Выжившие, но не живущие: в поисках счастья.

             POV Автор        Утро. Солнце отражается в глади морской воды. Полный штиль, затишье. Мелкая рябь отыгрывает на себе яркими переливами. День сегодня тёплый, возможно, удастся даже искупаться. Все матросы, капитан и его помощники на ногах ещё с утренней зари. Некоторые курсанты уже встали, но большинство ещё мирно дремлют в своих каютах, досматривая последние отрывки снов. Валерия с Орлушей уже заняты на кухне, то подавая Надежде посуду, то помешивая кашу в кастрюле. Капитан и старпом что-то обсуждают на капитанском мостике.        - Вить, скажи мне честно, я тебя чем-то обидел? - поднимая глаза, произносит Ракита. Он перестал изучать карту, теперь он напряженно смотрит на своего давнего товарища, которого не узнаёт уже больше недели. - Юр, ты о чём? - не поднимая глаз, капитан продолжает изучать местность на бумаге, показывая всем видом, что говорить на эту тему у него нет никакого интереса и желания. - Вот мы с тобой вроде товарищи, вроде друзья хорошие, вроде прошли вместе столько всего, а ты обиделся на меня за что-то и дуешься. Нет, брат, так дело не пойдёт, - рассуждая затянул беседу Юрий, - Ты знаешь что... - Что? - не дал товарищу договорить капитан, - Что? - казалось бы, такой простой вопрос, но именно он моментально выбил старпома из нужной колеи. Тем временем капитан поднял глаза на товарища, ожидая ответа на этот короткий вопрос. - Вить, ну дети наши собачатся, ну мы то с тобой что? Тоже браниться должны? - немного подумав начал Ракита, - Ну что мы теперь, воевать что ли будем? Нет, ну раз так, - он развел руками в стороны, - то давай ещё весь корабль меж собой поперессорим, разделимся на два лагеря и будем обстрел вести! Я вдоль мачты баррикады выстрою... - демонстративно мужчина провёл рукой вдоль пола, чтобы показать линию раздела и поднял глаза на товарища, - Давай, Вить? - Юр, не неси вот эту ахинею, вот не неси! - отмахнулся от него капитан, - Я и сам воевать не хочу, но твой сын... Он, он... - по глазам было видно, что Виктор скажет вот-вот то, что давно не давало ему покоя, но вместо этого, он просто потряс указательным пальцем в воздухе, осуждая действия парня. - Что? Что мой сын то? - подняв брови начал другой, - Алёну свою не хочешь тоже к этому делу приписать? Интересно получается, как любовь-морковь у детишек, так значит оба молодцы, а как раздор в семье, так сразу Максим виноват... Неплохо, Юр, очень хорошо. А ты у дочери своей спросил, что это она вдруг так с Максом? - этот вопрос явно заставил Громова призадуматься. - А ты на дочь мою всю вину не сваливай, Вить, не надо. Они, конечно, оба хороши, но Макс твой ничуть не меньше моей Алёны виноват,- недовольно сказал капитан. Два взрослых мужчины перекидывали вину разлада их детей, а вместе с этим, и причину их личного разлада, с одного отпрыска на другого. Аргументы закончились очень быстро, что у одного, что у другого родителя, поэтому, так и не найдя выход из "конфликта", они снова начали разглядывать карту, представляя, что там для них есть куда больший интерес.        - А ты сегодня ночью не замерз? - не поднимая глаз, спросил капитан у своего помощника. - Чего? - опешил тот. - Холодно, говорю, тебе ночью не было? - вяло повторил капитан. - Ну нет... А что? - было видно, что мужчина растерялся. - Да ничего. Просто мне сегодня было холодно, - пожав плечами ответил старший по званию. Из Ракиты тут же вылетел смешок, заставивший Виктора поднять глаза на своего товарища. - Чего? - протяжно спросил капитан, - Что ты смеёшься то? - А чего это ты на такие темы заговорил? - игриво завёл свою шарманку старпом, прожестикулировав собеседнику бровями. Громов сразу понял к чему ведёт Ракита. - Ой, да шёл бы ты в баню, со своими шуточками. Я у тебя спросил, в коем-то веке, как спалось, а ты сразу... Да ну тебя, - отмахнулся он от товарища, расплывшегося в улыбке.        Мужчины снова уткнулись в карту, бурча что-то себе под нос, косо переглядываясь и недоверчиво хмыкая.              POV Алёна       Как быстро наступило утро. Когда же я начну высыпаться? - с этими мыслями я проснулась и поморщилась оттого, что луч солнца, проникавший в мою каюту через иллюминатор, тут же задорно станцевал на моём лице. Нет, сегодня я точно не открою глаза. Решительности моих действий, а если быть точным бездействия, не было предела. Я твёрдо решила, что сегодня останусь в каюте и нос на улицу не высуну, даже если мы найдём сушу. Недосыпание и нервное напряжение за всю неделю дало о себе знать, поэтому сегодня я решила взять перерыв и поваляться в кровати. Почему именно сегодня? Потому что теперь мы с Максом друзья и не более. Потому что теперь я буду привыкать жить без него в роли парня или человека, рождающего мои муки. Впрочем, и то и то для меня было единым целым.               Из моих мыслей меня вывело до боли знакомое чувство. Это у кого это там эрекция с утра? Это чьё добро в мою попу упирается? От таких мыслей глаза сами распахнулись, округлившись до размеров иллюминатора, и я резко повернулась. Картина, представшая передо мной, привела меня в дикое удивление, дикий ужас, дикое негодование и во всё дикое, что только можно перечислить. Передо мной лежал Макс во всей своей ипостаси: и отца, и сына, и святого духа. И вроде бы я должна закричать, закрыться одеялом по нос, начать возмущаться, но к своему же удивлению, не менее дикому, чем изначально, я умилилась. Да, я действительно умилялась и приходила в некий восторг, когда смотрела на парня, лежащего передо мной. Мило посапывая, он тоже жмурился от солнца. Я села, обхватив коленки руками, уткнулась носом в ноги и стала наблюдать за ним.              Судя по тому, как он лежал сейчас, спали мы снова в обнимку, а судя по тому, что я почувствовала своей счастливой задницей, на которую я каждый раз умудряюсь найти приключения, так мы ещё и спали в позе влюбленных, воркующих голубков, но никак не в дружеской. ( Я - Автор - решила, что Макс с Алёной слишком часто просыпаются в таких позах, да и в будущем, будем надеяться, что это тоже повторится, так что я решила назвать эту позу как-нибудь, чтобы каждый раз её не описывать, используя нудные фразы, типо : его рука лежала так, его нога лежала сяк... В общем вот вам новое название для лежбища наших котиков : слипшиеся голубки. Почему именно так? Не знаю, просто первое, что приходит на ум. Я не возражаю, и даже более того, всеми руками и ногами "ЗА", если вы придумаете новое название для такой позы, так что оставляйте в комментариях варианты, если они у вас есть, а потом мы решим, что лучше:3 Ах, да, внизу, в комментариях я приложу картинку, где пара будет спать так, как обычно просыпаются вместе Алёна и Макс. Ну всё, читайте дальше:D ) В голову даже начали закрадываться мысли, что нам хорошо вместе...спать. Нет! Алёна, остановись! Ты решила, что вы друзья, значит, вы можете быть только друзьями! Моё нутро бунтовало, заставляя умиление и тёплые чувства к этому человеку гаснуть и умирать. В итоге, посидев так ещё пару секунд, я решила, что если другом назван, то им и будешь.        - Вставай! Просыпайся! Палу-у-ундра! - с криками, я выставила ногу и толкнула парня в плечо. Он с не менее страшным воплем упал с кровати, попутно хватаясь за всё, что лежало вокруг, - Приземление на попу, мягкая посадка, десять баллов! - прокричала я, пародируя голос коментатора, а затем залилась звонким смехом, посматривая на парня. А ему вот было не до смеха. Он встал, потирая кобчик, на который только что пришёлся весь удар. Бросив на меня суровый взгляд и хмыкнув, он подобрал одеяло вместе с которым свалился и улёгся обратно рядом со мной. Такое действие озадачило меня. - Эй, ты чего? - я уставилась на него, ожидая, что он сейчас встанет и всё, фини ля комедия, но он лишь с укором посмотрел на меня. - Я чего? Это ты чего? А если бы мы легли на втором ярусе и ты бы забыла про это? Я бы свалился с высоты своего роста и мог бы себе сломать что-нибудь. А теперь точно будет болеть и от синяка не отделаться. Алён, ты ведёшь себя странно и очень глупо. Я был о тебе более высокого мнения, - заключил он, бросая на меня самый строгий взгляд. Так на меня не смотрит даже папа, когда я чего-нибудь набедокурю. Мне стало как-то стыдно, что ли. А ведь он прав, он действительно прав. Если бы мы лежали на втором ярусе кровати, то последствия были бы куда более плачевными, чем ушибленный кобчик. Но если нам говорят что-то, что нам не нравится, то мы яро начинаем протестовать. Вот и я теперь, хоть и понимая, что не права, начала защищаться и наступать одновременно. - Какой-то ты занудный, - грустно протянула я, - Раньше с тобой было лучше, - я выдохнула большую порцию воздуха и снова поджала коленки к груди, уставившись в одну точку. - Раньше с тобой тоже было лучше, - ядовито, даже как-то огрызаясь, сказал Макс, привставая на локте, - Но это не значит, что меня теперь можно калечить. - Посмотрите на него, мистер я ушиб попку, - язвительно начала я, разводя руками, показывая в воздухе образ некой целомудренной дамы, - У меня теперь будет синяк, ой как больно, какая плохая Алёна, - продолжила я, делая голос высоким и писклявым, - Гляньте какая цаца, прямо пальцем его не тронуть, рассыпется тут же! - я подытожила, закатывая глаза.              Взгляд у Макса был серьёзный и в его бездонно-голубых глазах сверкали нотки досады, что он ошибся. Ошибся в том, что думал о дорогом человеке лучше, чем он проявил себя на деле. Я тут же поняла, какой дурой была мгновение назад, и как бы было хорошо, если бы я просто помолчала, а ещё лучше - если бы извинилась. Ну почему я не могу во время остановиться? Лучше бы вообще было не начинать. Лучше бы я сейчас продолжала лежать в его объятиях, держа язык за зубами. Ведь в окружении его рук мне было не так уж и плохо, куда как более хорошо, чем сейчас.        - Я, наверное, лучше пойду, - кашлянул Макс и встал с кровати. Неужели я его обидела? Его голос был очень спокойным. Но такое спокойствие могло только пугать. Он нахмурился и стал собирать вещи. А я сидела, сидела и боялась проронить и слово, боялась сделать ещё хуже. Хотя хуже было некуда, ах, нет, оказалось было куда... Ну почему я опять не промолчала? - ...Зачем только пришёл... - под нос себе пробубнил парень, одевая джинсы. А ведь правда? Зачем он пришёл? - Правда, Макс, зачем ты пришёл? - я вопросительно подняла брови и села на край кровати, дожидаясь ответа. Парень развернулся и на его лице прочиталось удивление. Пожалуй, я удивилась бы меньше, если бы узнала, что Ракита с Петей закадычные друзья. Он даже опешил, не зная как лучше начать отвечать на вопрос. - Эм... Кхем... Ну как бы... - запинаясь начал парень, - ...Как бы ты меня позвала...               Картина вчерашнего вечера установилась в памяти в мельчайших подробностях. Как я решаюсь на этот ответственный шаг, чтобы понять, что я испытываю к Максу, как иду к нему в комнату, открываю дверь, немая сцена, он в попыхах натягивает на себя штаны, дальнейшая перепалка и вот, мы уже лежим у меня в комнате. При воспоминании о том занятии, за которым я его застала, я невольно поморщилась. Как-то неудобно получилось... И тогда...И сейчас. К слову, парень то и правда не при делах. Пришла, испортила ему "вечер", а теперь ещё и сейчас... С койки столкнула, хотя он мирно спал и никого не трогал, ну почти не трогал... А сейчас ещё и претензии ему выставляю, хотя он толком не виноват. Вот взбрело же мне в голову...        - Кстати, зачем ты мне позвала? Ведь тебе не было холодно... - лицо парня сменилось вопросительной гримасой. - Мне было страшно... - начала выкручиваться я, пытаясь изобразить улыбку. Выглядело очень глупо. - Алён, не ври мне, - ответил парень, подняв одну бровь в ожидании следующей порции "лапши". - ... Мне было одиноко... - ответила я, но предложение прозвучало словно вопрос, потому что говорила я неуверенно и не умела врать. - Алён! - он сухо и строго посмотрел на меня. - ...Я соскучилась по тебе... - это даже звучало глупо. Я отвела взгляд в сторону, лишь бы не пересекаться с его. Боже, я, наверное, снова краснею. - Прекрати нести эту чушь! - зло заговорил парень, повышая голос. - ... Я не могла заснуть без тебя... - ещё глупее. Браво, Громова, эти аплодисменты в твою честь! Как же глупо это всё звучало. Но не могла же я сказать ему правды. Какая я бы была после этого подруга. Ой, да какая тут уже подруга...Дружбой тут больше и не пахнет. Я тяжело и грустно вздохнула. Макс всё ещё не отводил от меня свой взгляд, наливавшийся злостью и сожалением о том, что он не остался у себя. - Я хотела понять, что чувствую к тебе, - тихо, еле слышно произнесла я. - Что? - словно не расслышав спросил парень. Ему видимо очень не понравилась эта фраза. - Я хотела понять, что я испытываю к тебе. Когда ты ушёл, мне показалось, что я погоречилась сделав нас друзьями и подумала, что эта ночь может помочь мне разобраться в наших чувствах, - мне было очень тяжело это говорить, словно я открывала секретные шифры и пароли вражеской разведке, но я говорила всё сухо и чётко, а на последней фразе я подняла глаза на Макса, в надежде, что он поймёт меня и не будет так сильно злиться. Лучше бы я этого не делала... - Алён, ты использовала меня, словно вещь! Бездушный предмет, - глаза парня начали наливаться кровью от злости, он уже не просто говорил на повышенных тонах, он кричал, - Я тебе что - игрушка?! Сегодня ты играешь со мной, а поспав со мной ночью, ты решаешь, что я тебе не нравлюсь, а завтра ты выкидываешь меня на улицу? Так получается? Ты считаешь, что можешь так со мной поступать? - Нет, Макс, я не это... - договорить мне не дали. - ... Ты именно это имела ввиду! Хватит, Алёна, хватит мучить меня! Я не мальчик, которым можно крутить во все стороны, потому что знаешь, что ему нравишься! Я не могу вечно выполнять твои просьбы и прихоти! "Макс, переночуй со мной, мне холодно!" А потом? А потом отворот-поворот Максу, да?! - мне становилось так обидно, обидно за то, что я так хотела отношений между нами, и я видела эти отношения, я воображала как у нас всё будет хорошо, а теперь я понимала, что это всего лишь глупая шутка разума. Не может с тобой так поступать дорогой тебе человек. - Дай мне хотя бы сказать... - я пыталась остановить его, остановить пока не поздно. Я пыталась сказать, что мы друзья, что теперь мы только друзья. - Нет, вдоволь ты наговорила! Назвалась другом, так будь им! Друзья так не поступают, Алён, - он злился пуще прежнего, высказывая свою ненависть к тому, что мы решили быть друзьями, - Что это такое? Она хотела узнать, что она чувствует, - закатывая глаза продолжал парень, а мне становилось обидно, так обидно, что мне нравился тот, который меня теперь ненавидел и даже не пытался понять. На глаза подступили слёзы, слёзы горести и обиды. Слёзы осознания, что ничего уже не будет, даже дружбы. Парень не переставал, - Она хотела понять... Попользоваться мной и понять... Как благородно! А ты не хочешь опытами со мной заняться, нет? ... понять, что испытывает ко мне, - лихорадочно продолжал он, - И как? Поняла? Что испытываешь? - зло спросил он.              Мне казалось, что я больше не могу сдерживаться. Такое давление и от такого близкого мне человека просто выбило меня. Словно кто-то отвесил мне сильную пощёчину. Я потерянно смотрела куда-то в угол, а по щекам текли слёзы. Когда он спросил меня последний раз о том, что я испытываю, я решила, что нужно хоть как-то постоять за себя, дать хоть какой-то отпор. Я не могла даже собрать мысли в кучу, чтобы сказать ему, что именно я чувствую. Я ненавидела, но не его, а себя. Я ненавидела себя за то, что даже допускала мысль о нашей близости, как духовной, так и физической. Я корила себя за то, что вообразила будто бы всё будет хорошо именно с ним. Я презирала себя за то, что признавалась ему в симпатии и позволяла смотреть на себя, когда была уязвима. Я готова была ударить себя за каждое его прикосновение и поцелуй. Моя ненависть к самой себе пересилила все здравые чувства и мысли во мне. Я готова была ответить. Мне думалось, что я скажу что-то, что непременно поставит точку в наших отношения. Сказанное мною оказалось удивительным даже для меня самой... - Ну, что молчишь?! Что ты чувствуешь? - ...Я,я... - я подняла покрасневшие от слёз глаза на Макса, который вот-вот вскипит от злости, - ... я люблю тебя... - Что? - тихо и подавленно переспросил Макс. Его глаза начали расти от удивления, злость в них постепенно пропадала. - Что слышал, Макс, я люблю тебя. Я люблю тебя! Я люблю тебя, Макс! - я кричала, но не от радости, а по большей мере от безысходности, от накопившейся боли, от обиды, от ненависти к самой себе.              POV Автор       Девушка больше не могла находиться в этой комнате. Она боялась, что случится что-нибудь ещё. Что-нибудь более страшное. В этой комнате произошло уже слишком много всего для одного дня. Она вскочила с кровати, схватив лежащие рядом шорты и выбежала из каюты, закрывая дверь. Парень остался в той же позе, в которой принял эту новость. Его круглые от удивления глаза продолжали смотреть туда, где только что сидела капитанская дочка. Ступор. Он выглядит именно так.              Мы порой не знаем, чего хотим или что чувствуем. Ещё сложнее разобраться в себе и понять, что именно нам нужно. Самым верным способом в таких случаях является полное отключение сознания. Нужно просто перестать думать головой и довериться сердцу. Ещё никогда оно не обманывало. Оно никогда не придумывало проблемы, не ставило перед трудным выбором, не заставляло страдать. Оно лишь любило. Все остальные беды приносил лишь разум, наше сознание. А сердце только давало нам жизнь и указывало, с кем эта жизнь станет лучше.