Другая история Мародеров

— Твою мать, ядреный слизнекрыл! — завопил Блэк и подскочил с такого уютного, уже успевшего стать родным за последние тридцать минут, дивана. Не очень-то приятно, если на тебя выливают ведро ледяной воды. Особенно неприятно, если до этого самого момента ты сладко спал. Немного придя в себя и оглядевшись, Сириус наконец сфокусировал взгляд на друге. — Сохатый, Цветочек тебе не передала, что я с тобой собирался сделать, если ты разбудил бы меня раньше времени? — угрожающе произнес он. — Ой, да ничего ты мне не сделаешь. — Поттер лучезарно улыбнулся. — Ты же меня лю-ю-юбишь. К тому же, время веселиться пришло. Ты же все сделал? — Конечно, — недовольно буркнул Блэк, перекатываясь с дивана на пол, но не выпуская из рук подушку. Серьезно, эта подушка — лучшее, что есть в мире. Она такая прекрасная, такая мягкая и притягательная, а как чудесно она подходит голове Сириуса, как будто создана специально для него. Сириус уже забыл о друге, и о слизеринцах, и обо всем, кроме этой невероятной подушки. Он готов был снова погрузиться в сон, в обнимку с ней; если бы он это сделал, то его последней мыслью было бы то, что он влюблен в эту подушку. Но к сожалению, этому не суждено было случиться, так как именно в этот момент Джеймс решил запустить в Сириуса мантией. Блэк взвыл от усталости, а вот Поттер выглядел вполне довольным жизнью. — Переодевайся, и идем скорей скорее, — нараспев произнес он и плюхнулся на соседний диван.

***

Это было обычное утро в большом зале и ничто не предвещало беды. Волшебный потолок снова был затянут тяжелыми серыми тучами, частые крупные капли срывались вниз, но не успевали долетать до учеников, растворяясь в воздухе. В каминах ярко горел огонь, согревающий помещение, а стук дождя по окнам был слышен даже за царившим в зале гомоном. Когда в дверях появились мародеры и Лили, воздух в зале уже согрелся и пропах ароматами горячей еды, от которой у всей компании просяще загудели животы. К удивлению Сириуса, когда они сели за стол, он заметил, что Гермиона уже там. Рона и Гарри поблизости видно не было. Грейнджер сидела грустная, ковырялась ложкой в тарелке с кашей, пила какао и делала вид, что читает. А может, она действительно пыталась читать, ведь периодически ее глаза скользили по строчкам, но то и дело замирали в одной точке. Может, Сириус и подошел бы к ней, попытался заговорить, но Эванс теперь всегда за завтраком сидела возле него, и она действительно стала вполне сносной и почти даже не такой правильной заучкой. Между ними завязалось что-то типа дружбы, они чувствовали себя комфортно рядом друг с другом. Каких-то романтических чувств между ними не было вовсе, но после того случая Блэк теперь чувствовал какую-то ответственность за девчонку, а Эванс понимала, что рядом с ним она в безопасности. Не то чтобы ей было страшно ходить одной, но все равно приятней быть под защитой. В конце концов, они перестали раздражать друг друга. Этого было достаточно. Получается, Джеймс — единственный из компании, с кем Лили до сих пор не нашла общий язык. Чудненько. Хорошо хоть у него хватило ума не ревновать ее к Сириусу… Ну, по крайней мере, не сильно.  — Где эти слизеринцы? — подал голос Поттер. — Порошок ведь не мог подействовать раньше, чем было написано на упаковке? — Нет, Сохатый, — откликнулся Сириус, все еще глядя на Гермиону, которая упрямо уставилась в какую-то точку на странице книги, — мы же все… — Подождите, — строго оборвала Эванс, — какой порошок? От наказания за какую шалость вы увильнете на этот раз? — Пей свое какао, Цветочек, и не парься, — одарил Бродяга девушку очаровательной улыбкой, — эта шалость — детский лепет, ей богу. Особенно по сравнению с тем, что мы творили в своем времени. — Парни переглянулись. — Этот чудесный порошок просто покажет всем, кто они на самом деле, — загадочно добавил Джеймс и запихнул в рот жареную сосиску. Лили с подозрением посмотрела на него и сощурила глаза, как будто пытаясь оценить, какой ущерб может принести эта новая шалость. В итоге девушка сдалась, приняв мысль, что обычно шутки мародеров и вправду довольно безобидные, и не причиняют вреда ничьему здоровью. — Ладно, — произнесла она, — а что с Римусом? Он в больничном крыле уже неделю? Парни снова переглянулись. — Понимаешь, он… — начал Блэк. — …Ему совсем нездоровится. Наверное, повлиял перескок во времени, — закончил Поттер, а Сириус закивал головой, будто говоря: «Да, так оно и есть». — Да и вообще, он весь месяц ходил уставший, серо-зеленый; кашляет, чихает, заразу разносит. Жуть, короче, — подвел итог Сириус и добавил: — Ты пей какао, Цветочек, пей, а то остынет. Лили обхватила горячую кружку ладонями и заметила, что Сириус слишком сильно печется о ее какао. Он собрался было ответить, что жалко переводить продукты, когда в стране такая ситуация, но тут наконец-то в дверь вошли слизеринцы. — Да, — победно прошептал Поттер, расплываясь в широчайшей улыбке. — Три, два, один, — в унисон считали они, пока Сириус загибал пальцы. Как по команде, когда все слизеринцы уже были возле стола и какой-то второкурсник первый опустился на скамейку, прямо в центре их стола что-то взорвалось, привлекая внимание всего зала. Под взглядами десятков, а то и сотен учеников, находящихся в помещении, волосы слизеринцев начали приобретать темно-зеленый оттенок. В зале послышались смешки. Слизеринцы в ужасе уставились друг на друга, кто-то стал заглядывать в пустые тарелки, пытаясь понять, происходит ли это с ним. Но не успел никто опомниться от позеленевших волос, как зеленеть начала и их кожа, медленно, ото лба, кожа меняла цвет и все больше напоминала змеиную. Совсем скоро все ученики слизерина стали напоминать скорее змей, чем людей. Это впечатление усилилось, когда Пэнси Паркинсон открыла рот, чтобы сказать что-то, или закричать, но вместо этого зашипела, как змея, и взмахнула длинным тонким змеиным языком, раздвоенным на конце. Многие в зале откровенно хохотали, кто-то тыкал пальцем, Мародеры вскочили на скамейку, чтобы им было лучше видно представление, ими же организованное, Лили сидела и ее губы чуть подрагивали, Гермиона же смотрела вполне спокойно. Наконец-то очнулись от шока профессора и поспешили выводить бедных шипящих змеек из зала, но, прежде чем они успели это сделать, в довершение образа на мантиях слизеринцев, сзади, проступила огромная красная буква «М», а чуть ниже подпись «Я люблю Гриффиндор». Наконец, пострадавших вывели из зала. Джеймс с Сириусом переглянулись и дали друг другу «пять», после чего издали победный клич. Ученики ломанулись к Мародерам, смекнув, что обозначает буква «М», стали наперебой что-то восхищенно говорить им, похлопывать по плечу, давать «пять», а парни лишь лучезарно улыбались и купались в лучах славы, как в старые добрые времена. Прозвенел колокол, с тарелок пропала еда и студенты, все еще весело переговариваясь и смеясь, стали покидать зал. — По-вашему, это смешно? — поинтересовалась Лили, когда последний студент вышел. — По-нашему, да, — ответил Джеймс и, наткнувшись на взгляд Эванс, продолжил: — Брось, это сойдет уже через пятнадцать минут, а хорошее настроение ученикам трех факультетов обеспеченно на весь день. — Цветочек, родители этих детей пытали и убивали за Волан-де-Морта, может, даже, и они сами, но им ничего за это нет, они так же, как все, сидят тут, в тепле, едят и ни о чем не беспокоятся. Надо же было хоть немного подпортить им жизнь, они заслужили, — вполне серьезно сказал Сириус и добавил: — Если ты заметила, первокурсников тут не было. Лили недовольно поджала губы, задумалась, но спорить не стала. Прошло то время, когда она верила слизеринцам. Компания двинулась к выходу из пустого зала. Джеймс с Сириусом о чем-то переговаривались, но Лили не слушала. В окна все еще моросил дождь. Они вышли в холодный коридор и двинулись на чары, которые в этот день стояли первым уроком.

***

Время шло, все яркие листья с деревьев уже сорвал ветер, оставив только голые ветки. К первому матчу по квиддичу, между Когтевраном и Пуффендуем, которые в этом году открывали сезон, тучи заслонили солнце, создав идеальную летную погоду. Пуффендуйская команда в этом году была очень слабая, так что команде в синих мантиях не составило труда разгромить их. Погода все портилась, с каждым днем ветер становился все сильнее, а дождь накрапывал все чаще и яростнее. Октябрь завершился ни чем не примечательным Хеллоуином, который запомнится студентам только лишь мелкими шалостями Мародеров. Наконец, в свои права вступил прохладный ноябрь. В тот день последней лекцией перед обедом стояла трансфигурация. Лили снова поставили работать в пару с когтевранцем Маркусом Белби, с которым она уже нашла общий язык и называла просто Марком. Они работали вместе уже несколько лекций, а Поттер уже несколько уроков пристально следил за их работой со своего места; сегодня их задачей было превратить крохотный камешек в енота. Лили обычно почти ничего не делала, потому что от ее помощи все становилось только хуже, хотя и Марк сегодня был рассеян, то и дело путался в заклинании или смахивал камушек со стола. — Прости, — удрученно сказал он, когда в очередной раз им пришлось вдвоем нырять под стол и искать камушек на полу. — Ничего. — Лили улыбнулась, проводя рукой возле ножки стола и чувствуя под пальцами камень. — Вот и он. Они встали и Лили положила камушек на стол. — Давай теперь я попробую, — она поудобнее перехватила палочку и произнесла заклинание. Камень стал расти и превратился в енота. Каменного. Енот повернул голову, посмотрел на Лили и снова сжался до прежних размеров. Лили разочарованно покачала головой и пробормотала: — Не понимаю, что мы делаем не так? — Не знаю, — пожал плечами парень, — это же трансфигурация, тут может быть все, что угодно. Наверное, какое-то движение палочки в нашем исполнении выходит не точно. — М-да, — Лили вздохнула и устало опустилась на стул. — Не расстраивайся, у нас все получится, — подбодрил ее когтевранец и снова попробовал преобразить камень. Неудачно. Эванс улыбнулась его искреннему желанию поднять ей настроение. — Давай еще раз, — Лили поставила локти на стол и уперлась подбородком в ладони. — Я в тебя верю, Марк. Смущенно улыбнувшись и пробормотав «Ладно», когтевранец попробовал еще. И еще. И еще. Лили ахнула и чуть отпрыгнула от стола. Камень вырос, обрел форму енота, оброс шерстью и стал почти настоящим животным. Ну подумаешь, нос каменный. — У тебя получилось! — восторженно оповестила Лили и рассмеялась. — Получилось! Ты молодец, Марк, — с широкой улыбкой добавила девушка. — Это было не сложно, — ответил Марк, улыбаясь, и смущенно добавил: — Не так сложно как-то, что я собираюсь сказать тебе. Он напряженно замолчал, глядя куда-то в поверхность стола. Лили заметила, что Джеймс снова на них глазеет. Она ободряюще дотронулась до плеча когтевранца. — Я… — Он сглотнул и посмотрел на Лили. — Я понимаю, что ты мать Гарри Поттера, что ты из прошлого и ты здесь не надолго и можешь исчезнуть в любой момент, но, Лили… Ты очень хорошая девушка и мне хотелось бы пообщаться с тобой за пределами уроков трансфигурации. Может вдруг, — он прочистил горло, — может, если ты вдруг тоже этого хочешь… Может, мы сходим в Хогсмид вместе? Лили замерла в нерешительности. Она встретила его взгляд, полный надежды, а боковым зрением заметила, что Поттер вытягивает шею, силясь услышать их разговор, за шумом, стоящим в кабинете. А потом вспомнила, как Поттер целовался с кем-то в коридоре замка, и в груди что-то кольнуло. Показушник. Это-то все и решило. — Конечно, — тепло улыбнулась Эванс и Маркус выдохнул. — Конечно, — повторила она. — На какое число намечен поход в Хогсмид? Десятое? *** В целом, день прошел вполне приятно. После обеда у Лили было окно в расписании, которое совпало с окном Гарри, и они провели время вместе в библиотеке, хотя о книгах вовсе не думали. Лили нравилось узнавать своего сына и понимать, что он хороший человек, добрый и смелый. Гарри же, в свою очередь, сказал, что хочет узнать Лили как можно лучше, пока есть такая возможность, ведь до этого он свою мать не помнил вовсе. Лили иногда чувствовала, как он разглядывает ее пристально, стараясь запомнить все черты и ища сходство с собой. Они говорили обо всем на свете — и это было здорово. Единственным, что не давало покоя Лили весь день, как и всю жизнь, собственно говоря, были Мародеры. За обедом они были какие-то странные (то есть еще более странные, чем обычно), а после и вовсе пропали. Их не было даже на Зельеварении, на котором они, по идее, должны были быть. Лили то и дело раздраженно кусала губы или постукивала пальцами по столу или поверхности, которая оказывалась рядом. Почему за этими несносными мальчишками нужен глаз да глаз? Куда они вообще могли пропасть? Ладно — Блэк. Он может просто где-то спать или очаровывать очередную пустышку… Но Поттер? Они только сегодня устроили шалость, которую будут помнить еще долго. Этого должно было хватить для того, чтобы они успокоились хотя бы на неделю. Весь оставшийся день Эванс ходила по замку в надежде набрести на Мародеров и все разузнать. Ладно, по крайней мере, вечером в Башне старост они должны будут быть. Там и поговорят.

***

Эванс вернулась в башню одновременно со звоном колокола, оповещавшем об отбое. Когда она поняла, что Мародеров в башне нет, то снова начала волноваться. Она даже пошла на третий этаж и проверила все комнаты. Пусто. Теперь дело было уже в банальном любопытстве. Лили решила остаться в гостиной и ждать. Дождь все еще лупил в окна, а в комнате было тепло от горящего камина, но это не убаюкало волнующуюся девушку. Мародеры не вернулись и через час. И через два. И через три. Это уже серьезно беспокоило Эванс. Она пробовала читать, просто ходила по комнате, смотрела в камин, переставляла книги по полкам в алфавитном порядке, раскладывала подушки на диванах. В конце-концов просто подошла к окну и уставилась в небо. Дождь постепенно перестал и тучи слегка приоткрыли небо. Выглянула луна. Полная. Лили пристально смотрела на нее и пыталась уловить какую-то мысль, скользившую в голове, но пока что ничего не удавалось. Где-то залаяла собака.