Другая история Мародеров

Где-то залаяла собака и Лили вздрогнула. Что-то во всём этом было. Что-то не давало Лили покоя. Будоражило ее сознание, но она не могла уловить, что именно. Глубокая ночь, и весь Хогвартс уже спит. Луна проникает в гостиную старой башни старост, в комнате тепло и темно, догорает огонь в камине и растерянная девушка стоит у окна, глядя в небо. Глаза слипаются, хочется спать, но ей не дает покоя какая-то мысль, которую она не может поймать. Если бы ей только дали подсказку, хоть какую-то подсказку… Эванс устало вздохнула и отвела взгляд от луны. Все бесполезно. Может, лучше пойти в свою комнату и попытаться уснуть? С Мародерами она может поговорить и утром… если они захотят ей хоть что объяснить. Лили в последний раз скользнула взглядом по территории замка, на которую открывался вид из башни. По краю озера, его берегу, блестящей водной глади, по поляне, верхушкам деревьев, кустам… подождите. Что это там в кустах? Лили прищурилась и поднесла лицо ближе к стеклу. В кустах, у опушки леса, определённо что-то было, какое-то животное… Что-то колыхало их, и это не мог быть просто ветер. Лили замерла в ожидании. Вдруг из кустов что-то выскочило, похожее на волка, только нос немного другой, да и форма тела… «Оборотень», — посетила мысль Лили, и по коже пробежались мурашки. А затем в ее голове пазл постепенно начал складываться. Оборотень — луна. Лунатик. Пропажи Люпина каждый месяц. Слабое здоровье… ну конечно! Рыжеволосая девушка, прислонившись к стеклу, внимательно следила за происходящем на улице. От ее внимания не могло ускользнуть то, что вслед за оборотнем из леса появились еще два существа. Олень и огромная собака, лай которой она и слышала парой минут ранее. Все трое (оборотень, олень и пес) скакали по опушке, напрыгивая друг на друга, бегали, катались кувырком и, по всей видимости, веселились. Могучей кучкой они прокатились по всей опушке, а затем пес снова побежал в лес, приглашающе лая. Спустя минуту поляна опустела, и лишь изредка слышался удаляющийся лай и топот копыт. Эванс отстранилась от окна и сделала пару шагов назад, тяжело дыша. Она сама не заметила, что все это время стояла, затаив дыхание. Лили не могла поверить в собственную догадку, но все наконец-то встало на свои места. Лунатик, Бродяга и Сохатый. Оборотень и анимаги. Ну конечно… Как она могла быть настолько глупой? Северус ведь говорил. Руки чуть подрагивали и она не могла определиться, что чувствует. Неописуемый восторг смешивался с легким ужасом и паникой. Анимаги! Подумать только! На шестом-то курсе! Они обязательно должны были рассказать ей, она должна быть зла, что Мародеры все утаили. Должна быть зла. Вместо этого девушка была не в силах сдержать широкую улыбку. Все ее представление о Мародерах враз поменялось. Она думала, что они никудышные волшебники и выпендриваются на ровном месте, а все их хорошие оценки — за обаяние и милые мордашки, но анимагия — это ведь действительно безумно сложная магия. Они невероятно сильные волшебники. Она думала, они никогда не могут сосредоточиться на чем-то важном и усидеть на месте, даже если это необходимо. Но анимагами не становятся за один день, тут нужны годы ежедневных тренировок. Она думала, они эгоистичны и заносчивы, особенно Джеймс, но они пошли на такой тяжелый шаг ради друга. Святой Мерлин, бедный Римус. В одном она была права изначально — им всем абсолютно наплевать на правила и законы. Потрясающе. Лили прикрыла глаза, успокаиваясь, и глубоко вздохнула. То, что она сегодня узнала, в корне меняет все. Им предстоит долгий разговор после того, как парни вернутся в башню и отоспятся, а Римус «выздоровеет». Но, кажется, отоспаться надо будет не только парням. До утра Эванс почти не смыкала глаз, все прокручивая в голове разные мысли и нервно перебирая пальцами.

***

Лили улыбается и сидит на спине большого красивого оленя, в сиреневом небе светят одновременно и солнце, и луна, а голос Сириуса ей говорит: «Вот видишь, Цветочек, а ты боялась». Стоп. Ну это же бред какой-то. «Я сплю», — понимает Лили и силится проснуться. Постепенно она начинает ощущать под собой не оленя, а мягкое кресло, через пару секунд начинает слышать посторонние шорохи, затем пропадает сюрреалистичная картинка из сна и она медленно открывает глаза. Девушка сидит (читай: лежит) в кресле у камина, вытянув к нему ноги. Рука онемела, потому что лежит на подлокотнике кресла, а сверху на ней мостится сонная лохматая рыжая голова ее владелицы. Лили лениво окинула взглядом комнату. Какие выводы можно сделать исходя из того, что она увидела? Ночь определенно уже закончилась, за окном небо, ярко-розовое у горизонта, переходит к светло-голубому. Темнота отступила, и теперь в комнате вырисовываются очертания предметов, которые девушка обводит взглядом — диван, кресла, книжные шкафы, письменный стол, разбросанные пергаменты с недописанными сочинениями, крадущиеся от стола к лестнице Поттер и Блэк, деревянный стул… В смысле? Что? Поттер и Блэк. В голове Лили всплыли воспоминания прошлой ночи и сон сняло, как рукой. Им нужно поговорить, и она не собирается ждать еще десять часов, пока эти двое выдрыхнутся. Лили зашевелилась в кресле, разминая затекшие конечности, и прокашлялась, зная, что ее голос ото сна будет хриплым и расчитывая, что этим-то она и привлечет к себе внимание. Но Мародеры то ли не услышали, то ли не захотели услышать. Лили встала из кресла и негодующе посмотрела на продолжающих идти парней. Уперла руки в бока и прокашлялась снова. И снова безрезультатно. Нет, ну это уже хамство. — А ну-ка стоять! — прикрикнула девушка возмущенно и с искренним недоумением. Две фигуры замерли на полушаге и медленно повернулись к рыжеволосой. — Мне бы хотелось знать, где это вы были! — гневно отчеканила Эванс. Сириус закатил глаза и пробурчал что-то типа: «А мне бы знать, какого фига ты не спишь». Затем он ткнул Джеймса локтем, что значило что-то типа: «Сам разбирайся со своей заучкой», и облокотился на стену, с выжидательным видом уставившись на Поттера. Если не знать всей ситуации, можно было бы подумать, что Блэку действительно самому было интересно, где они были. Лили уставилась на Джеймса. Джеймс уставился на Лили и взлохматил волосы, неуверенно улыбнулся, открыл было рот, чтобы заговорить, но простоял так пару секунд, не произнеся ни звука, как вдруг обернулся к Сириусу для немого диалога. «Что я должен ей сказать, по-твоему?» — Джеймс округлил глаза. «Что угодно, кроме правды», — развел руки в стороны Блэк и снова скрестил их на груди. «Ты не выносим!» — покачал головой Поттер и снова развернулся к Лили. — В общем, Эванс, — наконец заговорил он, но был прерван: — Я знаю, что вы анимаги, — выпалила Лили на одном дыхании, не желая слушать ложь и переводя взгляд с одного парня на другого. Сириус присвистнул и отлепился от стены. — Здесь становится интересно, — проговорил он и прошевствовал к своему любимому дивану. Завалился на него, подложив под спину подушку, скрестил руки за головой и добавил: — Говорите-говорите, я весь во внимании, но слишком устал, чтобы принимать участие в этой заварушке. Два дня почти не спал, между прочим. — Чудненько, — уверенным жестким шагом Лили подошла к креслу, служившему ей сегодня кроватью, села и устремила взгляд на Поттера. — О, да они издеваются! Почему я должен отдуваться один? — обратился Джеймс к потолку. Вальяжно он уселся в кресло напротив Лили, и ее наигранное спокойствие испарилось. — Так вы правда анимаги? — возбужденным шепотом заговорила она, наклонившись ближе к Джиму. — Но как такое возможно? Вы же только на шестом курсе! — Цветочек, не тараторь, — встрял Блэк. — Как замечания делать, так пожалуйста, а как по делу что-то — так уста-а-ал, бедненький Бродяга! — упрекнул друга Джеймс. — Ой, да ради Мерлина, — Сириус обиженно перевернулся на бок и оказался лицом к спинке дивана, а ко всему (и всем) остальному — спиной.  — Да ладно тебе, обидчивый какой… — Джеймс! — воскликнула Лили, — я, вообще-то, еще здесь. — О твоем присутствии он ни за что не забудет, — буркнул Бродяга и получил недовольный взгляд Джеймса в спину. — Да, мы анимаги, — подтвердил Джеймс, смягчая взгляд и переводя ее на Лили. — Как ты узнала? — Я видела вас. Сегодня ночью… — сказала Лили. — Я стояла у окна и смотрела на территорию, когда вы вывалились из Запретного Леса и прокатились по опушке, — пояснила она. — Значит, ты и про Римуса все знаешь… — неуверенно начал Джим, а Сириус заерзал на своем диване. Лили кивнула. — И что ты думаешь? — Что я думаю? Бедный. Бедный Римус, вот что я думаю! — с жаром ответила девушка. — Я даже представить себе не могу, как это кошмарно — постоянно терять себя, свою человеческую сущность, жить в не проходящем страхе навредить близким, да хоть кому угодно! Джеймс смотрел на Лили, как на божество. В глубине души он боялся ее реакции, боялся, что она начнет осуждать дружбу с оборотнем, но этого не произошло. В своих словах она выразила все, что думал по этому поводу сам Джеймс. И как же она была прекрасна, Мерлин, как прекрасна! Растрепанные рыжие волосы, а не привычный идеальный хвост, раскрасневшиеся щеки, блестящие зеленые глаза? И губы. Чуть припухшие. Должно быть, она их кусала, пока ждала их и думала обо всем этом. От этой мысли у Джима голова пошла кругом. Он не успел сообразить, что делает, не успел себя остановить, он просто рывком встал со своего кресла кресла, сделал два размашистых шага, рухнул на колени перед креслом изумленной Лили, притянул ее лицо к себе и поцеловал. Он целовал ее несколько долгих секунд и тишину в гостиной нарушало только посапывание уснувшего Блэка и стук сердец. Лили не оттолкнула Джеймса, но и не ответила на поцелуй. Она только сидела, широко распахнув свои глаза и глядя на прикрытые глаза парня. А затем он отстранился. Лили ни за что себе в этом не признается, но в этот момент она почувствовала даже легкий укол разочарования. Джеймс тяжело дышал и смотрел на нее так, будто впервые увидел и сам не вполне понимал, что происходит. Он ждал ее реакции. Лили тяжело дышала и смотрела на него весьма шокировано, а затем медленно, тихо, разделяя каждое слово произнесла: — Какого. Черта. Это. Было? — Поцелуй, — слегка неуверенно ответил Поттер. Настолько неуверенно, что это прозвучало скорее как вопрос. Неуверенный Поттер. Вау! Это что-то новенькое… — Я догадалась, что это был поцелуй, пустая твоя башка, — тихо продолжила Эванс. — Я спрашиваю, почему вообще это произошло? Ну вот, снова обзывается. Ура, привычная Лили вернулась, устраивайте вечеринку «Welсome to Home». — Да, ладно, Эванс… — протянул Поттер. — Не так уж и плохо это было. Признай, тебе понравилось! — Ты — лохматая чушка и пустоголовый болван, понятно тебе, Поттер? — Эванс, которую его слова действительно немного задели, вскочила с кресла и ткнула в сторону Поттера указательным пальцем. Она хотела сказать что-то еще, но просто открыла и закрыла рот — больше ей нечего было возразить, а потом всплеснула руками, развернулась и гордо удалилась в свою комнату. Джеймс разочарованно покачал головой, глядя ей вслед. Нет, все-таки он не может так все оставить. Джеймс вскочил и побежал за ней. Когда он поднялся на верхний этаж, в конце коридора как раз захлопнулась дверь. Быстрым шагом он дошел до нее и начал стучать. — Эванс! Эванс, ну прости, — он перестал барабанить и оперся на стену рядом с дверью, чувствуя, что Эванс его слышит. — Ну дурак я, да. Это ведь не от меня зависит! Прости, что я поцеловал тебя, мне очень жаль. Хотя нет, вообще-то мне не жаль, — через секунду исправился он, — это было лучшее, что я делал в своей жизни, как мне может быть жаль? Это даже круче, чем квиддич, Эванс. Ты — круче, чем квиддич. Блин, Эванс, ты ведь сама не понимаешь, насколько ты клевая. И я не собираюсь извиняться за это. Разве что за то, что не спросил твоего разрешения, нарушил личное пространство и все в этом роде. Но знай: мне не жаль. Ты самая прекрасная девушка на планете, Эванс. Ты не можешь обижаться на это, не моя вина, что я не устоял перед твоими чарами. — Он замолчал. — И кстати, завтра у Сириуса день рождения, и мы еще должны поговорить по этому поводу, вы ведь, вроде как, стали ближе, — проговорил он, сморщившись. — Так что ты не можешь со мной не разговаривать. — И жалобным тоном прибавил: — Ну открой, Эванс. Пару секунд стояла тишина. Затем щелкнул замок, повернулась ручка и дверь открылась. — Ты никогда не думал стать писателем, Поттер? — Лили выглядывала из-за порога и всеми силами попыталась не улыбаться. — Подожди меня в гостиной, если хочешь, я приведу себя в порядок и пойдем на завтрак. Спустя полчаса после проведения не хитрых водных процедур Лили стояла перед зеркалом в своей комнате, уже одетая в форму, и пыталась собрать волосы в хвост. Такое привычное действие никак не выходило как надо, и результат все не устраивал девушку, заставляя заплетать и распускать волосы уже десяток раз. Сейчас на ее голове был хвост, почти не плохой, только все портила торчащая прядь, которую было никак не убрать. Надо переплетать заново. Сегодня она, сама не понимая почему, была слишком придирчива к себе, ей хотелось выглядеть как можно лучше. С одной стороны, это вполне логично — любой девушке хочется выглядеть неплохо, даже если она этого не признает. Но с другой стороны — это же Эванс. Никакого макияжа и высокий конский хвост — как религия. Еще в детстве мама завязывала ей волосы, заплетала хвостик и шептала разные нежные слова, а потом они с Петуньей убегали гулять на улице, в когда возвращались, был готов прекрасный, ароматный черничный пирог. Все вокруг менялось, Лили уехала в Хогвартс, отношения с сестрой совсем расстроились, они становились старше, разгоралась война, погибали знакомые, но Лили неизменно, раз за разом, каждое утро упорно завязывала идеальный хвост. Это создавало некую иллюзию безопасности, порядка, стабильности, будто все хорошо и нет никакой войны, никакого Темного Лорда, никакого ежеминутного страха, что в любую секунду твою семью могут убить и все рухнет. Каждое утро, расчесывая волосы, Эванс твердила себе, что все хорошо. Это была та единственная вещь, которая не менялась с течением времени. Но ведь в этом времени уже нет никакой войны. Все будет хорошо в любом случае, какую бы прическу она не завязала. Мысль о том, чтобы сменить прическу, почему-то отозвалась легкой паникой. «Это глупости, — твердо сказала себе Лили. — Я переместилась во времени, узнала о своей собственной смерти, смерти родителей и сыне-сиротке. Святой Мерлин, да я целовалась с Поттером. Все не может оставаться, как раньше. Мне нужны перемены».