато внутренне содрогнулась, от того отвела взгляд и скользя прочла рекламную вывеску.       – Так и знала, что мы с тобой одногодки, – весело заключила Сонота, хватая Огино за руки. – А у вас можно сделать фото?       – Можно, но не с нами. Вон там костюмы, можешь примерить, а нам скоро возвращаться, – убирая руки незнакомки с запястий Тихиро, указала Иноти.       – Жаль, – девушка надула губки.       – Иди, примерь что-нибудь, мы здесь побудем, – проговорил Курода, протягивая девушке пару сотен.       Сато подозрительно сверкнула глазами, но взяла деньги.       – Хорошо. Я быстро, – девушка улыбнулась во все двадцать восемь, не особо ровные зуба.       – Ну и отвратный же у тебя вкус, да и она не особо умная, – заметила Масуда, когда незнакомка отошла на достаточное расстояние, чтобы их не слышать.       – Скажи ей это в лицо, – посоветовал Курода.       – С радостью. Кстати, а вы не хотите заглянуть к нам? – Иноти указала рукой на шторку, отделяющую их от картонного лабиринта с потайными комнатами страха.       – Нет, спасибо, – предчувствуя подвох, ответил Курода.       – Цыплёнок. А ты, Дзихико?       – Я не люблю такие вещи, ты же знаешь.       – Ну вот. А Такемори где потеряли?       – Он осколки собирает, только при нас разбил два бокала, – сообщил Курода, и вздохнул.       – Ой, наверное, дорого: жалко, – заметила Тихиро, но Судзуки заверила её, что бюджет класса должен включать в себя подобные траты.       – Скоро у вас перерыв? – периодически поглядывая за Сато, примеряющей костюмчики ведьм, спросил Ёку.       – Ещё двадцать минут, – ответила Огино, и обернулась на зов одноклассницы из-за шторки. – Да, извини, мы сейчас.       – Ну, всё, мы пошли, – Иноти по-деловому поправила тряпичные крылышки за спиной. – Судзуки,подожди нас где-нибудь, пожалуйста. А ты, – сверкнула она в сторону Курода, – забирай свою девицу и проваливай, нечего наш девичник портить.       С этими словами Иноти гордо удалилась за занавеску, а Огино, тихо извинившись, поплелась за подругой – вылитое приведение. Когда Сато в очередной раз повернулась проверить, на месте ли все, то никого не обнаружила. Она выругалась со злобы, приведя ассистентов в шок отборными портовыми матами. Взяв себя в руки, девушка всё же выяснила, что Огино внутри лабиринта.Сато надула пузырь из жвачки, лопнула его и заплатила за вход.       Внутри помещения и вправду было темно, местами горели цветные фонарики фиолетового, рыжего и красного цвета. В коридоре висели цепи, сетка, заменявшая паутину и резиновые твари. Из спрятанных по комнате динамиков раздавались звуки скрипа половиц, старых дверных петель, гулких шагов, вскриков, женских визгов и мужского хохота.Судзуки пришла бы в ужас, но Сато спокойно отодвинула цепи, прошла сквозь коридор и повернула за угол. Ногой девушка задела нитку и привела в действие ловушку – с потолка свесились резиновые и пластиковые черепа, смеющиеся головы с выпученными глазами, прыгающие вверх-вниз на резинке, из динамика донёсся зловещий хохот. Ничего кроме отвращения подобное у Сато не вызывало. Она оттолкнула, декорации, от которых чудом смогла увернуться и прошла дальше. В следующей комнате с множеством штор и цепей, то тут, то там появлялись руки скелетов, и отрубленные конечности зомби, пытавшиеся дотянуться до жертвы в фиолетово-голубом освещении. Люминесцентной краской был обозначен выход, как раз за коридором с почётным караулом из культей. В следующем помещении за шторами пряталась Масуда. Сама девушка не принимала участия, лишь выбирала момент для приведения в действие порученной ей омерзительной ловушки. Иноти с особым удовольствие обрушила на Сато водопад из скользких резиновых змей и червяков. От неожиданности жертва вскрикнула, стряхивая с себя реквизит, ругнулась и зашагала в следующую комнату. Она вышла в закуток со стелящимся по полу туманом: сухой лёд делал своё дело и нагонял жути, в компании с декорациями болота, одинокого дерева в голубом свете и зловещих звуков с завываниями и лаем лисиц, прерываемые женским смехом. Из-за шторы выплыло приведение, оно легонько коснулось плеча, и девушка вздрогнула, отступив на шаг. Белое нечто снова скрылось за шторой, и Сато поняла, что нашла Огино.       Когда приведение появилось снова, Сонота громко завизжала, зажмурилась и столкнулась с наряженной Тихиро. Издав повторный визг, девушка выбежала из комнаты на радость воодушевившемся в соседнем коридоре мальчишкам. Ребята стояли в разных масках, ожидая своей очереди наброситься на жертву, но когда они выпрыгнули из-за угла, Сато даже не ойкнула. Девушка гордо прошагала к выходу. Выйдя в классную комнату с нормальным освящением, она стала отряхивать себя – на одежде остались резиновые червячки и какой-то мох.       – Ну как вам наша комната? – спросила Сато девушка в костюме окровавленной медсестры.       Сонота подняла на неё глаза, победно улыбнулась, и достав из кармана жвачку, снова положила в рот две подушечки.       – Лучше не бывает, – сказала она и вышла прочь из класса, надеясь ещё раз встретить Курода.       В коридоре она плечом к плечу столкнулась с Фудзита и Миягава, но те были слишком заняты: уткнувшись в карту, ребята ни как не могли решить, куда им направиться.       – А вдруг у неё перерыв и мы не встретимся? – предположил Харуто, провожая взглядом старшеклассницу в костюме горничной. – Давай лучше зайдём в Моэ-кафе*.       – Куда? – переспросил Хаку.       – В кафе-горничных, вот, смотри, это на третьем этаже, правое крыло, или левое, нет правое, – показывая на брошюре точку с подписью, пояснил Харуто.       – Нет, потом. Сначала все первые классы, потом уже Моэ.       – Эх, ты бы чтоль её номер спросил, – разочарованно простонал Фудзита-кун. – Мы даже половину ещё не обошли.       – А ты почему не спросил? – сверяясь с картой, ответил Миягава, начиная раздражаться.       – А мне бы потом мечом по голове не прилетело? – хмыкнул Харуто, и в очередной раз засмотрелся на плакат ряженой девушки. – Ну, может хоть в игровую комнату? Там обещают «Карбон»*.       – Мы совсем рядом, помоги мне.       Фудзита-кун вздохнул, и обвёл коридор внимательным взглядом. Конечно, пройтись вдоль стен намного эффективней, но лень. Из-за толпы плохо просматривались таблички классов и рекламные вывески, а окунаться в людское море не хотелось до последнего.Юноша быстро устал. Он потёр переносицу под очками, сдвигая их на лоб. Харуто отвёл взгляд от пола и уткнулся им в симпатичную девушку с вывеской.«Довольно дерзко – подумал парень, рассматривая костюм вампирши – но не эротично, – заключил он не найдя скандально-открытых участков тела». Фудзита с минуту пялился на девушку, прежде чем она показалась ему смутно-знакомой. Как только у него возникло подобное ощущение – обзор исчез: несколько ребят загородили вывеску, остановившись рядом. Харуто топтался на месте поворачиваясь в разные стороны и вытягивая голову, чтобы разглядеть получше, даже Хаку поинтересовался, что он там нашёл, но парень не ответил. Наконец, ребята сдвинулись, и Харуто увидел лицо: на нём выражалось призрение.       – Туда, скомандовал Фудзита.       Хаку не задумываясь, ринулся в указанном направлении. Когда они добрались до вампирши, парней уже не было.       – Точно, это ты, – заключил Фудзита, обращаясь к девушке.       Масуда фыркнула, смерив Харуто оценивающим взглядом, на лице отобразилось недоверие: трудно подсчитать, в который раз за сегодня с ней пытались познакомиться и подобным образом тоже.       – Я Фудзита Харуто, а это мой брат Миягава Хаку, – пояснил юноша, видя реакцию девушки, но это не помогло. – Ты ведь подруга Огино-сан? Вы с ней в одном классе?       Иноти ещё раз посмотрела на парней, в этот раз внимательней: парень в очках показался знакомым, впрочем, каждый второй носит очки, а вот его брат, с любопытством рассматривающий её костюм, явно недоумевая, всплыл в памяти.       – А, ребята с краской! – слишком громко воскликнула она, наконец, вспомнив. – Зачем вам Тихиро-тян? – Когда она слышала «сан», то сразу представляла себе мать подруги, от чего в голове возникала странная картинка.       –Хотели поздороваться, – опередив Харуто, ответил Хаку.       Зелёные глаза смотрели на Иноти крайне серьёзно, от чего девушку брала оторопеть. Заметя это, Миягава постарался улыбнуться, но Масуда вздрогнула и отвела взгляд, посмотрев на очкарика. Харуто сдерживался, чтобы не закрыть лицо руками.       – Ладно, только сначала пройдите нашу «комнату страха», – сказала она улыбаясь, после минуты раздумий.       Ребята вошли в тёмный лабиринт. Фудзита нервничал, Миягава – напротив, с любопытством рассматривал декорации. Они проходили комнату за комнатой, Харуто периодически вздыхал и вздрагивал, Хаку шёл, молча, иногда подходя к свисающему с потолка реквизиту.       – Тебе совсем не страшно? – спросил его Харуто.       – Нет, а тебе?       – Немного не по себе.       – Почему? Это же всё ненастоящее.       – Я знаю, но всё равно…       Сработала очередная ловушка и Фудзита вскрикнул. Миягава не смог сдержать смешка.       – Чего ты ржёшь? – отряхиваясь, прошипел Харуто. – Уверен, ты просто перед девчонкой красуешься.       – Извини, просто звук был странным, – хихикнул Хаку.       – Идиот, – ударив «брата» по плечу заключил Харуто.       Неподалёку закричала девушка, следом загоготали парни, а из динамика донёсся злодейский смех. Хаку это позабавило, а вот Харуто побледнел ещё больше.       – Скорей бы выбраться. Эта девчонка смеётся над нами.       – Разве это был не мужской голос? –заметил Миягава.       Харуто вздохнул. От мерцающего света болели глаза. Юноша старался себя контролировать, но через раз вздрагивал от шума и выскакивающих из-за штор всяких мерзостей. Молчание начинало действовать на нервы.       – Ты был в Ёми? – спросил Фудзита, чтобы заполнить тишину.       – Да.       –И как?       – Отвратительно.       – То есть? Страшно или что?       – Да.       – Монстры жуткие? – не унимался Фудзита, а Миягава продолжал отвечать односложно.       – Да.       – Страшнее чем тут?       Хаку вздохнул, переняв привычку от соседа по комнате. Он обдумывал: чтотакого рассказать, чтобы не нарушить негласных запретов.       – В Ёми нет солнечного света. Лишь тьма и трупный смрад, демоны, и островки огня, подвластные властителям адов.       – Смрад? Хах, и всё? – подбадривал себя Харуто, проходя сквозь мшистую штору.       – Да, ты сам начинаешь разлагаться под влиянием воздуха и пищи, гниёшь заживо, – пояснил Миягава.       – Точно, там же нельзя есть, – отстранённым голосов припомнил Фудзита, замедляя шаг.       Из-под шторы, за которой начиналась другая комната, стелился туман.       – Если говорить о монстрах, то в основном в Ёми обитают трупоеды. Они слепы, голы и лысы, похожие на людей…       – Всё, хватит, замолчи, – потребовал юноша.       – Почему? Ты же сам…       – Да, сам, но хватит. Смотри!       Миягава безбоязненно отодвинул штору и прошёл в залитую голубым светом комнату. По полу стелилась дымка от сухого льда, но Хаку не знал этого и очень впечатлился.       – Что это, Харуто-кун?       – Не знаю, дым-машина или... А-а!       Парня за плечо тронуло нечто в белом с волосами вместо лица. Фудзита отскочил в сторону, спрятавшись за спину Миягава. Приведение стало отступать к шторам, а комнату огласила запись женского истерического смеха.       – Огино-тян, – позвал девушку Хаку, ухватив её за рукав.       – Ой, – Выдавила Тихиро, и стала убирать волосы с лица, вглядываясь в ребят. – Привет.       – Скоро перерыв? – поинтересовался Миягава.       – Минут через пять, мы с друзьями собирались пройтись.       Харуто до сих пор стоял поодаль, приходя в себя. Даже когда Огино приветливо улыбнулась, парень вздрогнул.       – Тогда, мы подождём у выхода, – пообещал Хаку и поволок «брата» в следующее помещение.       Тихиро не сразу спряталась в укрытие, поэтому следующая группа чуть не застала её врасплох.       В этот день Курода постоянно злился – все его планы рушились. Сато всячески липла к нему, а отделаться от надоеды не получалось. Неведомым образом девушка нашла его и Судзуки, стоило ребятам расслабится. Даже Такемори испытал шок, увидев, как незнакомка виснет на друге, и как тот «светиться» от счастья радиацией отвращения. Сато вела себя мило, карамельно и приторно сладко. Недоумевали все, но не лезли – сам разберётся. Когда казалось, что хуже уже некуда, Курода увидел стоящих у выхода из лабиринта Фудзита и Миягава. Правила приличия обязывали их оказать друг другу знаки внимания, но дальше кивка головы дело не сдвинулось. Казалось, температура вокруг упала на несколько градусов. Сато тоже не обрадовалась появлению этой парочки, преследовать Курода и так было нелегко, так если ещё и эти двое будут под ногами путаться – нет уж, нужно срочно что-то предпринять. Девушка окинула Фудзита и Миягава презрительным взглядом, и фыркнула, обнаружив на Хаку школьный джемпер.       Не успела Сато раскрыть и рта, как из-за угла вышла Масуда в повседневной одежде. Иноти поприветствовала Такемори и заговорила с Судзуки, зовя ту пройти с ней в гримёрку. Встретившись взглядом с Хаку, который стоял подобно Хатико на Сибуйя*, девушка объявила:       – Огино-тян не выйдет, она сказала, что можно её не ждать.       Миягава кивнул, а Харуто протяжно и разочарованно вздохнул.       – Почему не выйдет? – спросил Курода, злясь, что Масуда поставила в известность какого-то «сталкера», а не его.       – Так, девичьи штучки, – отмахнулась Иноти. – Ну, ты идёшь или нет? – потребовала она ответа у Дзихико.       – Если это из-за грима, то нам всё равно, – заметил Ёку, Рикиши кивнул.       – Да нет, мы сами разберёмся, ты лучше развлекайся со своей пассией, – зло сверкнула глазами девушка и потащила Судзуки за собой.       Такемори и Миягава попробовали предложить помощь, но Масуда отказалась от неё, начиная раздражаться, и Рикиши, чувствуя, как растёт напряжение, решил ретироваться.       – Вот дают, – возвращаясь к другу, пожаловался футболист.       – Какая она грубая, и Огино хороша, ничего не объяснила, а мы ведь её ждали, – протянула Сато разочарованно, а сама будто светилась от счастья.       – Это ведь ты, да? – повернувшись к прилипале, спросил Курода.       – Я? Да как я могла? Я же всё время была с тобой, – отвечала девушка.       Курода смерил её взглядом, сощурился, и, ругнувшись, потянул Такемори за собой. Девушка сделала шаг за ними, но парень резко повернулся, Рикиши покачнулся, перебирая ногами, делая полукруг.       – Не ходи за мной.       – Не могу.       – Смоги.       Сато нахмурилась.       – Только если мы поговорим.       – Не о чем. Я всё уже сказал.       – Значит, спать со мной ты хотел, а поговорить не можешь? – девушка скрестила на груди руки, выгнув спину, и выставив вперёд ногу. Поза получилась немного скованной, всё из-за дурацкого пуховика, мешавшего нормально двигаться.       Ёку одним шагом подошёл к ней вплотную, пришлось слегка наклониться, чтобы заглянуть в наглые глазёнки. Сато внутренне сжалась, готовясь принять коку* желчи.       – Я жалею об этом каждое утро, открывая глаза, – процедил он сквозь зубы, отчеканив каждое слово ровно и спокойно. – И кстати, заканчивай этот маскарад, – Ёку окинул девушку оценивающим взглядом с ног до головы. – Отвратительно.       Сато сглотнула, переваривая услышанное.       – А что, если я беременна? – почти шёпотом спросила она.       Курода замер. Полминуты потребовалось юноше, чтобы принять и оценить услышанное.       – Сначала докажи, – бросил он и потянул Такемори за собой, уводя прочь, по людным коридорам.       Сейчас Ёку хотел завалиться к себе на квартиру, прихватив друга, и распить раздобытую неделю назад бутылку дешёвого виски. Когда Рикиши понял, что его тащат совсем в ином направлении, то притормозил.       – Постой, – попросил он, но Курода не сбавил шага. – Да стой же, – пришлось дёрнуть на себя так, чтобы юноша впечатался парню в грудь. – Что это было? И кто те парни, с которыми говорила Масуда?       Курода ответил не сразу. Прижавшись к стене лестничного прохода, на которой, казалось, было меньше людей, чем повсюду, Ёку заговорил:       – Это те, что искали Тихиро. Не паникуй, – увидев, как изменилось лицо Такемори, усмехнулся Курода. – Мы виделись с ними в Тотиноки этим летом.       – И?       – Чего ты ждёшь, я не буду тебе рассказывать о сплетнях, как домохозяйка, – огрызнулся юноша.       – Ясно. Сочувствую, – протянул Рикиши. – А, м-м, Вот та «штучка»? – спросил Такемори.       –Да, моя ошибка. Теперь она «сталкерит» замной.       – Извини, но я слышал…       – Не бери в голову. Это сейчас она выглядит как пай-девочка, а так у неё полно парней.       Рикиши промолчал, всё же людное место не располагало к откровенным беседам.       – Ты разузнай, что там с Огино, хорошо? – попросил друга Курода.       Рикиши кивнул, и, достав телефон, написал сообщение Масуда.Спустя три минуты пришёл ответ. Такемори прочёл сам, а потом, улыбаясь, показал экран другу.       – Вот сучка, – прошипел Курода.       – Это же всего лишь жвачка, – находя причину незначительной, удивился Рикиши.       – Дурак, это в твоих волосах, а для девушки… Чёрт, неужели она подстрижётся под Масуда? – Курода почти схватился за голову, а Рикиши засмеялся.       – Не знаю, не могу представить Огино с короткими волосами, – усмехнулся Такемори. – Возможно, она будет похожа на Огино-сан, но, нет, не могу.       Увидев жвачку в волосах Тихиро, Судзуки вздохнула.       – Ты же не трогала? – спросила Дзихико у Огино.       Девушка кивнула.       – Я хотела сделать хвост и наткнулась расческой на это.       Судзуки что-то промычала, обдумывая, что делать. Осторожно она выделила из общей массы волос пряди увязшие в липком мятном комке, распределяя остальные расческой.       – Думаю, можно вырезать без особой потери, хорошо, что они с затылка, – протянула Судзуки. – Ножницы, – попросила она у Масуда.       Вырезав прядь, Судзуки зачесала волосы в привычный для Огино хвост.       – Вот, и не заметно, – успокоила подругу Дзихико.       – Как такое вообще могло произойти? – В очередной раз удивилась Иноти, наворачивая круги вокруг них.       – Случайно, – пожала плечами Огино.       – А я говорила тебе надеть парик. После перерыва так и сделай, – приказала Масуда. – Не верю я в случайность, – после минутного молчания возобновила свою тираду девушка.       Дзихико закатила глаза, ничего не сказав. Тихиро лишь посмеялась, наспех переодеваясь – время перерыва неумолимо таяло.       В классной комнате до сих пор стояли Сато, Миягава и Фудзита. Первые двое сохраняли спокойствие, а Харуто не знал, куда себя деть. После услышанного, а парень слышал всё, он то и дело поглядывал на Сато: то на безучастное лицо, то на живот, снова на лицо, а потом в сторону и так по кругу, пока не встретился с ней глазами.       – Прекрати пялиться, придурок, – потребовала Сонота.       – Э, да, – отчеканил парень, и, покраснев, отвернулся.       – Ужас, и что вы здесь забыли?       – Мы ждём кое-кого, – пояснил Хаку, даже не повернувшись в сторону девушки.       – Огино, чтоль? – фыркнула Сато.       Одетая просто, поведением она походила на прежнюю себя. Хаку ничего не ответил, лишь выдержал взгляд, а потом снова вернулся к слежке за углом, за которым скрылись Масуда и Судзуки.       – А ты чего такая покорная? – спросил Миягава, после минуты тишины, Фудзита закашлялся. – На твоём месте, я бы гнул дерево*.       – Чего? Сам иди, вас давно прогнали.       Хаку вновь посмотрел на неё и уж как-то снисходительно, настолько, что Сато затошнило.       – Он имел в виду, что ты должна действовать, – пояснил за «брата» Харуто.       Сато нахмурилась, а потом рассмеялась. Она долго заливалась, даже слеза выступила на краешке глаза, впервые девушка обрадовалась, что не накрашена.       – Это ты мне что, сделку предлагаешь? – спросила она у Миягава.       Юноша задумался.       – А что можешь предложить ты?       Девушка Хитро улыбнулась.       – Враг моего врага мой друг.       – Я ей не враг, – отрезал Хаку.       – Вот и давай решим всё полюбовно, ты отвлекаешь её, а я его, чем меньше они общаются – тем лучше.       – Мне кажется, мы так и делаем, – заметил Хаку.       Сато фыркнула, по её меркам юноша ничего не делал, ведь стоять столбом каждый может, не то, что она.       Фудзита уже не нравился этот план, но парень не вмешивался.       – Увидимся в школе, – бросила Сато,хитро улыбаясь и пританцовывая, насколько позволял пуховик, вышла из класса, как раз столкнувшись с Огино и её подругами, Курода рядом с ними не было.       Сначала девушка расстроилась, но после обрадовалась – редкий шанс.       – Огино-тян, – воскликнула она. – Что случилось? Ты в порядке? А ребята ушли.       – Все? – оглядываясь по сторонам, спросила Тихиро.       Внутренне закипая, Сато кивнула – «все».       – Ничего, мы им сейчас напишем, – беря в руки телефон, сообщила Масуда.       Сато стала прощаться, уходя под благовидным предлогом – домашним заданием, которое она делала в последний раз месяц назад, и то всего лишь один пример, чисто по приколу.       – Я была очень рада с тобой пообщаться, Огино-тян, – стала мяться девушка, излучая приторно-сладкие лучи добра. – Жалко, что толком не успели. Давайте встретимся через неделю?       Сонота пригласила и Судзуки с Масуда тоже. Сато в красках описала «замечательное караоке в котором они смогут устроить девичьи посиделки», а потом заторопилась,обещая рассказать подробности позже, ведь она знала, где их всех найти. Девушка ушла прежде, чем Рикиши и Ёку вернулись, а Фудзита и Миягава так и прождали полчаса у другого выхода, пока не догадались спросить у сменившего кровавую сестричку Дракулы. Харуто, устав ждать, потащил «брата» по своему маршруту, отвергая любые возражения, ведь «его приставка осталась дома, а тут такая возможность». _________________________________________________________ * Юко-онна – снежная женщина, чаще жена. Фольклорный персонаж, что-то среднее между приведением и демоном. Отличительная черта боязнь тепла, или наличие некоей тайны, которая сохраняет облик снежной девы перед людьми. * Моэ – термин, которым в Японии обозначают любое страстное увлечение. Термин вышел из лексикона отаку(людей страстно, до нездорового фанатизма увлечёнными культурой манга, анимэ и всевозможными играми в данной тематике), в данном контексте используется как обозначение кафе с тематикой анимэ, настроенного на милость(каваи) и тому подобное. * Карбон – Need for Speed Carbon игра, вышедшая в Хэллоуин 2006 года, гонки. * Сибуйя – станция токийского метро, именно у её выхода был установлен памятник Хатико в 1934 году ещё при жизни пса. Хатико умер 8 марта 1935 года. Сейчас на станции стоит новый памятник, меньший по размеру вылепленный в 1948 году сыном скульптора сотворившего первый монумент. В годы второй мировой первый памятник был расплавлен на нужды государства. * Коку – японская мера объёма равная 180,39 литра. * Гни дерево, пока оно молодо – японская пословица.