Другая история Мародеров

Еще долго никто не решался нарушить молчание. Все сидели неподвижно. Первой пришла в себя Лили, она хотела встать и уйти в свою спальню, но вдруг сообразила, что не знает, куда ей идти и села на место. — А где Дамблдор? — Джеймс наконец-то поймал какую-то мысль и решил выяснить все, что его волнует. — Его портрет висел в кабинете директора, — голос Римуса был сдавленным. Никогда никто из Мародеров не слышал в голосе Люпина такой интонации. Впрочем, их сейчас это интересовало мало. — Так значит Дамблдор… — Поттеру тяжело давались эти слова и он сглотнул, — тоже? Еще минут 15 они сидели вот так, не замечая друг друга и пытаясь разобраться в себе. Неизвестно, сколько еще они бы просидели, если бы не явилась МакГонагалл. Она ступила на ковер и сразу обвела взглядом всех. — Я понимаю, какая тяжелая информация свалилась на вас. Однако это не значит, что вы должны замкнуться в себе. В конце концов, я никогда в своей жизни не видела, чтобы Поттер и Блэк вместе неподвижно сидели. То, о чем я вам сейчас рассказала, произойдет для вас еще через много лет. А сейчас ваша жизнь продолжается. Не можете же вы все это время ходить такими хмурыми. Кстати, когда мы найдем способ вас вернуть, вы все забудете. Ищите в жизни положительное, Поттер, — она посмотрела на Джеймса, — у вас еще все впереди. После этих простых слов поддержки на душе стало легче. «Тем более, может это параллельная реальность, а в нашем мире мы будем жить долго и счастливо» — пронеслось в голове у Джеймса. — Да, мы действительно как-то скисли! Вы правы, профессор, — он сразу выпрямился в кресле и глаза прояснились. Глядя на него хотелось верить, что они все проживут очень долгую жизнь! А может, и вообще никогда не умрут. — Я рада, что вы это поняли. — Уголки губ МакГонагалл приподнялись. — Сейчас мы находимся в старой башне старост. Она использовалась до 60 годов, и буквально за два года до вашего поступления учителя решили, что старостам лучше жить вместе с остальными студентами и не выделяться. Как вы, разумеется, знаете, каждый год с каждого факультета выбираются юноша и девушка пятых курсов, а так же две старосты школы любых факультетов с седьмых курсов. Именно для этих восьми человек была создана башня старост. Помещение, в котором мы находимся, служило общей гостиной. Там, — МакГонагалл показала на дверь напротив нее, — лестницы. Одна ведет наверх — в комнаты. Другая, соответственно, вниз. Внизу находятся общая ванная и небольшая комната с книгами, которая в несколько раз меньше школьной библиотеки. Выход из башни также внизу. Чтобы в нее попасть, нужно назвать пароль — «Золотые стрелы» — портрету, охраняющему башню. Все комнаты наверху пронумерованы и так же могут запираться на пароль. По вашему усмотрению. Мисс Эванс займет комнату №1, мистер Поттер комнату №5, … — Эй! Почему так далеко? — возмущенно завопил Джеймс. — Это дискриминация права находится в соседней с Эванс комнате! — Мистер Блэк — комнату №6, мистер Люпин — №7, — закончила фразу директор. — Мистер Поттер, мисс Эванс — девушка. Я считаю крайне неразумным селить юношей и девушек так близко. Завтра я отправлю вас всех с Хагридом в Косой Переулок. Удачи. — И она исчезла в зеленом пламени.

***

Лили встала и, не глядя ни на кого, ушла в свою комнату. Спальня оказалась очень милой. Односпальная кровать под пологом нежно-персикового цвета, пушистый белый ковер, темный деревянный пол, такие же темные стол и шкаф. В противоположной от двери стене окно и занавески в тон к кровати. Комната совсем не обжитая. Надо будет завтра купить каких-то украшений для комнаты, не известно, на сколько они тут застряли. Колени подкосились, и Лили поспешила к кровати. Она рухнула на нее прямо в одежде. Как хочется верить, что это ужасный розыгрыш. Совершенно не смешной. Но, как правильно сказала МакГонагалл, нельзя переставать жить и радоваться жизни. Пусть даже в этом времени. Лили села. Только вот ей даже заняться нечем. Хотя… можно пойти на первый этаж башни, найти какую-нибудь книгу и почитать. Но сначала нужно поставить пароль на дверь. Столько дел! Как это она раньше не сообразила? Лили спешно вышла в коридор и замахала палочкой, устанавливая защитное заклинание на дверь. «Благородные цветы» — таков стал новый пароль комнаты Эванс. Она спустилась в самый низ, по счастливой случайности не встретив Поттера. Нижний этаж представлял из себя широкий, но короткий коридор с двумя дверями и выходом из башни в замок. Приоткрыв одну дверь, Лили увидела такую же по размерам комнату, которая была наверху, только вот стены были обставлены книжными шкафами, а в центре стоял одинокий стол и два стула. Лили не спешила к книгам. Слишком много мыслей было в ее голове, а библиотека всегда благоприятно влияла на ее мыслительный процесс. Лили любила иногда приходить в школьную библиотеку, брать книги и просто сидеть у окна, наслаждаясь тишиной и запахом старых страниц. Она медленно провела кончиками пальцев по старым томам, размышляя по прежнему о своем. Достав какую-то книгу, она села за стол и раскрыла ее на первой попавшейся странице. Ну зачем? Зачем она свернула именно в тот коридор, именно в тот момент?! 1976 год, 2 сентября Лили идет по школе к башне Гриффиндора. Сегодня она решила отправиться туда самым длинным путем, чтобы побыть одной, подумать. В последнее время Лили стала частенько копаться в себе. Раньше она этого не любила. Наверное, всему виной это самое ужасное в ее жизни лето. Ее лучшая подруга Эмили уехала во Францию из-за этой ужасной, чудовищно неправильной войны, которая рушила их молодые жизни! Она отобрала и Северуса. Точнее, он сам ушел. Он добровольно свернул на другую тропинку. Хотя Эванс все еще часто ловила на себе печальные взгляды Снейпа, еще ни раз он пытался с ней заговорить. Но все уже было решено, и Лили практически точно была уверена, что на его предплечье появилось «тату». В общем, лето было безумно скучным без друзей. Вот и сегодня она шла по коридору и думала о том, что будет дальше с ее жизнью, с их жизнями. Но вдруг она услышала голоса. И один из них несомненно был голосом Поттера. Конечно же, ее долг старосты обязывал выйти из-за угла и оштрафовать их. И она почти это сделала. — О, Сохатый, твой Цветочек! — воскликнул Сириус, едва Лили показалась из-за поворота. — Эванс, что ты делаешь тут в столь поздний час? — Я, к твоему сведению, староста! — вспыхнула Лили. — О, а вот и повод пойти со мной на свидание! — Поттер, ты невыносим! В сотый раз тебе повторяю: я лучше Гигантского кальмара поцелую! — Брось, Цветочек, все старосты Гриффиндора ходят с Джимом на свидания! Даже Римус! — Да, Эванс! Тем более, что я лучше Кальмара. Я не такой противный и не такой мокрый! Ну, если меня не намочить… — Джеймс привычным движением взлохматил волосы. — Агуаменти! — Лили направила на Джеймса палочку, и через мгновение он был мокрым. — Теперь ты такой же мокрый, Поттер. А уж про то, что ты противнее Кальмара, я уже устала говорить! А теперь, если вы не возражаете, — Лили угрожающе приблизилась к Поттеру с Блэком, — я сниму с вас баллы и пойду спать! — она оказалась совсем рядом с ними. — Возр… — они не успели ответить, потому что именно в этот момент в полу образовалась большая дыра, и они провалились. Как оказалось, сквозь время. 1998 год, 2 сентября Ну за что ей такое наказание? Она ведь всего лишь хотела оштрафовать негодяев. Этот Поттер у нее уже в печенках сидит! И его фальшивые признания особенно. Может, его письма и бывают забавными, но крайне редко. Раздался стук в дверь, Лили подняла голову. В комнату зашла девушка, курса 6-7. Волосы были безумно растрёпаны, зато глаза — очень выразительными. Она была какой-то потерянной и, похоже, не знала, что ей делать. — З-здравствуйте. Я Гермиона Грейнджер. Вы Лили Эванс? — Да. Она прошла и села на старый стул, который громко скрипнул от негодования. — Профессор МакГонагалл прислала меня к вам. Я принесла одежду. — Она достала откуда-то из мантии коробку и положила ее на стол. — И… сегодня торжественный вечер в память о войне. Гарри тоже там будет… В семь в Большом зале. Вы можете не ходить, если не хотите. — Она еще раз как-то робко взглянула на Лили и поспешила удалиться, прежде чем та успела сказать хоть слово. Вечер в память о войне? Тогда она обязана на нем быть. Это и ее война тоже, за нее она отдала свою жизнь. Тем более там будет ее сын, которого она в будущем оставит без материнской заботы. Пусть это не ее вина, но… Она просто должна быть там. Интересно, а он знает, что они тут? На 30 минут ранее. Кабинет директора. — Мистер Поттер, я понимаю, как Вам сейчас тяжело… — Да неужели?! То есть, вы тоже победили Волан-де-Морта, который убил ваших родителей и почти всех близких, которые теперь пришли из прошлого? — Гарри не выдержал и вскочил с кресла, но тут же опомнился. — Простите, профессор. — Но самое главное, вы не должны подавать виду, что знаете их! А то будет ужасный переполох! Мы всем скажем, что они иностранные студенты по обмену на год из… Миглтона! — Откуда? — Я только что придумала это название. Кстати, боюсь, вам надо будет расчесаться, Поттер. Вы свободны. Башня старост. Комната Джеймса Поттера. — Сохатый! Сразу видно, что это твоя комната, — заржал Сириус, увидев, что на стене в комнате Поттера висят рога, которые, по всей видимости, остались там от прошлого владельца. — Ну ладно. Если серьезно, что ты об этом думаешь? — Я не думаю, что это хорошо. Тем более, если бы не эта воронка, еще секунда — и я поцеловал бы Лили! — И получил бы очередную пощечину, — хмыкнул Сириус, вспоминая прошлый неудачный поцелуй Поттера и Эванс, и плюхнулся на кровать. — Это уже мелочи, — улыбнулся Поттер. — Где Лунатик ходит? — В комнате осваивается. Не понимаю, что может быть интересного в четырех стенах, где все идеально чистое и все полки пустые. Джеймс пожал плечами. Дверь в комнату приоткрылась с противным скрипом и зашел Римус. — МакГонагалл просила передать вам, что на время пребывания нас в этом времени, у нас другие имена, — вещал он. — Джеймс, ты Джим Питерс. — Джим? А полное имя какое? Или они не стали его менять? — Джиморальдо, — усмехнулся Луни. — Что? Какое моральдо?! Это кто еще тут Моральдо! Они издеваются? — Последнюю фразу он произнес обреченным голосом. — Шутка, - Люпин улыбнулся так, как умел он один. - Слушайте дальше. Сириус, ты… Сигнус Блэкмур. — Скорее уже Блэкгав. А имя Сигнус мне никогда не нравилось, — Сириус-Сигнус скривился. — А я — Регулус ЛупДак. — ЛупДак? — переспросил Джеймс и захохотал. — А Эванс кто? — Лили Эладж. — Почему у нее осталось прежнее имя? — возмутился Сириус. — Это еще не все, — угомонил друзей «Регулус». — Сегодня Вечер в память о войне. — Ну… значит, мы там будем. — Джеймс неуверенно посмотрел на друзей. — Будем. Держите мантии, — бросив свертки с мантиями на кровать, Римус удалился.

***

Большой зал. Вечер в память о войне. Лили зашла в зал и оглянулась. На ней была темная мантия фиолетового цвета. Волосы она собрала в высокий хвост с начесом и подкрутила локоны. Ей было неловко тут находиться. В зале царил полумрак, негромко играла грустная музыка. Привычные длинные столы факультетов исчезли, вместо них появились круглые столики вдоль стен. К ним и поспешила Эванс. Найдя свободный стол, чтобы никого не стеснять, она села. Младшекурсников тут нет, это было сразу видно. Студенты, начиная с пятого курса. У всех грустные лица, кто-то плачет у доски с фотографиями и именами погибших, которая висит недалеко от входа. Какой кошмар, совсем молодые девушки и парни улыбаются с черно-белых фотографий. Сколько молодых волшебников было убито! А сколько еще умрет в их времени? Улыбающаяся Алиса? Нет-нет-нет, она точно будет жить. А милая Марлин МакКинон? Нет, они проживут долгую, очень счастливую жизнь! Лили на глаза навернулись слезы, и она зажмурилась. Конечно, попробуй не разрыдайся в такой обстановке! Еще и эта музыка действует на нервы. Открыла глаза. Все в порядке. Она жива, Марлин жива, Алиса жива… по крайней мере, в ее времени. В толпе мелькнула черная лохматая голова. Конечно, Поттер с Блэком тоже явились. Но это был не Джеймс. Парень развернулся, и Лили увидела его, своего будущего сына, Гарри Поттера. Это удивительно, как он похож на Джеймса… На того, с кем Эванс никогда не будет. На заносчивого идиота с раздутым самомнением. Помяни дурака…

***

Джеймс зашел в зал. Играла раздражающе грустная музыка. Как будто война не закончилась, а началась! Зачем вселять в людей уныние? Сразу видно, что Дамблдора тут нет. Он бы никогда так не сделал. Рядом стояли Сириус и Ремус. На всех троих были мантии черного цвета из блестящей ткани, отдаленно напоминающей шелк. Поттер прошел в глубь зала, выискивая глазами Эванс. Музыка постепенно затихла, и на сцене Джеймс увидел МакГонагалл в черной мантии. — Дорогие ученики, — голос ее дрожал, — ровно четыре месяца прошло с тех пор, как закончилась война. Страшная и великая война с самым темным волшебником всех времён. Волан-де-Морт теперь мертв — добро победило зло. Но нельзя забывать о тех, кто отдал жизни за эту победу. И о таких же студентах, как и вы все, и о взрослых и сильных волшебниках. Я уверена, память о них вечно будет жить в наших сердцах. А сейчас… в память о всех павших в это битве минута молчания. МакГонагалл замолчала и опустила голову. В зале повисла тишина, кое-где были слышны всхлипы. Снова тихонько заиграла музыка. — Однако… — продолжала Минерва, — не стоит жить сплошной скорбью, ведь война все же закончилась. Теперь у всех нас мирное небо над головой. Все, кто погибли на войне, сражались за наше счастье. Пусть в этот вечер, который продлится всего час, мы оплачем всех погибших и порадуемся за выживших. После такой речи Джеймс почувствовал себя не в своей тарелке. Он хотел что-то сказать друзьям по этому поводу, но не решился нарушить тишину. Наконец все ожили, стали собираться в кучки или, наоборот, отделялись, желая побыть наедине с самим собой. Джим оглянулся, но ни Сириуса, ни Римуса уже не было рядом. Нашлись они возле доски с именами и фотографиями погибших. Она делилась на две части. Первая — волшебники, погибшие при Первой магической войне, и множество фотографий и имен. Вторая — для тех, кто погиб во Вторую войну. Джеймс никогда не думал, что Сириус и Римус будут скорбить о смерти неизвестных им людей. — Что вы тут застряли? — Джеймс подошел и встал рядом с Сириусом. — Просто тут такая штука, Сохатый, — Блэк оглянулся на Джима. — Прошу прощения. Тут такая штука, Джиморальдо, мы тоже погибшие. — Он снова уставился на доску. — Не думал, что буду таким через 20 лет. В голосе Сириуса звучала ирония, но Джеймс прекрасно понимал, что сейчас Бродяге не до шуток. Среди множества фотографий была и фотография с именем Сириуса. А чуть поискав глазами, Поттер увидел и фото Римуса. Но ведь есть и другая часть доски… «Погибшие при Первой войне». А, значит, Джеймс может узнать, кому грозит опасность из их времени. С трудом переведя внимание и споткнувшись взглядом о свою собственную фотографию, Джеймс наткнулся на улыбающуюся с доски Лили. В сердце что-то кольнуло. Тут и Мэри, и Марлин, и семикурсник с Когтеврана, родители Алисы Вуд, и еще множество знакомых фамилий… Какой кошмар. И это все из-за чокнутого идиота, который помешался на чистоте крови. Мерлин, какая же ненависть вспыхнула в Джеймсе от этой мысли. Ненависть и желание его убить, уничтожить за то, что сломал столько жизней ни в чем не повинных людей. И неужели он, Джеймс Поттер, умрет от палочки этого злостного негодяя и не сможет защитить Лили? Быть может, это всего лишь параллельная реальность? *** — Слава Мерлину, кажется, он меня не заметил, — с облегчением вздохнула Лили, наблюдая со своего места за Мародерами. — Что с его лицом? Он что, не улыбается? Странно… И я сижу у него на виду, а он на меня даже не посмотрел ни разу! Поттер, посмотри на меня немедленно! Нет, стоп. Я этого не хочу, не должна хотеть. Он меня бесит — это уж точно. Но просто это как-то не правильно, Джеймс Поттер не пристает ко мне. Да он ведь от меня не отлипал со второго курса! С ним явно что-то не так. Мерлин, какая же я дура! Он ведь стоит у доски в память погибших. Наверняка смотрит на павших в Первой магической… На друзей, на родителей и знакомых… Я дура, бессердечная дура! Ну почему, когда он мне не нужен, он лезет, а когда хочется отвлечься от всего того ужаса, что принесла война, он сам грустит! Не могу больше тут сидеть, сейчас зарыдаю! Эванс встала и поспешила к выходу. Все эти мысли, эти ужасные мысли о смерти всех, кто ей дорог… Но она не может позволить себе плакать на глазах у всей школы, на глазах у незнакомых людей. Злосчастная доска осталась позади, Лили распахнула двери и только теперь поняла, как в зале душно. С одной стороны мраморная лестница, с другой — выход во двор. Что сейчас лучше? Уйти вглубь школы или на свежий воздух? По центральной лестнице, в ближайший коридор и к открытому окну. Воздух совсем теплый… Конечно, сейчас же только 2 сентября. Лили села на подоконник с ногами и уставилась в звездное небо. Миллионы звезд и планет где-то там далеко. Миллиарды людей на Земле и у каждого свои проблемы. Столько прекрасного в мире и ни чему совсем нет дела до такой ужасной несправедливости, случившейся с маленькой, крохотной для такой огромной Вселенной, Лили Эванс. Сколько уже длится этот вечер? Минут 30. Зачем она пошла? Только оказавшись там, в темном зале с грустной музыкой, у Лили мурашки пошли по коже. Сколько погибло людей… И эта ужасная новость, что война не ограничилась их временем, что, когда они вернутся, произойдет и вторая. И вообще все это перемещение неправильное. Оно не должно было произойти. Это вообще не объяснимо, ни в одной книге Эванс не видела и упоминания об этих временных воронках. Когда они переместятся обратно, Лили все забудет, и они будут так же весело смеяться с девочками, которым точно не выжить… — Эванс!

***

— Эванс! Эванс, ты плачешь? — Поттер, мне сейчас не до тебя. — Тебе всегда не до меня, но разве меня это когда-то останавливало? — Ты болван, каких свет не видывал. На твое настроение никак не повлияло то, что в этом времени мы мертвецы, и многие наши друзья и их близкие обречены на верную смерть, а мы знаем об этом, но ничего сделать не можем! — Повлияло, конечно, — Джеймс, на удивление, был серьезным, — но, как верно сказала МакГонагалл, нельзя на этом зацикливаться. Мы тут пробудем недолго, а потом все забудем. И, я надеюсь, что это «недолго» ты не собираешься проводить в состоянии, какое бывает после поцелуя дементора. — Не хочу сейчас с кем-то говорить. — Эванс встала и пошла к выходу из коридора. — Если что, вечер уже закончился. — Я без тебя разберусь, Поттер. Хватит ко мне лезть! Сколько можно! Тебя нет, когда ты нужен, но ты лезешь, когда ты к черту не сдался и только мешаешь! - Лили постаралась спрятать непрошеные слезы - Удивительная способность, лохматый дурак! Рыжеволосая девушка стремительно развернулась и скрылась за поворотом. В глубине души ей хотелось, что бы кто-то остановил ее и успокоил, не дал проплакать всю ночь в подушку. Но она была не готова признаться в этих желаниях даже самой себе, так что даже если этот кто-то все же сделал бы то, что она хотела, она непременно оттолкнула его, в очередной раз напомнив ему о том, что он лохматый придурок. — Нет меня, когда нужен? Значит, буду. А ведь я так и знал, что нужен ей! - победно подумал Джеймс.